Андрей Максимов: Цена цензуры

В последние годы опять возникли разговоры о необходимости введения цензуры. Мол, какие-то специальные прекрасные люди будут определять не то, нарушает ли фильм или спектакль законы Российской Федерации, а что такое хорошо и что такое плохо. И то, что плохо, - запрещать.

При этом один из главных аргументов следующий: мол, при советской власти - читай: при цензуре - выходило много шедевров, а нынче - маловато будет.

Если вы откроете любой справочник, то узнаете, что в 1980-е годы ежегодное производство фильмов составляло примерно 270 картин. Огромная цифра! Были ли среди них шедевры? Без сомнения. И все-таки, согласимся, основное количество фильмов шедеврами не являлись. Кто может подсчитать, сколько, в угоду цензуре, было сделано плохих, конъюнктурных картин? Сколько режиссеров, драматургов, актеров наконец загубили свой талант, чтобы угодить власти?

Что касается театра... Каждый сезон выходит не один, а несколько очень интересных спектаклей. Сегодня явный театральный расцвет, неслучайно театр снова стал модным, залы полны, на некоторые спектакли невозможно попасть.

Мне не кажется, что замечательных спектаклей сегодня меньше, чем при советской власти. Другое дело, что большое, как известно, видится на расстоянии. Современники современников ругают всегда.

Неужели кто-то всерьез считает, что театру мешает та свобода, которая, безусловно, есть сегодня? Даже странно, что кто-то всерьез убежден: клетка цензуры может помочь рождению шедевров.

Когда периодически возникают крики: мол, в театре нынче никто ни за что не отвечает, - неправда. Руководитель театра отвечает перед учредителем. Это либо министерство культуры, либо управление культуры. Абсолютно понятная и внятная система ответственности. Зачем ее менять и дополнять?

Те, кто жаждет введения цензуры, видимо, знают, а кто, собственно говоря, будет цензурировать? Кто те прекрасные люди, которые будут говорить "городу и миру", что такое хорошо и что такое плохо?

Во времена царского режима цензорами были, например, Федор Тютчев и Иван Гончаров, Аполлон Майков и Владимир Одоевский. Список можно продолжать. Вы знаете имя хотя бы одного цензора, трудившегося при советской власти? Нет? Хорошие писатели уже при советской власти в цензоры не шли.

А кто пойдет сейчас? Я первым был бы готов пропустить свои книги или спектакли через цензуру Евгения Водолазкина, или Алексея Варламова, или Павла Басинского, или Захара Прелепина, или еще каких-то уважаемых писателей. Но подозреваю, что они в цензоры не пойдут. А тогда кто? Кто те люди, которые возьмут на себя право указывать художникам - в широком смысле этого слова, - что им делать можно, а что нельзя? Почему мы редакторам, чиновникам... не знаю, кто еще станет новыми цензорами, - верим больше, чем создателям произведений?

Когда говорят о том, что цензура чему-то там помогала, мне кажется, забывают, сколько мы не увидели благодаря цензуре. Например, мы не увидели, как Ролан Быков играет Пушкина на сцене МХАТ, - запретили. Юрий Петрович Любимов в своей книге две страницы текста - две страницы! - перечисляет названия тех произведений, которые он хотел поставить, но цензура запретила, а мы не увидели. Цензура коверкала книги, фильмы и спектакли, часто меняя их смысл.

Произведения двух, без сомнения, величайших русских писателей ХХ века Михаила Булгакова и Андрея Платонова десятилетиями не могли прийти к читателю - не давала цензура. Не пропускала Цветаеву, одно время - Ильфа и Петрова, Есенина...

Цензура, по сути, уничтожила Александра Аскольдова, положив на полку его замечательный фильм "Комиссар". После этого Аскольдов не снял ни одной картины. Устав бороться с цензурой, перестал снимать кино Андрей Смирнов, и только когда пришли новые времена, возвратился к своей профессии.

Мы всерьез хотим вернуться к тем временам, когда цензура доказывала Михаилу Козакову, что в фильме "Покровские ворота" на чугунных воротах - шестиконечная звезда? Или когда Марк Захаров доказывал, что припев "А бабочка крылышками бяк, бяк, бяк, бяк, а за ней воробушек - прыг, прыг, прыг, прыг" носит чисто гастрономический, а не сексуальный подтекст, как доказывала цензура?

Скажите, дорогой современный читатель, что ужасного в словах: "Над Памиром летят парашюты, как одуванчики"? Не знаете? А меня из-за этой фразы едва не уволили с работы. В советские, естественно, времена. Я дежурил по отделу культуры "Комсомольской правды" и отвечал за это стихотворение. А цензор решил, что безобидная фраза выдает, что на Памире есть военные. Мы хотим возвращения этих времен? Мы хотим вернуться в те годы, когда искусством во многом руководила организация, убежденная, что есть два мнения - ее собственное и неправильное, и тот, у кого мнение не верное, должен быть запрещен, а то и уничтожен?

Я, как режиссер, выпустил немало спектаклей, как писатель - немало книг, и никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то мне говорил, что можно, а что нельзя. Уверен, что не в каждой западной стране есть сегодня такой уровень свободы творчества, как у нас. Зачем кто-то хочет это уничтожить?

Если перестать привычно самих себя сечь, то выяснится, что у нас выходят и чудесные фильмы, и замечательные спектакли, и книги, которые будет читать не одно поколение. Мало их? А их всегда недостаточно, но это не повод сажать творца в клетку цензуры в надежде, что он там лучше запоет.