Красноуфимская волчица: идеальная мать и 17 убийств по соседству

Красноуфимск Свердловской области в начале нулевых жил тихой, привычной жизнью уральского провинциального города: узкие улицы, частный сектор, подъезды с тяжелыми дверями, где по вечерам долго не гаснет свет на лестничных площадках. И именно в этой обыденности, по данным следствия, появилась фигура, которую позже назовут Красноуфимской волчицей.

С 2002 по 2010 год Ирина Гайдамачук убила 17 пожилых женщин. Следствие установило: нападала она с молотком, убивала быстро и стараясь не оставлять свидетелей. Мотив, как и в большинстве таких историй, распадается на различные версии, но итог у него один — город долгие годы не мог понять, кто ходит рядом с обычными людьми.

Ирина Гайдамачук родилась в 1972 году в Карпинске, затем семья переехала в Нягань (ХМАО — Югра). В школе она ничем не выделялась, позже поступила в вуз — источники расходятся, на какой факультет. В какой-то момент началась взрослая жизнь, которая внешне выглядела вполне обычной: брак, беременность, ребенок, попытки устроиться в жизни.

Бытовая часть быстро пошла под откос из-за алкоголя. По описаниям, она уходила в запои, муж терпел, потом выгнал ее из дома. Дальше — решение, которое многие считают точкой невозврата: шестилетнюю дочь она сдала в детдом и продолжила пить.

В конце 90-х в ее жизни появился Юрий Кузнецов — водитель банка из Красноуфимска, приехавший в Нягань в командировку. Роман, беременность, переезд на Урал, новая семья, еще одна дочь — Настя. И вот тут возникает контраст, который позже многим будет казаться почти невозможным: знакомые и соседи вспоминали Гайдамачук как «идеальную мать», активную, собранную, из тех, кто водит ребенка в школу за руку и состоит в родительском комитете.

Но эта стабильность снова дала трещину, когда алкоголь вернулся. Дошло до скандала с деньгами, собранными классом на праздник. Гражданский муж пытался контролировать финансы, не давал наличных, и тогда Гайдамачук, по воспоминаниям, начала занимать у соседей под выдуманными предлогами — до тех пор, пока ее не перестали слушать.

Она подрабатывала тем, что приносило небольшие деньги: белила потолки, вязала на заказ. Для провинции это привычная подработка, не вызывающая вопросов. И именно в этой зоне — где человек ходит по квартирам и ему открывают двери — в 2002 году, по версии следствия, началась серия жестоких преступлений.

Первое убийство, как следует из материалов, было спонтанным: ремонт у пенсионерки на улице Ухтомского, попытка кражи, внезапное столкновение с хозяйкой, шум — и дальше решение, принятое за секунды. После этого, по данным следствия, Гайдамачук уже не остановилась.

Ее схема со временем стала отточенной. Она уходила из дома как будто на работу и выбирала пожилых женщин на улицах, могла незаметно проследить до дома, а затем возвращалась — под видом сотрудницы ЖЭКа, пожарной службы или соцработницы. Иногда заранее оставляла записку у двери с просьбой быть дома «в такое-то время». Она умела говорить так, чтобы ей верили: даже самые подозрительные впускали ее.

Следствие отмечает: нападала она в момент, когда жертва отворачивалась — это позволяло избегать борьбы и лишнего шума. После она искала деньги и ценности, но добыча часто была мизерной: продукты из холодильника, немного наличных, иногда украшения. В ряде случаев, по данным следствия, она уходила почти ни с чем, не найдя спрятанных сбережений. Чтобы тела обнаружили как можно позже, двери после ухода она запирала — и одиночество пожилых людей делало остальное: тревогу поднимали не сразу.

Город постепенно понял главное: это серия. И тогда у Красноуфимска появилась своя легенда — страшная и липкая, как зимний туман. Единственная осечка произошла в феврале 2003 года, когда третья жертва выжила и смогла дать описание: «блондинка в шубе из искусственного меха». Появился фоторобот. Листовками обклеили улицы, призывали «объединиться против убийцы». Но даже тогда следствие не было до конца уверено, что это именно женщина: рассматривалась версия переодетого мужчины. Начались массовые проверки блондинок, затем — дактилоскопирование, потому что на местах преступлений находили отпечатки.

