Почему ААА-игры рискуют, интегрируя генеративный ИИ?

На фоне релиза Call of Duty: Black Ops 7 дискуссии об использовании генеративного ИИ в разработке игр разгорелись с новой силой. Новую часть крупной франшизы критикуют не только за сомнительные решения и никудышный сюжет, но и за неприкрытое, даже наглое, использование ИИ почти в каждом аспекте игры. Портал gamesindustry.biz разобрался, что лежит в корне этой критики.

Проблема ИИ в том, что евангелисты намеренно не обращают внимания на очень важный нюанс. «ИИ» — универсальный термин, который в данном случае используют для описания любой компьютерной системы, построенной на обучении. Речь не только о крупных языковых моделях, агентах и прочих генеративных инструментах, но и о более давних технологиях.

Таким образом, пиарщики используют довольно хитрый риторический трюк. Умные алгоритмы масштабирования для картинок? ИИ. Распознавание голоса? Тоже ИИ. Автозаполнение кода в интегрированной среде разработки? Конечно же ИИ. Как и программы по контролю правописания, голосовые ассистенты, умные лассо в фоторедакторах и многое другое.

Обычно аргумент выдвигается следующим образом: как можно быть против ИИ и лишить разработчиков доступа ко всем этим инструментам? По такой логике некоторые даже заявляют, что игровая индустрия якобы всегда была на стороне искусственного интеллекта. Потому что враги и NPC в играх всегда были под контролем ИИ — словно демона из Doom можно найти где-то в родословной ChatGPT.

Проблема в том, что, хотя подобная риторика способна размыть границы дискурса, у самих потребителей игр довольно четкие границы в плане того, что им нравится и не нравится в ИИ. Никого не волнует, что программисты иногда пользуются автозополнанием. Потребителей волнует то, что на сленге называют «слопом».

ИИ-слоп — ассеты, будь то картинки или звук, сгенерированные искусственным интеллектом через текстовые запросы, а не созданные вручную разработчиками. К ним относятся с разной степенью чувствительности. Некоторые пользователи ненавидят слоп на почве вреда окружающей среде, другие — на моральной или этической почве, поскольку никто так и не решил вопрос с кражей интеллектуальной собственности.

Третьей категории не нравятся ИИ-ассеты, потому что они зачастую плохо выглядят. Слоп порой очень легко распознать. В социальных сетях маркетологи нередко прикрывают изъяны, загружая изображения и ролики в низком разрешении. Игры же не позволяют прибегать к таким уловкам; ИИ-слоп в них попадает на публичное обозрение в высоком разрешении.

Конечно, для части игроков в этом нет большой проблемы. Например, на рынке мобильных игр никто особо не обращает внимания на ИИ-ассеты — по крайней мере, пока что. Вероятно, так сложилось из-за того, что у мобильных игр другая аудитория, но нельзя не учитывать и контекст медиума: люди куда больше привыкли видеть ИИ-слоп на экранах мобильников, нежели в компьютерных и консольных играх. К тому же, большинство мобильных игр бесплатны — и для многих критичен как раз этот пункт. Нет ничего страшного в ИИ до тех пор, пока за игру не требуют полную премиальную цену.

По той же причине Call of Duty: Black Ops 7 приняла жесточайшую волну критики со стороны пользователей. Причем проблема не только в самом ИИ, но и в том, что очевидно нейросетевые ассеты используются в ключевых частях игры. Они настолько заметны, что ИИ-слоп стал одной из главных причин разочарования в проекте.

Опять же, гнев игроков вызвало не столько плохое качество ассетов, сколько отношение к геймдеву, на которое намекает столь наглое использование ИИ. Black Ops 7 — дорогая игра, часть франшизы, заработавшей миллиарды. И никто из ее авторов почему-то не увидел проблем в том, чтобы заменить труд живых художников на слоп. Мол, а какая разница? И так купят.

Действительно, часть людей и впрямь не заметит разницы; другой же будет просто наплевать. Но есть и немалая доля потребителей, которым не наплевать, и подобные настроения вызваны не только показными этическими позициями против ИИ или дата-центров. Они вызваны тем, что люди жаждут аутентичности — фундаментального аспекта творчества, который способен стать проблемой для любого сегмента индустрии, твердо настроенного на интеграцию ИИ.

Людям нужна «настоящность», и они готовы заплатить за нее. Настоящность в пище, одежде, ощущениях или чем угодно другом, включая медиа. Многие люди платят большие деньги за оригинальные товары брендов вместо подделок. Товары «ручной работы» стоят дороже, чем даже самые филигранные изделия машинного изготовления. Мы платим больше за труд местных ремесленников, за искусство и музыку, которые позволяют ощутить связь с их создателями, за еду, чей вкус аутентичен.

Это инстинкт, который пронизывает все сферы потребительской активности, от дорогостоящих модных брендов до сувениров ручной работы. Для большинства людей нет ничего более ценного, чем «настоящие» товары, и ничего хуже, чем «подделки».

Хотя это не значит, что на рынке нет места фастфуду или ширпотребной одежде; просто если речь идет о премиальных продуктах, то покупателя нужно убедить потратить деньги. А производителю или разработчику нельзя так топорно срезать углы.

Машинный контент — верный способ погубить ценность бренда в глазах публики. Поэтому компаниям, которые хотят сделать ИИ частью процесса разработки, стоит сесть и серьезно задуматься о том, в какой индустрии они ведут дела и зачем. Одна утечка данных или недовольный клиент могут моментально обрушить премиальную идентичность бренда, и никакая пиар-кампания этого не исправит.