Ещё

Школа как «Ковчег»: четверть века инклюзии в Москве 

Фото: РИА Новости

Директор школы №1321 Роман Реуэль мягкими чертами и тембром голоса напоминает героя Евгения Леонова — заведующего детсадом, добрейшего Трошкина из комедии "Джентльмены удачи". Правда, в подчинении у Реуэля не детский сад, а крупный образовательный комплекс на юго-востоке Москвы — одна из первых инклюзивных школ в России.

Антонина Трефилова специально для проекта "Социальный навигатор"

Учебное заведение, в котором совместно получают образование здоровые дети и ребята с ограниченными возможностями здоровья, была создана 27 лет назад Александрой Ленартович. На протяжении четверти века "Ковчег" успешно обучает детей с особенностями развития — расстройством аутистического спектра, ДЦП, синдромом Дауна, неврозами, нарушениями зрения и слуха.

Утром 29 ноября в особенной школе ждали гостей. Сергей Миронов, председатель партии "Справедливая Россия", руководитель парламентской фракции "СР", поддерживающей инклюзивное образование, приурочил визит в "Ковчег" к Всемирному дню инвалидов, который отмечается 3 декабря.

Осмотр начался с территории под открытым небом, где у школы есть собственный ипподром, Музей кочевой культуры и Музей победы на Халхин-Голе.

В кепке на броневике

Халхин-Гол — небольшая река в Монголии, на берегах которой в 1939 году происходил необъявленный вооруженный конфликт. В результате ожесточенных боев монгольских и советских войск против японских агрессоров удалось отстоять целостность Монгольской Народной Республики. А в годы Великой Отечественной войны Монголия ответила добром на добро — была самым верным союзником СССР.

В школьном Музее победы на Халхин-Голе — подлинные экспонаты, в том числе танк, перевезенный из Новосибирска, и броневик.

"Танк не на ходу, а броневик ходит. У меня есть вот такой предмет, — смеётся Роман Реуэль, указывая на свою кепку, — и броневик. Ученики давно ждут, когда я произнесу речь в кепке на броневике. Я решил, что такой будет моя последняя речь".

Герцогиня не гарцует

В открытом манеже гуляют кобылица Гавана и новенький в школе — конь Силуэт. Иппотерапия — одно из ключевых направлений деятельности "Ковчега". Верховая езда в "Ковчеге" не имеет отношения к конному спорту, ее задача — реабилитация детей с ограниченными возможностями здоровья. По словам Романа Реуэля, все три иппотерапевта, работающие в школе, прошли обучение в центре подготовки специалистов-реабилитологов "Наш солнечный мир".

Гордость Романа Реуэля — крытый манеж, позволяющий заниматься иппотерапией круглый год. Прохладно почти как на улице, но под копытцами Герцогини — песок, а не снег и лед. Герцогиня, или Коровка, как ее прозвали за окрас обитатели "Ковчега", не гарцует и не идет галопом, а ступает медленно, будто знает: наездник — особенный. Иппотерапевты работают в паре: один ведет лошадь, другой придерживает ученицу и показывает упражнения.

"Всех этих лошадей школе подарили наши воспитанники, причем они приезжают, кормят их яблоками", — рассказал в беседе с Сергеем Мироновым Роман Реуэль.

Географ юрты собрал

На электронных картах не обозначена школа "Ковчег", зато нанесена метка "Музей кочевой культуры".

"Мы воплотили географическую идею — у нас представлены все континенты! Здесь все живое! Юрты покрыты брезентом, но они настоящие", — рассказал Сергею Миронову и журналистам молодой подвижник, учитель географии школы "Ковчег" и директор Музея кочевой культуры Константин Куксин.

Школа как "Ковчег": четверть века инклюзии в Москве

Кибитка из Румынии, хижина из Индонезии, жилища цыган из Англии и Ирландии — 31 аутентичное строение представлено в музее на территории школы. Сергей Миронов захотел погреться в иранском алацике. "От слова "алацик" произошло слово "лачуга", — отметил Константин и пригласил почетного гостя в жилище.

