Отпуск в один конец

Чтение архивных уголовных дел - процесс очень увлекательный: можно многое понять о нравах того времени, когда произошло преступление, особенностях следственных действий, возможностях экспертов-криминалистов. Изучая фабулу данной истории, напоминающей сюжет «Американской трагедии», приходишь к мысли о том, что человеческие пороки остаются неизменными. Только мотивы могут быть разными. Если герой Теодора Драйзера стал соблазнителем, подлецом и убийцей ради признания в высшем обществе, то саратовским донжуаном двигала банальная корысть. Три аккредитива Летний отпуск Мария Белоцерковская, жительница Уральска, планировала провести на побережье Чёрного моря. Накануне преподаватель древней истории получила телеграмму от знакомого из Саратова Алексея Губанова. Он сообщал, что уже приобрёл курортные путёвки. Новостью женщина поспешила поделиться с близкой подругой Идой. Мария знала, что материально мужчина многим не располагал. Бывало, в переписке просил купить ему то ботинки, то музыкальные пластинки. Она допускала мысль, что её обманывают, и на всякий случай взяла билет до Москвы, где проживали мама и брат. Мария выехала из родного города 28 июля 1939 года, взяв с собой три аккредитива на сумму три тысячи рублей. Белоцерковская планировала вернуться к началу учебного года. Но ни в институте, ни у родственников в Москве так и не появилась… Некоторое время спустя на адрес матери и по месту работы педагога пришли два письма. В первом якобы от имени Марии сообщалось, что она поехала на курорт Кавказского побережья, в Хосту. Но вот что странно - телеграмма отправлена из Энгельса. Как женщина оказалась в этом городе - непонятно. Во втором сообщении, подписанном некой Морозовой, говорилось, что на пароходе по пути в Сталинград вместе с ней находилась без вести пропавшая. Они должны были совершить пересадку на поезд и, чтобы скоротать время в ожидании, отправились на Волгу. Но к должному часу Мария не вернулась. Автор послания обеспокоилась этим обстоятельством и просила навести справки о девушке. С тех пор больше никаких сведений о Белоцерковской не поступало. Следователю уголовного розыска сержанту милиции Яковлевой предстояло проделать большую работу и выяснить, что же случилось с 36-летней женщиной. Первой рассматривалась версия о том, что Мария осталась в Сталинграде, скрывая своё местонахождение. Но коллеги отзывались о Белоцерковской как об ответственном человеке, преданном своему делу. Зарабатывала, к слову, она по тем временам прилично - свыше тысячи рублей в месяц. Помогала семье и всегда по возможности писала письма, даже по пути небольшую телеграмму обязательно отправляла. В ходе расследования в квартире Марии сотрудники милиции провели осмотр. Были обнаружены письма Губанова, которыми Алексей старался расположить к себе женщину. «Мне особенно нравится в Уральске как бы сельская тишина, доступность природы. Мы этого видим мало. Ну пишите хоть изредка, если так уж некогда… Если случится быть в Саратове, заходите, не стесняйтесь. Живу я, как уже писал, теперь по-холостяцки и чувствую - так лучше», - сообщал он. В ответ педагог отправляла сердечные послания: «…пишу обычно, что на душе, а у меня такой хаос, что трудно и представить. Даже не могу вообразить, что стало, если бы не было тебя, твоих писем… пусто. Я думаю, точно уверена, что другой так не сумеет и не сможет заполнить жизнь. Скорее бы нам уже увидеться». За всё время общения Губанов умолчал о главном - он женат. Вполне вероятно, Мария догадывалась об этом, но нарочно игнорировала. На момент их общения Алексей состоял в браке на протяжении шести лет, притом Маргарита Лобачева была второй супругой. Первый союз, невзирая на совместного ребёнка, распался из-за измены с его стороны. В омут с головой Наличие писем позволило провести графическое исследование почерка подозреваемого. Для сравнения взяли образец рукописи Алексея и оригинала телеграммы, направленной из