Далее:

«Точка невозврата по проекту АКМ давно уже пройдена»

«Точка невозврата по проекту АКМ давно уже пройдена»
Фото:
Армен Гарслян — о крупнейшем инвестиционном проекте «Метафракса»
Крупнейший в стране производитель метанола и формалина, губахинский «Метафракс», начал реализацию самого масштабного инвестпроекта — строительство комплекса аммиака, карбамида, меламина (АКМ). Председатель совета директоров компании Армен Гарслян рассказал корреспонденту «Ъ-Прикамье» Вячеславу Суханову, как установка впишется в стратегию химкомбината, когда окупятся вложения и какие планы у предприятия на ближайшую перспективу.
— В 2016 году, несмотря на неблагоприятную конъюнктуру рынка, «Метафракс» начал реализацию масштабного проекта стоимостью более €800 млн — строительство комплекса аммиака, карбамида, меламина (АКМ). Наверное, уже дороже стало? На каком этапе строительство? Определены ли источники его финансирования?
— Конъюнктура 2016 года не могла помешать компании войти в проект, поскольку решение о его начале было принято раньше. От идеи до начала стройки проходит как минимум три года.
Мы очень долго думали, изучали — не скроем, для компании это очень масштабный проект. Важно начать его и, что называется, «не улететь». Чтобы не получилось так: запланировали инвестиции в €800 млн, а закончили за миллиард.
Строительство установок АКМ входит в стратегию развития группы «Метафракс» до 2030 года. Одна из основных наших целей — стать компанией номер один на рынке продажи смол. На рынке метанола лидером компания не станет — в мире есть холдинги, выпускающие до 7 млн тонн метанола в год. Поэтому на мировые цены мы никак повлиять не сможем. Да, «Метафракс» — крупнейший в России производитель метанола, крупнейший в Европе. Однако в России нас уже потихоньку догоняют. Поэтому компания и утвердила стратегию развития. И мы точно знаем, что будем строить до 2030 года! Комплекс АКМ не один год изучали, и решение приняли не сразу.
— Каким образом комплекс АКМ укладывается в вашу стратегию?
— Понимая, что на рынке метанола происходят укрупнения, примерно 15 лет назад было принято решение, что группа «Метафракс» должна сосредоточиться на глубокой переработке, прежде всего на производстве синтетических смол. На российском рынке не было качественных смол, не было технологий их производства. Поэтому в 2004 году мы создали совместно с финской компанией Dynea предприятие по производству смол «Метадинеа». В дальнейшем приобрели еще несколько площадок — в Подмосковье, в Австрии. И сегодня «Метадинеа» — одна из самых крупных в Европе компаний по производству смол. До конца года на трех площадках мы будем производить 1 млн тонн продукта в год.
Аммиак, карбамид, меламин — это составляющие для производства наших продуктов, в массе — смол. Строительство новой установки — инвестиции в нашу стратегию. Рынок смол на ближайшие 10–20 лет наш, и мы никому его не отдадим, будем биться за него.
— Какую долю на этом рынке «Метадинеа», по вашим оценкам, сейчас занимает?
— По разным видам смол — до 50% и больше. Главное — мы не просто отгружаем смолу, мы занимаемся ее сервисной продажей. Дело в том, что смола, в отличие от метанола, очень капризный продукт. Метанол еще надо постараться произвести плохо. А смола — вроде и линия одна, а на одной площадке получается, а на другой нет. То есть наше преимущество — клиент покупает смолу, адаптированную к его параметрам, технологии.
— Пройдена ли точка невозврата по проекту АКМ?
— «Метафракс» получил положительное заключение госэкспертизы. Получаем разрешение на строительство, подготовлена строительная площадка. Точка невозврата… я считаю, уже давно пройдена.
Свое решение мы проверили на разных стадиях. Компания заказала английской фирме Jacobs Consultancy ТЭО проекта. Денег на это не пожалели. Они подтвердили, что мы правильно думаем и делаем.
— Определено ли финансирование проекта?
— Это будет крупный российский банк. Выбор источника финансирования состоится в самое ближайшее время.
— Удалось ли снизить цены строительства?