Быт и культура ненцев, хантов, монголов, цыган, представленные в музее, вновь напоминают, что все мы разные. По словам Константина Куксина, Музей кочевой культуры и школа "Ковчег" выполняют одинаковые задачи: учат детей хорошо относиться к людям, которые на них не похожи.

Две молекулы инклюзии

Рекреации и классы школы украшают сделанные детьми и преподавателями ковры, картины, обереги, живописные работы, керамика. В школе развито дополнительное образование. Мастерские в "Ковчеге" стимулируют развитие мелкой моторики и мозга.

Валерия Анатольевна Кац, куратор начальной школы "Ковчега", подводит гостей к так называемому ресурсному классу только на пару минут. Здесь занимаются ребята, требующие особого внимания педагогов, тьюторов и родителей, — дети с нарушением аутистического спектра.

Сережа (имя изменено. — Примеч. авт.) лежит на боку в дверном проеме. Девушка — вероятно, тьютор, — наклоняется и аккуратно пытается его поднять: "Дай мне руку, Сережа". Мальчик смотрит исподлобья и стремится остаться в прежнем положении.

Другое название специальных классов для детей-аутистов — "Инклюзивные молекулы". "Молекулы" — еще одно серьезное достижение московских школ. Пока Только в девяти школах Москвы есть ресурсные классы, в школе №1321 таких классов два.

"С детьми нам несложно работать. Мы умеем, — говорит Роман Реуэль. — Нам сложнее всего работать с родителями. Приходит бабушка и спрашивает: "Почему вы моего внука на иппотерапию первым не записали? Он у меня инвалид". А у нас 40% учеников — инвалиды".

Еще одна гордость директора — лифт, необходимый в инклюзивной школе.

Школа как "Ковчег": четверть века инклюзии в Москве

Небо цвета си

Четвертый класс — на уроке музыки. Ребята сидят полукругом с флейтами в руках рядом с учителем Эммой Темосян. Стаж работы с детьми у Эммы Темосян — 45 лет.

"А кто-нибудь из вас сегодня смотрел на небо?— спрашивает Эмма Семеновна. — Какого оно цвета? Серое? Так. Серо-голубое? Хорошо. Беловато-серое? А теперь ноту си играем так, чтобы у слушателей возникло ощущение цвета сегодняшнего неба". Ребята выдувают ноту си.

"А теперь ноту ля. Неплохо. А теперь — соль". Небо в последние дни ноября звучит по-разному. "Спасибо. Флейты — в чехольчики. Мальчики, девочкам барабанчики принесите, пожалуйста", — просит педагог.

"Если бы меня так учили, я бы не говорил всю жизнь, что у меня нет ни слуха, ни голоса. Наверное, было бы и то и другое", — заметил Сергей Миронов.

Безбарьерные сердца

"Ребята с синдромом Дауна — это волшебные дети. Я заболел: у меня закрылся глаз и долго не восстанавливался. Я уже начал работать, даже на машине стал ездить. Здесь был такой Юрка Аристов, золотой ребенок, моя любовь. Он подходил ко мне каждое утро и говорил: "Если я тебя подержу за руку, тебе станет легче?". Юрка — очень талантливый ребенок. Анна Ардова и Артур Смольянинов поставили пьесу, которую написал Юра. А сейчас он был в Лондоне и написал еще одну пьесу. Юрке 19. У него, знаете, какая душа?", — рассказывает Роман Реуэль.

"Самое главное, что в этой школе есть, — это доброта и любовь. Доброта и любовь со стороны преподавателей, сотрудников школы к детям и в отношении детей друг к другу", — резюмировал Сергей Миронов.

По его словам, часто говорят о безбарьерной среде, которую необходимо создавать. "Но зачастую барьеры лежат в наших сердцах. Когда мы равнодушны или когда стараемся не замечать людей с инвалидностью, людей в инвалидных колясках, людей с белой тростью, — это неправильно. Жить по-другому учат в замечательной школе "Ковчег", — подчеркнул Миронов.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео