В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

«В Москве много хорошего, но люди уже не те». Известный писатель о случившихся с Москвой переменах

«В Москве много хорошего, но люди уже не те». Известный писатель о случившихся с Москвой переменах
Фото: МослентаМослента

Человек, принимавший учаке сценария фильма Алексея Германа «Хрусталев, машину!» и сериала «Рублевка live», писатель и журналист Анатолий Головков уже несколько лет живет в Израиле, но приезжоскву, в которой 54 года, при первой возможности. Специально для «Мосленты» он рассолице своего детства, сравнил тех и нынешних москвичей, рассказал о плюсах и минусах случившихся в городе перемен, а также поностальгировал по шумным пивным, театралкам в пенсне, «великим старикам» и грибам в лесу. Ниже — его монолог.

Видео дня

О детстве

В Москве я прожил в общей сложности 54 года. Родился в 1945-м, в роддоме на Большой Калужской улице, а спустя несколько дней оказался в нашей квартире, точнее — в двух наших комнатах, полученных дедом, сотрудником Академии наук.

времени я помню прекрасно и все время о ней пишу. Помню, как в начале 50-х бабушка на 28-м автобусе возила меня в центр, чтобы лечить от заикания. Помню Нескучный сад, по которому можно было пройти прямо до нашего двора. Помню, как заливали каток в парке Горького. Я любил этот город. Но вместе с отцом-офицером не сидел подолгу на месте иольно часто ездил по Россевеле, в Калининграде, а, после армии, в 1964 году переехал в Ригу.

Фото: А. Агапов / РИА Новости

О Риге

Рига… Ее я тоже очень люблю. Я жил там и до армии, и после. Был музыкантом, занимался джазом, играл по ресторанам. Но там же, в Риге, я почувствовал, что мне нужно менять профессию, потому что… Не работать же всю жизнь в кабаках! Я представлял себя седым, с трубой и грустил. И тогда же попытался поступить в местный Полиграфический институт, однако провалил немецкий язык. Целый год после этого я занимался им с женщиной, долгое время служившей в разведке и жившей в Германии. И в итоге поступил, проучившись в этом вузе два года — на отделении журналистики при филфаке.

Что для меня Рига? Юность. Кафе. Молодежь. Первые заметочки в газете «Советская молодежь». Это друзья и однокурсники. Все было замечательно, кроме одного — здесь совершенно не было работы для журналиста. И я стал думать о перее обратно в Москву.

ал в Москву с большим желанием перевестись на журфак МГУ. И декан факультета Ясен Николаевич Засурский, к которому я пришел, дал на это свое согласие, разрешили мне перейти на третий курс вечернего отделения… Это было замечательное время! Со мной учились замечательные ребята, многие из которых стали звездами журналистики. Но были и сложности: трудности с жильем, с работой, так что мне пришлось идти и писать тексты для многотиражной газетки «За строительные кадры!» Ну и, чтобы вы понимали: за семь лет я сменил 17р, жил на Пятницкой, на Алексеевской, на Арбате, на юге и на востоке города.

Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости

Чувствовал ли я себя на тот момент настоящим москвичом? Конечно! Я вообще москвич в четвертом поколении, поэтому и очень переживаю за коренных, которых стали потихонечку — еще в годах 70-х — выселять за пределы Садового кольца в спальные микрорайоны, названные в честь деревень, на месте которых они возникли. Так что теперь дети жителей Арбата владеют квартирами где-то в Орехове-Борисове или Бибиреве. Именно так и была разрушена моя Москва, о которой я совсем недавно написал роман «Гардеробщик».

Вместо этой Москвы появилась другая Москва, которую я уже плохо знаю, потому что был в ней в последний раз в 2017 году. В ней есть много хорошего: уют, плитка, вкусная еда, потрясающий сервис. Мой Нескучный сад теперь украсили и вычистили, а раньше тут были сплошные бомжи и пьяницы. Везде теперь газоны, качели. Но люди… Люди уже не те. Да и стало их в городе слишком много за счет приезжих.

