Журналист Борис Клин: Для общества нет входа в интернат
Последняя зимняя трагедия, которая унесла жизни девяти пациентов психоневрологического интерната (ПНИ) в городе Прокопьевске, дает основания опять настойчиво поставить вопрос об общественном контроле за такого рода учреждениями. Из своего опыта знаю, что эта система во многом остается закрытой от общества и бесконтрольной.
По следам трагедии было возбуждено уголовное дело. А в СМИ появились сведения о том, что постояльцы этого учреждения якобы давно жаловались на грубые нарушения своих прав, в частности на низкую температуру в помещениях, антисанитарию, плохое питание. Не знаю, соответствуют ли эти публикации действительности, но могу сказать, что они меня не удивили. Общественники, правозащитники многие годы говорят о нарушениях прав человека в системе ПНИ.
Федеральный закон "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", принятый еще в 1992 году, предусматривал, что государством создается "независимая от органов исполнительной власти в сфере охраны здоровья служба защиты прав пациентов, находящихся в медицинских организациях, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях". Служба эта как раз должна была защищать права пациентов психиатрических больниц и психоневрологических интернатов. Особенно последних, потому что именно оттуда, как утверждали правозащитники, поступало множество жалоб и не только на плохое питание, но и на побои, и на отъем пенсий, пособий, жилья. Но шли годы, а служба эта так и не появилась.
В 2016 году Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова заявила журналистам, что подразделение по защите прав пациентов психиатрических учреждений может быть создано в рамках ее аппарата к 2019 году, если будут приняты соответствующие изменения в законодательство и выделены средства. Но действующая редакция закона об оказании психиатрической помощи, ст. 46, наделяет соответствующими полномочиями лишь лично федерального и региональных омбудсменов, но не их сотрудников. Стало быть, никаких подразделений нет. Только в Кемеровской области, кроме прокопьевского ПНИ, насчитывается еще 12 интернатов. Но омбудсмены заняты еще множеством проблем, связанных с нарушением прав граждан и, естественно, сами обходить эти учреждения могут крайне редко. Как, кстати, и тюрьмы, колонии. А сотрудники омбудсменов права доступа в ПНИ не имеют, впрочем, как и в места лишения свободы.
В 2018 году вступили в силу поправки в законодательство, в соответствии с которыми члены Общественных наблюдательных комиссий (ОНК) по контролю за соблюдением прав человека в местах лишения свободы получили право посещать и медицинские учреждения, оказывающие психиатрическую помощь. Я как раз в то время был членом ОНК Москвы и хорошо помню, с каким трудом мы прорывались в психиатрические больницы. Руководство клиник всячески сопротивлялось нашим визитам, ссылаясь на отсутствие ведомственного нормативного акта. Лишь в апреле 2020-го Минздрав России утвердил приказ, регламентирующий порядок посещения членами комиссий психиатрических больниц и экспертных учреждений. Но в психоневрологические интернаты нас все равно не пускали и после приказа Минздрава. Администрация учреждений утверждала, что закон и приказ Минздрава касаются лишь медучреждений, а они подчиняются не Департаменту здравоохранения Москвы, а Департаменту соцзащиты, а стало быть, ПНИ - учреждения не медицинские, а социальные, и на них полномочия ОНК не распространяются.