В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Новый взгляд на старые трагедии

Иллюстрация: Anna Steinberg, theaoi.com

Видео дня

Обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Зелевский (Erich von dem Bach Zelewski), наместнира ии и Центральной России, во время допроса на Нюрнбергском процессе рассказал о совещании в замке Вевельсбург, где прозвучала фраза: «Целью похода на Россию является сокращение числа славян на 30 млн человек»нг (тоже на допросе) отрицал, что такая установка существовала. Тему геноцида советского народа тогда, во время подсчета преступлений гитлеровскоии, так и не исследовали достаточно. Историев в книге «Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа» (издательство «Питер») убедительно и последовательно доказал не только колониальные намерения Германии, но и существование четких и безжалостных планов по уничтожению славянского населения. Второе, дополненное и переработанное, издание ссылается на целый пласт слабо исследованных текстов, большая часть из которых публикуется автором впервые. Закрытое совещание в замке Вевельсбург проходило 12–15 июня 1941 года – за неделю до нападения на СССР, под началом рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. С той встречи остались только две черно-белые фотографии, на которых с трудом можно опознать присутствовавших офицеров СС, но большинство из тех, кого удалось идентифицировать, представляли военные части, которые планировалось задействовать во время нападения на Востоке. Повестку совещания точно установить сложно – вероятно, на нем обсуждался грядущий удар по СССР. 18 декабря 1940 года Адольф Гитлер утвердил директиву № 21, известную как план «Барбаросса», – схему нападения на Советский Союз. Спустя три месяца военному командованию сообщили, что войну следует вести на уничтожение, что «на Востоке сама жестокость – благо для будущего». Сразу после подписания «Барбароссы» нацисты обратились к медицине с просьбой найти быстрый и дешевый способ стерилизации больших масс населения. Он нужен был, чтобы прекратить потенциальное размножение будущей рабовладельческой силы – «врагов Германии, таких как русские, поляки и евреи». Гитлер говорил прямо: «К России нельзя подходить с юридическими или политическими формулами, так как русский вопрос гораздо опаснее, чем это кажется, и мы должны применить колонизаторские и биологические средства для уничтожения славян» (здесь и далее – цитаты из книги Егора Яковлева). Определение геноцида, данное в конвенциОН 1948 года, относит к нему не только прямые расправы над членами какой-либо национальной или расовой группы, но и намеренное создание условий, которые приведут к ее уничтожению. Для Третьего рейха таким инструментом стал голод. В «Директиве по экономической политике» немецкие планировщики расписали, как отрежут регионы-доноры (черноземные территорины и юга России) от регионов-потребителей, чтобы «лесная зона» России оказалась в продовольственной блокаде. План подготовили в мае 1941 года – за месяц до начала войны там уже была фактически предопределена грядущая блокадда. Планировалось вывести из оккупированных зон все ресурсы: лен, овес, сено, любое мясо, рыбу. Запись из дневника начальника штаба ОКХ (Верховное командование сухопутных войск вермахтара: «Непоколебимо решение фюрера сравнятву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов». Население захваченных зон не просто планировалось кормить мало. Его рассчитывали не кормить вообще. Планы и антисоветская пропаганда были не единственным «маркером» геноцида. У него нашлись и локальные проявления. Так, жители оккупированных нацистами территорий рассказывали о ненужных зверствах – солдаты убивали детей только за то, что они плакали. Егор Яковлев приводит воспоминания, в которых говорится, например, что собаки бросались на людей, потому что немцы кормили их человеческим мясом, что детей бросали зимой в проруби, что комендант Яновского концлагеря устроил шоу – двух-трехлетних детей подбрасывали в воздух и стреляли в них, как в тире. Немецких солдат освобождали от ответственности за любые преступления против гражданских лиц. Провал плана «Барбаросса» заставил Третий рейх сбавить обороты – коренное население оккупированных территорий оказалось необходимой рабочей силой. Истреблять ее бездумно стало невыгодно. Егор Яковлев приводит, тем не менее, примерные цифры жертв: на оккупированных территориях – 8–8,5 млн, в блокадном Ленинграде – 1,2–1,4 млн, на неоккупированных территориях – 3,5 млн. В сумме – 13–14 млн. Это половина планируемых Третьим рейхом цифр. И это точно геноцид. Подсчеты наглядно рисуют, каким было бы будущее Советского Союза, если бы к 1945 году он не одержал победу. Книга «Война на уничтожение» может показаться жестокой неподготовленному читателю – она ярко и без купюр показывает все зверства гитлеровской армии на Востоке. К сожалению, это не фантастика и не авторское преувеличение, а документалистика и историческая точность. Ее часто не хватает энтузиастам, уверенным, что, повернись история иначе, мы бы жили в процветающей и благополучной европейской стране. Егор Яковлев эмоционально, но с опорой на источники рассказывает, почему это не так.