Энгельса якобы Белоцерковской. Экспертиза подтвердила: оба послания написаны одним человеком. Проверка по центральным сберкассам Уральска, Энгельса и Саратова тоже дала результаты. Удалось установить, что из числа трёх аккредитивов, полученных Белоцерковской перед отпуском, два были предъявлены к оплате 29 июля в последнем городе. На основании этих данных Губанова заподозрили в причастности к исчезновению девушки. На момент расследования Алексей уже перебрался в Москву, где и был арестован для выяснения обстоятельств по делу. Сначала утверждал, что в конце июля Мария неожиданно явилась к нему в саратовскую квартиру. Пробыла там недолго, затем они вместе отправились в сберкассу, а после разошлись каждый по своим делам. Вечером того же дня случайно встретились возле парикмахерской и решили перекусить: зашли в ресторан «Астория», заказали обед и бутылку красного вина. Покинули заведение врозь, и о пропаже женщины он ничего не слышал. После обыска квартиры и рабочего кабинета Алексея, где были обнаружены вещи, принадлежавшие Белоцерковской, и почти две тысячи рублей, Губанов изменил показания. По его словам, после ресторана они всё же решили продолжить совместное времяпрепровождение и отправились кататься на лодке по Волге. До пристани пара доехала на трамвае. Вышли на конечной остановке, распили ещё по бокалу, а после взяли лодку и поплыли вверх по течению. В какой-то момент шлюпку сильно раскачало, и они упали в воду. Алексей держался за борт, пытаясь освободиться от опутавшей верёвки и судорожно вцепившейся в него Марии. Как она ушла под воду - не видел. Чтобы скрыть следы, решил погрузить в воду пальто и сумочку Белоцерковской. Перед этим осмотрел вещи и, обнаружив деньги, оставил их себе. Также выяснилось, что, пользуясь паспортом покойной, Алексей получил финансовые средства по её аккредитиву. Произошедшее Губанов считал лишь незначительным эпизодом в своей жизни. Пытался оправдаться, ссылаясь на алкогольную зависимость. - Разойдясь с женой, начал пить. Скандалил с супругой! - патетически восклицал он. - Я осознал, что пошёл по нехорошему пути. У меня была увлекательная работа, но на всё махнул рукой…. Алексей пытался убедить сотрудников милиции, что на момент происшествия находился в состоянии душевного расстройства и действовал безотчётно. Клялся, что не имел заранее разработанного плана убийства. Для определения психического состояния Губанова направили на стационарное обследование в Институт судебной психиатрии имени профессора Сербского. Вскоре пришло заключение специалистов: обвиняемый - психопатическая личность с хроническим алкоголизмом. На момент совершения преступления находился в здравом уме и признан вменяемым. Документов, подтверждавших гибель Марии, так и не нашлось. Смерть не была зарегистрирована. «Нет тела - нет дела» - гласит известное выражение. И действительно, случаи раскрытия убийства без трупа в следственной практике довольно редки. Но благодаря терпеливой и настойчивой работе следователя, зафиксировавшей каждую улику, подметившей все детали произошедшего, всё же удалось представить доказательства вины подозреваемого. Суд полностью согласился с предъявленным обвинительным заключением и приговорил злоумышленника к десяти годам заключения. 17 мая 1940 года в газете «Известия» появилась статья под заголовком «Преступление врача Губанова». В материале говорилось, что мужчина осуждён за то, что из корыстных побуждений по заранее обдуманному плану утопил гражданку Белоцерковскую в реке Волге. По мере того как следователь Яковлева предъявляла всё новые и новые доказательства, подозреваемый признал свою вину. *** В ходе расследования удалось выяснить, что Губанов в прошлом находился под следствием и подвергался арестам: в 1919-1920 годах содержался в изоляторе по подозрению в убийстве крестьянина. Но его освободили, так как дело было отложено с учётом несовершеннолетия обвиняемого, а в дальнейшем и вовсе прекращено.