О еде

Я много пишу про еду в своем блоге, но не только. Я выпустил про нее несколько книг, в журнале Burda адаптировал под советскую действительность заграничные рецепты, был автором и вел программу «Кухня без секретов» на каналах «2х2» и «Россия». Но если спросить у меня, с каким блюдом ассоциируются у меня те годы… Готовить-то я начал с голодухи и от безденежья, потому что быстро вычислил, что готовить еду самому куда дешевле, чем покупать ее в магазине или ходить по кафе и ресторанам. Видимо, у меняя были некоторые кулинарные способности, потому что уже совсем скоро я начал кормить и своих московских друзей. Чем? Моим любимым было чучанга баранья из мяса, картошки и всяких травок с перчиком под сырно-сметанной «крышкой». Все это запекалось, ребята приносили водку…

О людях

Москва стала для меня школой культуры и профессионального роста. Но были здесь люди и из совершенно другого круга, сумевшие перевернуть мою жизнь. Таким человеком стала, например, моя соседка по квартире — она читала мои первые рассказики, учила английскому языку, да и просто общаться с ней было невероятно интересно.

Но были и другие — Герместе работарусталев, машину!», поэты Евгений Евтушенко и Андрей Вознесенский, писатель Юрий Мамлеев, Булат Окуджава. Мне дико повезло встречаться со всеми этими людьми. Они слушали мои песни, читали мои стихи, правили мои строчки. Да и просто я сидел с ними за столом многие годы, встречал с ними 9 Мая. Сейчас, переехав в Израиль, я ощущаю без всех этих людей какую-то осиротелость.

Кадр: фильм «Хрусталев, машину»

О переезде

К 2016-му Москва изменилась уже очень сильно. С одной стороны, она стала очень комфортной, городом, где уже нужно думать, где можно выпить и закусить. С другой, произошли и печальные изменения. Ну где еще, скажем, люди боятся полицию? А еще ей явно не хватает сердечности. В чем причина этого? Наверное, в том числе и в том, что изменились сами москвичи — как со временем меняется население любых мегаполисов. Но вот что мне больше всего бросается в глаза: раньше, приехав в Москву, скажем, на Курский вокзал, можно было выйти на улицу и спросить у любого человека, как пройти туда-то и туда-то. И тебе начинали отвечать таксисты, продавцы цветов, случайные прохожие, предлагая кучу самых разных маршрутов. Теперь все эти люди куда-то поисчезали. Даже поумирали, наверное. И похоронили их не на Ваганьковском кладбище, а уже даже где-то за границами Москвы. А где эти старые московские квартиры с чаем, печеньками и книгами до потолка? Где абажуры и знающие несколько языков старики с ласковыми руками? Где московские старухи-театралки с пенсне? Все это куда-то исчезло, точнее, растворилось в новой действительности.

Фото: страница Анатолия Головкова в Facebook

Хотя, конечно, больше всего я испытываю ностальгию по своей старой записной книжке, полной телефонов тех людей, которым уже нельзя позвонить, чтобы поговорить, почитать свои стихи, обсудить новую книгу и послушать потрясающие истории про ту Москву, которую я и сам не знал.

О тоске

Мои предки жили в Лефортове, в бараке. Бараков этих уже давным-давно нет, но к этому району я по-прежнему испытываю теплоту. Зато очень не люблю район Элеккой, хотя именно там родился мой сын. Мне безумно жаль Автозаводскую, потому ч был завод ЗИЛ, там все было стройно, красиво и осмысленно…

Фото: Екатерина Матюшина / Коммерсантъ

Но, нет, то, что мне не нравится в городе, — совсем не причина моего переезда. И не московская погода. Мне просто захотелось изменить свою жизнь, причем в стране, где одна из главных идей — собраться и сделать эту страну лучше. Большая же часть москвичей если что и строит, то свою личную жизнь. Да и не москвичи тоже. Хотя семья — это тоже, конечно, прекрасно…

Знаете, что? Я очень скучаю по Москве! По вот этому — мягкой осени, когда можно пойти в лес за грибами, по русскому языку, по пивнушке, в которой можно просто постоять и послушать чужие разговоры, по сыну с семьей, по своим друзьям, по Арбату, где тоже жил. Надеюсь, мне все же удастся приехать сюда еще не раз.