— Сначала цены рванули вверх, потом мы их за полгода спустили вниз. Не знаю, откуда, но у людей было ощущение, что «Метафракс» построит по любой цене. На сегодня определены два российских генподрядчика, ведем графики строек, согласование строительно-монтажных работ, условий поставки оборудования с лицензиаром.
— Оба генподрядчика — резиденты РФ?
— Да, резиденты Российской Федерации. В финале у нас три подряда: на поставку оборудования и технологии, его монтаж, строительство и общезаводское хозяйство. Поставщика оборудования и технологии определили давно, это швейцарская компания Casale SA, лицензиар проекта.
— Почему ей доверили проект?
— Это на сегодня самое передовое оборудование и технологии. «Метафракс» будет производить аммиак не просто по классической технологии, а по технологии, которая в России впервые применяется. Что касается российских генподрядчиков, есть договоренность об открытии их обособленного подразделения с регистрацией в Губахе. В течение четырех лет на стройке будут работать 2–4 тысячи человек. Считаем правильным, чтобы налоги уплачивались, в том числе, в местный бюджет.
— Каков срок окупаемости проекта?
— Это большая стройка, она не может окупиться за два-три года. Срок окупаемости длинный — десять лет, но это в рамках нашей стратегии.
— В современной истории Прикамья не строилось предприятий такого масштаба?
— Крупнее нас — реконструкция в ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефтеоргсинтез», и сейчас ведется строительство калийного комбината в Березниках «Еврохимом».
Главное — понимать, что этой стройкой компания не останавливает ни одни текущие инвестиции. Одновременно с запуском нового проекта мы построили установку формалина в Губахе, а это, замечу, миллиард рублей инвестиций. Продолжаем модернизацию производства пентаэритрита стоимостью более 1 млрд руб. Активно развиваем площадку «Метадинеа» в Подмосковье: строим новое производство формалина, ставим дополнительные мощности по производству смол.
— Еще один вопрос по поводу АКМ: а не дешевле было в 2011 году купить завод у «Сибура» — «Пермские минеральные удобрения»?
— Дешевле, причем у нас было преимущественное право выкупа. Когда-нибудь я вам покажу договор, подписанный всеми сторонами. Но тогда не решились.
Сейчас мы строим хоть и более дорогое, но зато новое, современное производство, по иной технологии. Срок эксплуатации нашей установки — 30 лет.
— В этом году у «Метафракса» появился новый мажоритарный акционер — российское АО «Метахолдинг». Ранее акции находились в кипрском «Липанед ЛТД». В чем смысл переброски активов?
— «Метахолдинг» — это компания, у которой около 92% акций «Метафракса». Стратегическое решение о том, где зарегистрировать контрольный пакет, приняли не мы, а наш акционер. Решение перевести акции в Россию — это его решение. Какие плюсы для Перми? Дивиденды мы и так на месте платим. Только имиджевые: акционер находится в России.
— Скажите, а вот акционер, который за этой компанией стоит, когда-нибудь планирует себя раскрыть?
—Акционер «Метафракса» известен. Есть публичные и непубличные бизнесмены. Могу сказать, что помимо развития химических активов он много занимается благотворительностью, но не афиширует это. Днем и ночью он включен не только в стратегическое управление группой «Метафракс», в оперативные вопросы он тоже погружен. Мы сейчас одновременно ведем переговоры о трех крупных стройках.
— Что за стройки?
— Все они заложены в стратегии развития предприятия до 2030 года, связаны с более глубокой переработкой метанола. Пока не готов раскрывать детально планы. Иногда чуть больше расскажешь — и делу навредишь: уже давно нас активно копируют.
— Такой вопрос: вы 15 лет возглавляете совет директоров «Метафракса». За этот период не было предложений вашему акционеру продать холдинг?
— Много раз. Но сейчас такой темы нет. У нас молодой акционер, он понимает, что делает, с кем делает, куда идет. Когда ты умеешь чем-то заниматься и это получается, зачем продавать?
— Предприятия холдинга не котируются на рынке акций. Понимаете ли вы нынешнюю капитализацию группы? И сколько она сейчас составляет?