И все равно — годы шли, а серия продолжалась. Позже станет известно, почему поиск буксовал: по данным из материала, Гайдамачук не была зарегистрирована в Красноуфимске, жила у Кузнецова «на птичьих правах», паспорт оставался в Нягани в залоге за долги. Получался парадокс: фоторобот мог висеть хоть напротив ее дома, а формально она как будто не существовала для местных правоохранителей. И еще один парадокс, уже человеческий: даже те, кто замечал сходство, не верили, что «эта Ирина», привычная, знакомая, может быть тем самым человеком. Вплоть до того, что ей самой говорили: мол, похожа — и она смеялась.

Чтобы раствориться среди окружения, она использовала парик и периодически выбиралась в другие города и поселки. В короткий промежуток времени убийства произошли в Екатеринбурге, Дружинино и Серове; затем — в Широкой Речке, Ачите.

В одном из эпизодов пенсионерка успела позвонить участковому. Тот приехал, звонил в дверь — никто не открыл. Следствие описывает, что убийца в этот момент затаилась внутри и выжидала, пока он уйдет. Такими деталями и создается ощущение беспомощности: полиция буквально стоит за дверью, а человек, которого ищут, находится в квартире — и все равно исчезает.

Погоня за «волчицей» становилась нервной, в ней появлялись ошибки, и одна из самых громких — история с Марией Валеевой. В 2008 году после убийства в Нижнем Тагиле, где погибла мать замначальника местного ОВД, на раскрытие бросили все силы. На вокзале задержали женщину, подходившую по социальному портрету. Она призналась — убедительно, с мотивом «ненависти к пенсионеркам».

Следствие начало собирать доказательства под суд. И тут в Серове произошло новое убийство — и стало ясно, что признание ложное. Валеева заявила о выбивании показаний, проверка это подтвердила: милиционеров осудили. Эта история не просто ударила по расследованию — она отняла у него время и доверие, а у города — чувство, что его защищают.

Пока силовики шли по ложному следу, Гайдамачук, по данным материала, вернулась в Красноуфимск и снова убила. Более того, были ситуации, когда она едва не нападала на соседей — приходила «занять денег», но отступала, если дома оказывался кто-то еще. Так проявлялась простая, холодная логика: риск минимальный — действие возможно, риск выше — уход.

К началу 2010 года личная жизнь у нее снова разлетелась на кусочки. Она ушла из семьи, переезжала от одного мужчины к другому. И в мае 2010 года, по данным следствия, произошло последнее убийство — на улице Ухтомского, там же, где когда-то случилось первое. На этот раз в квартире оказалась кошка, и именно она, по сути, стала сигналом тревоги: соседка услышала крики голодного животного, вызвали спасателей, квартиру вскрыли.

Дальше история впервые пошла не по интуиции и не по «версии», а по нитке, которая бывает самой надежной: по памяти конкретного человека. Знакомая погибшей вспомнила, что пенсионерка раньше нанимала маляршу по имени Ирина — и незадолго до смерти снова обратилась к ней. Вспомнили и место знакомства — железнодорожное депо, где Гайдамачук подрабатывала маляром. С этими данными подозреваемую нашли быстро и доставили под предлогом дактилоскопии. Отпечатки совпали с теми, что были на молотке, оставленном на месте одного из преступлений. Дополнительная экспертиза, как указано в материале, дала еще одно подтверждение: волос, вырванный одной из жертв при сопротивлении, принадлежал Гайдамачук.

Когда она оказалась в СИЗО, масштаб серии стал окончательно виден в цифрах и бумагах. По данным материала, общий ущерб по похищенному был небольшим — около 50 тысяч рублей за все эпизоды. При этом объем расследования — гигантский: порядка двух тысяч экспертиз, 443 тома, 21 потерпевший из числа родственников убитых. На следственных действиях она довольно быстро начала давать признательные показания и выезжать на эксперименты. Эксперты установили психические расстройства, но признали ее вменяемой.

Суд в июне 2012 года приговорил Ирину Гайдамачук к 20 годам колонии общего режима. А последствия разошлись по городу уже после приговора — тихо, по-соседски жестко: участкового, отвечавшего за район, уволили; младшая дочь Настя пережила сильный стресс и давление со стороны окружения; ее отец Юрий Кузнецов, как следует из материала, до конца не понимал, что годами жил рядом с человеком, который, по версии следствия, каждый раз просто выходил «на работу» и возвращался обратно — в квартиру, где все должно было быть обычным.

И в этом, пожалуй, самая мрачная деталь всей истории: Красноуфимская волчица не пряталась в лесу и не исчезала навсегда. Она жила среди людей, ходила теми же дорогами, разговаривала теми же голосами — и долгое время оставалась невидимой ровно потому, что слишком хорошо умела выглядеть привычно.

Читайте также: Детей действующего депутата Госдумы арестовали в российском городе