Войти в почту

Более 80 лет под грифом "секретно": что известно о жертвах крушения двух военных поездов

Обелиск, установленный возле железнодорожного перегона Шингак-Куль — Чишмы неподалеку от , известен далеко не всем даже в самой . А связан он с гибелью 42 человек при столкновении военно-санитарных поездов №80 и №191, которое случилось 5 декабря 1942 года. Обстоятельства трагического события до сих пор находятся под грифом "секретно". Солдаты и офицеры, выжившие в горниле войны, были похоронены в братских могилах в тылу, а их семьям сообщили, что близкие убиты на фронте или пропали без вести. 

Более 80 лет под грифом "секретно": что известно о жертвах крушения двух военных поездов
© ТАСС

На протяжении многих лет поисковики пытаются установить имена жертв катастрофы.

Госпиталь на колесах

Формировать военно-санитарные поезда (ВСП) начали в первые дни войны — уже 24 июня 1941 года. В сжатые сроки были готовы 288 таких эшелонов. Для них выделили 6 тыс. вагонов и штат железнодорожников. Один из спецпоездов, доставлявших раненых с фронта в тыл, стал легендой благодаря журналистке . Она провела на нем два месяца в 1944 году, а затем опубликовала повесть "Спутники". Позднее режиссер снял по ней четырехсерийный фильм "На всю оставшуюся жизнь" с , , и другими известными актерами.

ВСП-80 тоже был сформирован в первые дни войны, и практически весь его личный состав родом из . Этот госпиталь на колесах не раз спасался от немецких самолетов. Но в декабре 1942 года, когда поезд №80, загрузивший 471 раненого, отправился от саратовской станции Балашов на восток, он неожиданно стал жертвой крупного ЧП на железной дороге в заснеженной Башкирии.

Судя по архивным документам, причиной катастрофы на перегоне Шингак-Куль — Чишмы стал человеческий фактор. Машинист ВСП-191, двигавшегося из в , на тот момент управлял паровозом уже 34 часа без перерыва и попросил помощника подменить его. А тот по неопытности не заметил впереди габаритные огни ВСП-80, стоявшего перед семафором. Поезд №191 на полном ходу врезался в хвост другого санитарного эшелона. 

Четыре вагона — ледник с провиантом, один вагон с ранеными офицерами и два с красноармейцами — сошли с рельсов. Вспыхнул пожар, бушевавший несколько часов. По воспоминаниям очевидцев, люди вылезали через люки в крыше, из деформированных окон слышались крики беспомощных тяжелораненых. В их спасении участвовали бригады обоих поездов, также на выручку спешили местные жители. После того как огонь потушили, понадобилось несколько часов, чтобы отремонтировать пути и возобновить движение эшелонов.

В огне погибли 42 человека, включая 38 бойцов и офицеров, трех сандружинниц и одну проводницу. Их похоронили на следующий день в братских могилах в ближайших поселках Чишмы и Узытамак. В госпитали Уфы поступили 11 пострадавших с ожогами.

Сведения о погибших были засекречены. Это обычная практика во время ведения боевых действий: документам, связанным с их обеспечением и тыловым обслуживанием, изначально присваивается гриф "секретно", пояснил военный историк, основатель сайта soldat.ru . Так было во время Великой Отечественной войны и осталось по сей день.

Количество жертв впервые упоминается в протоколе заседания бюро Башкирского обкома ВКП(б) от 12 декабря 1942 года по теме "О крушении военно-санитарных поездов на 4-м отделении ". Там отмечено также, что расследованием ЧП занимается республиканское управление НКВД. По итогам совещания были вынесены строгие выговоры сотрудникам местного отделения железной дороги, которые якобы допустили халатное поведение машиниста ВСП-191 и его бригады. Хотя на самом деле провинившиеся относились к другому региону.

Честное пионерское

Движущей силой мероприятий, проливших свет на трагедию, стали три жителя Башкирии: Неля Смирнова, Зинур Усеев и Римма Буранбаева. Каждый из них сделал важный вклад в выяснение истины.

Неля Смирнова, будучи 20-летней пионервожатой в чишминской школе, в 1968 году услышала, как мальчик, ссылаясь на дедушку, рассказывал о военной могиле возле железной дороги. "Я тогда очень удивилась, ведь у нас не было боевых действий. Попросила, чтобы дедушка мальчика Николай Федорович Зеленкин, который работал обходчиком, показал захоронение", — рассказала Неля Смирнова корреспонденту ТАСС.

По ее словам, Зеленкин говорил, что ничего более страшного в жизни не видел. "Раненые в вагонах сгорали заживо. Один обожженный солдат кричал: "Я Байбурин, я из Сафарова, из Башкирии!" — пересказала женщина его воспоминания.

Очевидец по памяти указал два места возле железнодорожного полотна, где были закопаны мешки с останками. Как оказалось, после катастрофы в братских могилах были захоронены тела только тех, кого удалось найти сразу после пожара. Позднее, во время демонтажа сошедших с рельсов вагонов, снова были обнаружены части тел. Их сложили в рогожные мешки и закопали в землю рядом с путями.

