Михаил Швыдкой: Дело не во фраке

Когда глубокоуважаемый Игорь Игоревич Матвиенко то ли всерьез, то ли с иронией сообщил "городу и миру", что он в борьбе с англицизмами готов впредь именовать себя художественным руководителем своего творческого дела, а не продюсером, то решил (и по-моему, справедливо), что это его личное дело.

Как бы ни называл себя один из лучших современных композиторов, подаривший жизнь немалому количеству замечательных коллективов и исполнителей, он будет тем, кто он есть. Однако для определения того, что он делает, словосочетания "творческий руководитель" недостаточно. Потому что он не просто художественный идеолог, но и первоклассный организатор, умеющий привлечь для реализации своих замыслов средства и собрать нужную команду участников. Словом, Игорь Матвиенко все-таки продюсер, или, если кому-то не нравится это иностранное слово, могу заменить его другим - антрепренер. Правда, если в происхождении слова "продюсер" (в русском языке оно появилось в середине 1950-х) превалирует его созидательное значение, то слово "антрепренер", известное с начала ХIХ столетия, обозначает человека, не только способного что-то предпринимать, но и умеющего брать на себя ответственность. Прежде всего в театральной сфере. Но оба эти слова так или иначе относятся к творческим людям, которые умеют затевать что-то очень важное для других людей. Короче говоря, затейники, необходимые для широких народных масс.

Именно таким затейником, выдающимся антрепренером, театральным деятелем был Федор Адамович Корш, замечательная книга о котором вышла в издательстве ГИТИС при поддержке Театра Наций под редакцией Андрея Борисова и Григория Заславского. Для многих людей, изучавших историю отечественного театра в советское время, Русский драматический театр, созданный Ф. Коршем в 1882 году, неизменно противопоставляли Московскому Художественному театру К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко как коммерческое предприятие, которое вынужденно шло на поводу у вкусов "зажиточного мещанства". На самом деле это не совсем так. Именно поэтому, создавая свой театр как товарищество на паях, отцы-основатели МХТ пришли за советом именно к Ф. А. Коршу. Понятно, что образцом для своего театрального дела он выбрал не Малый театр и не "Комеди Франсез", а театры парижских бульваров, чья гибкая репертуарная политика и первоклассные актерские ансамбли привлекали широкие слои публики. Его привлекала модель коммерческого театра, зависящего от налаженного контакта сцены и публики. В России это стало возможным только после отмены монополии императорских театров. Ф. Коршу в художественной среде пеняли на то, что он вошел в театр "с вешалки", так как он держал вешалку в Театре А. А. Бренко, за аренду которой платил 23 тысячи рублей в год. Но он прекрасно понимал, что строит не кафе-шантан, которыми полнилась современная ему Москва, и не театр для необразованной публики, но серьезное художественное дело, которое при всем том должно приносить прибыль. И вовсе неслучайно в "Кратком очерке двадцатипятилетней деятельности театра Ф. А. Корша" можно найти такое важное суждение: "За все время театр Корша ни разу не утрачивал своей тесной связи с назревающими общественными потребностями и новыми мощными течениями искусства". К его начинанию весьма придирчиво относился А. Н. Островский, но и он признавал недюжинный организационно-творческий талант Ф. Корша. Он играл пьесы разного художественного уровня, разной политической направленности, - но никто не мог отказать ему в том, что он был незаурядным охотником за драматургами. И то, что первые пьесы А. П. Чехова появились именно на его сцене, - не было случайностью. Как и то, что приглашенные им актеры затем нередко уходили в Художественный театр или на императорские сцены.

Не стану пересказывать содержание первоклассной монографии о Ф. А. Корше, которую создал талантливый коллектив авторов, - Э. Мамедов, Д. Родионов, А. Губанова, А. Князева, А. Толоконская, И. Черномурова, Л. Городецкая. Они рассматривают "феномен Ф. А. Корша" с разных сторон, создавая объемный портрет героя, его детища и того переломного времени, которое властно определяло художественную жизнь России на рубеже ХIХ и ХХ веков.

Но на одном сюжете позволю себе остановиться. В 1967 году, когда студентом второго курса театроведческого факультета проходил практику в литчасти московского Театра Сатиры, то среди прочего должен был ходить на производственные совещания, которые регулярно проводил В. Н. Плучек в связи с подготовкой спектаклей к 50-летию Октябрьской революции. И вот во время такого совещания, когда все немного подустали от лозунгов, слово взял Анатолий Дмитриевич Папанов и, обращаясь к Т. И. Пельтцер, сказал: "Таня, ты помнишь твой папа работал в Театре Корша?" - "Да, Толенька, помню..." Папанов повернулся к В. Н. Плучеку и произнес следующую тираду: "Федор Корш вел всю бухгалтерию у себя на манжетах. У него, правда, была кассирша, которая выдавала деньги актерам, но он с ней еще и жил. А у нас в экономическом отделе тридцать две женщины, и у каждой свой кипятильник..." На этом собрание закончилось. Долгое время думал, что Анатолий Дмитриевич пошутил. Но на самом деле примерно все так и было. В своем исследовании Л. Городецкая вспоминает об успешном и скупом купце Солодовникове, у которого была своя модель бизнеса: "Если вы хотите богатеть, не имейте бухгалтеров и канцелярий. Все ваше дело должно быть в вашей голове. Не следует заводить дело больше того, что вмещает ваша голова". Такого же принципа придерживался Ф. А. Корш. С головой у него было все в порядке. И он умел различать успехи сцены и кассы. Сегодня этому стоит поучиться.