— Мы каждый год заказываем оценку капитализации нашей компании. Но раскрыть не могу.
— Давайте о вас поговорим. Вы ведь не только успешный бизнесмен, но и довольно известный политик. Безусловно, входите в десятку влиятельных депутатов заксобрания края…
— Вот там точно не проверяю капитализацию! Просто делаю свою работу. Но есть понимание того, что политика и экономика взаимосвязаны. Наш базовый завод находится в Губахе, и он, как брат, обязан заботиться о городе.
У меня есть знакомый, который лет десять не был в Губахе. Недавно он побывал в городе и передал нам, что Губаха стала неузнаваемой — очень чистой. В Австрии наш завод расположен в небольшом городе Кремс. Он очень чистый. Сейчас у нас идея создать компанию, которая будет заниматься уборкой Губахи. Да, в Губахе чисто, но можно сделать еще чище! Например, превратить Губаху в город номер один в крае по чистоте. Это возможно организовать, маленький же город.
— Как у вас сейчас складываются отношения с краевой властью? Не секрет, что приходит новый губернатор, отношения все равно проходят некую перезагрузку. Ваши отношения с Максимом Решетниковым уже прошли такую перезагрузку?
— С Максимом Геннадьевичем мы нашли взаимопонимание, когда он находился на посту главы администрации губернатора. Тогда разрозненные поселения Губахи объединялись в городской округ в рамках ФЗ №131. Это была непростая задача, но мы ее преодолели. Объединение поселений с одним главой, с одним центром ответственности стало общим успехом!
Поэтому, когда Максим Решетников возглавил регион, я пришел к нему уже с целым талмудом вопросов по нашей непростой территории — Кизеловскому угольному бассейну (КУБ), с проблемами которого он уже был знаком. Мы нашли взаимопонимание, наши отношения очень конструктивны. Для меня это важно.
Максим Решетников приехал в регион всего лишь полгода назад, но уже три раза был в городах КУБа. Таких прецедентов раньше не было. Он поддержал самый важный для нас проект — реорганизацию системы здравоохранения КУБа. Мы давно предлагали краевой власти переподчинить больницы Кизела, Губахи и Гремячинска пермской МСЧ №4. Но все никак не могло запуститься.
Что очень хорошего в Максиме Геннадьевиче? У него есть опыт работы в мегаполисе, и есть смелость принятия решений. Он может очень быстро схватить суть идеи. Я пришел к нему и сказал, что есть идея объединить три больницы КУБа с четвертой медсанчастью. Он взял, прочитал, сказал: «Хорошо, я пообщаюсь». А потом приехал в Губаху, все больницы прошел, и все — решение есть!
Жители КУБа еще не вникли в то, что этим проектом мы и краевые власти качественно меняем ситуацию со здравоохранением в территории. Мы «пилоты», можно сказать, даже первые в стране. «Метафракс» готов быть опорной силой этого проекта. Помогли с организацией площадок под фельдшерские пункты, предоставили квартиры для проживания врачей из Перми.
В чем у «Метафракса» могут быть разногласия с краевой властью? Да ни в чем. В чем сила объединения власти и бизнеса? В синергии! Например, Кизел за семь месяцев работы нового губернатора получит стадион, о котором мечтал годами.
— Вернемся к вашей депутатской деятельности. В 2015 году вы стояли во главе создания неофициальной депутатской группы «Промышленники Прикамья». Если раньше депутаты-промышленники дружно опирались на «тяжеловеса», губернатора Виктора Басаргина, то сейчас во главе региона стоит губернатор-технократ Максим Решетников. Как промышленное лобби себя чувствует в новых условиях?
— Промышленность была и будет ядром развития Пермского края. В сегодняшних условиях международных санкций развитие промышленности края получает новый толчок, только с современным подходом, с использованием новых технологий.
Промышленники — это ядро заксобрания. Группа промышленников продолжает действовать. Мы официально зарегистрировали ее, утвердили положение, руководителя.