Услышав об этом, Неля Смирнова сначала обратилась к главе поселкового совета и предложила проверить слова путевого обходчика. Но тот только отмахнулся. "Тогда мы с ребятами взяли лопаты и сами отправились к железной дороге. Яма, выкопанная в 40-градусные морозы в 1942 году, оказалась неглубокой. Копнув несколько раз, мы наткнулись на мешки с костями. Я взяла один из них и вместе с пятиклассниками пошла в поселковый совет, а потом в военкомат", — поделилась воспоминаниями Смирнова.

Под впечатлением от найденных пионерами "вещдоков" чиновники в рекордные сроки решили установить памятник на месте трагедии.

Чтобы изготовить памятник, школьники собрали металлолом и обменяли его на деньги. На одном из предприятий Уфы сварили скромный обелиск со звездой и ограду. Их привезли в Чишмы и в торжественной обстановке установили на месте, где были найдены мешки с останками погибших. Долгие годы потом здесь принимали детей в пионеры и подростков в комсомол. 

Неля Смирнова то и дело спрашивала в разных инстанциях, почему на месте катастрофы не проводятся поисковые работы. "В 1968 году мы раскопали яму только в одном месте, которое указал Зеленкин. Осталось как минимум еще одно захоронение останков. Кроме того, я помню, в послевоенные годы рассказывали, как люди сажали картошку возле железной дороги и тоже находили кости, но не думали, что они связаны с войной. Вы только вдумайтесь: речь идет об останках защитников Родины! Они обязательно должны быть преданы земле по-человечески!" — переживает пожилая женщина. 

Поисковики, выезжающие на раскопки на места боев, ее энтузиазма не разделяют. "Не спорю: раскопки нужно провести, но предметов, которые помогли бы установить фамилии погибших, там, скорее всего, нет. Раненые наверняка были в нательном белье, без личных вещей. Медальонов у солдат тоже могло не быть, их отменили незадолго до катастрофы", — поделился мнением руководитель регионального отделения "Поискового движения России" .

Дополнительные затруднения связаны с тем, что сейчас вести земляные работы рядом с железной дорогой можно лишь по согласованию с . И до сих пор никто так и не взялся решить этот вопрос. 

Бороться и искать

Бывший следователь Зинур Усеев подключился к поискам сведений о жертвах железнодорожной катастрофы военных лет в 2008 году, когда вышел в отставку и случайно услышал об этой истории. Первые же найденные документы подтвердили: местная легенда основана на реальных событиях.

Из военного архива ему ответили, что 5 декабря 1942 года в аварии с участием поездов в Чишмах погибли три сандружинницы-комсомолки с ВСП-80: Особливцева, Шелестова, Завьялова и проводница Радионова (возможно, Родионова).

Усеев нашел и более подробные сведения об одной из девушек — 19-летней уроженке деревни Завьялово Сивинского района Молотовской области (ныне — ) Марии Завьяловой. По воспоминаниям одного из чишминцев, в тамбуре обнаружили мертвую девушку в форме санитарки с гребешком в коротких волосах. У призывницы Завьяловой на фото в волосах был виден похожий гребень.

Мария была призвана на военную службу в июне 1942 года — за полгода до гибели. В качестве родственницы военкомат упоминал мать — Анну Лопатину. Имеющийся в архиве именной список павших на фронтах жителей Молотовской области скреплен поручением из от 9 июля 1947 года известить родственников об их гибели. Возле фамилии Завьяловой есть пометка, что, по сообщению командира ВСП-80, сандружинница "погибла 5.XII.42 г.". При этом в четвертом томе печатного издания "Книги памяти героев войны Пермского края" указано, что Мария Завьялова погибла в бою и похоронена на станции Чишмы в Башкирии.

Зинур Усеев попросил редакцию сайта "Память народа" исправить сведения об обстоятельствах гибели сандружинницы и разместить просьбу отозваться тех, кто знает что-либо о крушении санитарных поездов. Такое же обращение он опубликовал в СМИ. На него откликнулся бывший санитар уфимского госпиталя ЭГ-3127 Зия Шафиков. Он вспомнил, как ранним утром 6 декабря 1942 года его вызвали выгружать обожженных бойцов, поступивших после аварии из Чишминского района.

К сожалению, довести свои поиски до конца Зинур Усеев не успел. Он скончался в 2020 году на 78-м году жизни.

Найти и не сдаваться

Незадолго до своей смерти Усеев обратился за помощью к поисковику Римме Буранбаевой. И та решила применить испытанный не раз метод поиска информации. "Во время войны фамилии, имена и прочие данные записывались на слух и зачастую неразборчивым почерком. К тому же информация могла переводиться на другие языки, а при обратном переводе на русский приобретать иное написание. Таким образом, перебирая множество вариантов, я смогла помочь многим людям найти сведения о пропавших без вести. В общей сложности этим и другими методами поиска удалось восстановить информацию почти о двух тысячах фронтовиков", — рассказала корреспонденту ТАСС Буранбаева. 