Цели и задачи группы — объединить усилия вместе с краевой властью, чтобы вместе решать сложные вопросы. Например, проблему Березниковского промышленного узла. Сегодня в Березниках очень остро стоит вопрос с железнодорожной инфраструктурой, этот узел не справляется с потоком наших составов. Допустим, завод отправил вагоны с метанолом, но через три дня находит их на той же станции Березники. А когда «Еврохим» запустит свой комбинат, то ситуация усугубится. Ну и не обязательно же поднимать эту тему на встречах с президентом РФ Владимиром Путиным, чтобы железнодорожники наконец поняли, что надо свою инфраструктуру развивать. Вот «Газпром» в свое время реконструировал газопровод Чусовой — Березники — Соликамск, и местные предприятия получили возможность развития. Недавно у нас было выездное заседание промышленников в Березниках, на котором обсуждалась тема с инфраструктурой РЖД в этом узле.
Другая проблема края — это мобильная связь и интернет. От Перми до Губахи более 200 километров, и целый час этой дороги у меня вообще никакой связи нет… вообще никакой! Ладно интернета нет, но и телефон не работает!
Может, я и громкими словами скажу, но в Перми себя чувствую очень крепко, уверенно. Это мой любимый город, здесь живу и не собираюсь никуда уезжать. Но ведь надо думать, чтобы и другие не уезжали! Этот процесс уже начался: пермские семьи переезжают в Казань и Екатеринбург. На эти сигналы нам, бизнесу и власти, надо реагировать оперативно.
Надо создавать людям условия жизни в регионе. Например, четырехполосную дорогу Пермь — Березники. Чтобы пермяк утром рано сел в машину, за час доехал на работу. Нормальная история? Нормальная. И таким образом мы людей и из Перми удержим.
— Какой вы видите дальнейшую карьеру? В Госдуму вы отказались баллотироваться…
— «Метафракс» — это моя основная работа. Если бы я стал депутатом Госдумы, пришлось бы ее оставить. Моя политическая деятельность связана именно с «Метафраксом» и Губахой. Госдума — не моя история, точно.
А будущее… Будущее — это «Мета­фракс», наше производство. Наша задача — подготовить поколение, которое придет нам на смену.
— Присмотрели уже новое поколение?
— Ищем и днем, и ночью. Кем только не приходится работать: и психологом, и психиатром. Общаюсь с людьми. Говорю: «Вы можете стать в скором будущем одним из первых руководителей! Набирайтесь сил, объясняйте своей супруге, что можно на диване сидеть, но успешными на диване не становятся». Работаю по 12 часов в день включая субботу. До пяти часов дня работать, а потом отдыхать — так бы не смог. До электронной почты я добираюсь в 10 или 11 вечера, когда попадаю домой.
Вот и надо подтянуть следующее поколение, которое будет еще сильнее, чем мы. Чудес не бывает. Добиться цели помогает упорный труд. И «Метафракс» во многом обязан сейчас нашей команде, которая выкладывается на все сто.
— Нигде не слышал, чтобы вы говорили, какое у вас хобби…
— Хороший вопрос! Нет его. Ружье в последний раз брал в руки десять лет назад. Рыбалка? Тоже нет.
— Но хоть где-то вы отдыхаете?
— Каждый год на две недели уезжаю на малую родину, в отцовский дом. Но и там отдыхать полноценно не получается. Ежегодно мы проводим там футбольный турнир имени Гайоса и Владимира Гарслянов. Вот уже недавно 21-й турнир провели.
— Все равно надо как-то менять обстановку…
— Стараюсь, стремлюсь к тому. Что мне не нравится в нынешней ситуации — теряю общение с друзьями. Не хватает времени на общение, где-то что-то не срабатывает. Такой ритм, что иногда забываю, когда в каких городах был: Губаха, Орехово-Зуево, Москва, Кремс. Вот недавно: прилетел рано утром, а вечером лететь снова — в Австрию, а через три дня надо вернуться — на юбилей Белой Горы. Сижу и думаю: «Как же я должен успеть? Какие должен сделать кульбиты, чтобы успеть на юбилей?»
Интервью взял Вячеслав Суханов
Экономика Бизнес Австрия Великобритания Еще 1 тег
Газпром РЖД Госдума Сибур Еще 2 тега
Оставить комментарий