Уже через несколько часов после знакомства с Усеевым она наткнулась в интернете на рассказ двух сотрудниц детского сада из о том, как их бабушка в годы войны спасала раненных в аварии на железной дороге в Башкирии. Оказалось, что речь идет о работнице хозблока ВСП-191 Марии Салмановой, которая дожила до ста лет.

Она вспомнила, как сразу после столкновения с ВСП-80 все в составе №191 попадали с мест и первым делом подумали, что произошла диверсия, как бросились спасать пострадавших и как перенесли в свой поезд 12 человек.

В семейном архиве Салмановой осталась групповая фотография ее сослуживцев с ВСП-191, на обороте были указаны фамилии. По ним Римма Буранбаева продолжила поиск. "Я очень сожалею о том, что поиски информации о крушении санпоездов не начались хотя бы на пять-десять лет раньше, когда было больше живых участников событий. Еще поисковую работу затрудняет то, что у наших современников нет привычки размещать в открытом доступе информацию о своих героических предках. Например, координаты родственников санитарки ВСП-80 Марии Яковлевой-Светцовой я нашла через полгода после ее смерти в материалах "Бессмертного полка", — рассказала собеседница.

На всю оставшуюся жизнь

Римма Буранбаева отыскала также данные о том самом уроженце башкирского села Сафарово по фамилии Байбурин, крики которого слышали очевидцы аварии, нашла его близких. К сожалению, он не выжил после катастрофы. А в проживают предполагаемые родственники погибшей санитарки ВСП-80 Веры Особливцевой, однако они ничем помочь не смогли.

Своего рода прорыв случился в 2022 году. Поиски в интернете вновь увенчались успехом, и Буранбаева наконец-то установила данные личного состава ВСП-80. В Башкирском республиканском управлении ЗАГС по ее просьбе дали максимально полную информацию о медиках и их потомках. 

"Помимо погибших в Башкирии сандружинниц и проводницы, в этом героическом госпитале на колесах работали в качестве руководителей спецпоезда и , начальником аптеки была Екатерина Визнер (в замужестве Тумайкина), военфельдшером — Анна Даурская (Вершинина), политруком — . Медсестрами трудились Алевтина (или Алефтина) Венглинская, Зоя Николаева (Герасимова), Антонина Стоколева, Елена Широкова, а также вольнонаемная сандружинница Зинаида Казарина. Почти все они были родом из Красноярска и Красноярского края, кроме москвички Стоколевой. Внук Екатерины Визнер работает врачом в Красноярске, мы общались с ним", — отметила Римма Буранбаева.

Впрочем, все эти достижения не приблизили поисковиков к списку раненых, которых ВСП-80 вез в тыл в декабре 1942 года. "Я посмотрел в базе данных "Память народа" информацию о событиях, имевших место в Башкирии 5 декабря 1942 года. Там учтен лишь один воин, умерший от ран в тот день в госпитале ЭГ-1741 в Уфе. Больше ни один погибший из числа военных в Башкирии в тот день не значится", — прокомментировал ситуацию военный историк Игорь Ивлев.

Он уточнил, что не сомневается в существовании списков погибших и пострадавших в том ЧП под Уфой. "Эти и прочие документы по данному делу определенно существуют в разных архивах. Их отсутствие в доступном поисковикам информационном поле связано с тем, что бумаги не прошли процедуру рассекречивания. С таких сведений гриф секретности по прошествии времени автоматически не снимается. Перед рассекречиванием каждый документ должен быть рассмотрен специальной экспертной комиссией. Полагаю, что этого не произошло, потому что сведения никто не запрашивал", — пояснил эксперт.

По его мнению, то, что поисковики ранее обращались в архивы, сути дела не меняет. Эксперт предположил, что прежние запросы могли быть сформулированы некорректно. Он посоветовал поискать в архиве военно-медицинских документов в полные описи фондов документов ВСП-80 и ВСП-191. Из них станет понятно, что конкретно сохранилось. Ивлев уверен: там непременно должны быть списки личного состава, а также раненых и больных с приказами о принятии их на довольствие и о снятии с него в связи со смертью, их истории болезни и т.д. 

К выяснению обстоятельств военной катастрофы в Чишмах подключился и директор местного историко-краеведческого музея Радик Ахмадиев. Благодаря ему на месте катастрофы, кстати, появился новый мраморный обелиск. Госкомитет по молодежной политике Башкирии помог в 2022 году получить на эти цели грант по федеральной программе "Увековечение памяти погибших при защите Отечества".

Неля Смирнова и Римма Буранбаева признались: день установки нового памятника стал для них поистине счастливым. Таким же наверняка обернется для двух самоотверженных женщин и момент, когда будут установлены данные защитников Отчизны, погибших более 80 лет назад в страшной аварии у поселка Чишмы. Они верят, что этот день наступит.