Государственный вольнодумец: 200 лет Салтыкову-Щедрину

Сегодня Россия отмечает 200 лет со дня рождения Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина — одного из самых известных русских сатириков, равно обличавшего грехи как государственной машины, так и мнимых либералов-реформаторов, и в то же время самоотверженно трудившегося на благо Отечества. Даже если вы совершенно не знакомы с произведениями Салтыкова-Щедрина, наиболее яркие афоризмы за его авторством вы наверняка слышали.

Государственный вольнодумец: 200 лет Салтыкову-Щедрину
© Портрет кисти И. Н. Крамского

Кстати, далеко не все известные фразы, приписываемые Салтыкову-Щедрину, действительно принадлежат ему. Знаменитое выражение про «пьют и воруют» оформилось в знакомом нам виде лишь в конце ХХ века и в творчестве Салтыкова-Щедрина не встречается.

Жизнь писателя не была наполнена чеховским приключениями, пушкинскими страстями или чернышевскими страданиями. С младых лет и до последних дней Салтыков-Щедрин честно служил России и русскому народу, заслужив любовь и уважение при жизни и оставив после себя впечатляющее литературное наследие, которое даже два века спустя остаётся актуальным.

От вольнодумца к вице-губернатору

Михаил Евграфович родился 27 января 1826 года в дворянской семье Салтыковых. С детства будущий писатель отличался усердием в учёбе. Получив хорошее домашнее образование и попав в число лучших учеников Московского дворянского института, Михаил Евграфович поступил в Царскосельский лицей — колыбель пушкинского таланта. И там же у молодого Салтыкова, как в своё время у Пушкина, начались первые проблемы из-за «писания стихов неодобрительного содержания». Как потом признавал писатель, к стихам у него таланта не было. Но «на карандаш» он уже попал.

Всего через три года после окончания лицея, успев поработать в канцелярии военного министерства, Михаил Салтыков был отправлен в ссылку в Вятку (нынешний Киров) за «вредный образ мыслей» в повестях «Противоречие» и «Запутанное дело» — в них автор обличал бюрократию и высказывал довольно либеральные по тем временам идеи.

Вместо того, чтобы в ссылке предаться литературному творчеству, ещё больше критикуя власть, Михаил Евграфович стал канцелярским чиновником и быстро пошёл по карьерной лестнице. Салтыков близко к сердцу принимал проблемы народа и изо всех сил стремился помочь, работая честно и на совесть. За время службы Салтыков повидал и бюрократию, и коррупцию, и произвол, и человеческую глупость, и людские трагедии — всё это легло в основу его будущих произведений.

Спустя семь лет, после смерти императора Николая I, Салтыкову было разрешено вернуться из ссылки. В это же время он начал публиковаться под псевдонимом Николай Щедрин, который позже стал частью его фамилии. Уже опытный чиновник с хорошей репутацией быстро занял место вице-губернатора Рязани, а затем Твери. Михаил Евграфович исполнял обязанности «немыслимо» честно — сам инспектировал проблемные объекты, безжалостно увольнял проворовавшихся служащих и принимал крестьян с жалобами. Дослужившись до чина действительного статского советника (гражданский эквивалент генерала), Михаил Евграфович оставил службу и всецело посвятил себя литературе.

«Неодобрительное содержание»

Богатый опыт госслужбы Михаил Салтыков переложил в свои произведения, колко высмеивающие бюрократию, чиновничью глупость и людскую закостенелость. Но вместе с тем писатель насмехался и над либералами того времени, критикуя их бездеятельное пустословие и беспринципность ради собственной выгоды.

Вот некоторые известные цитаты писателя, которые будут жить в человеческой памяти столько же, сколько будут существовать бичуемые Михаилом Евграфовичем человеческие пороки.

«Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?» («Новый нарцисс»).
«…крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом» («История одного города»).

«Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития» («История одного города»).
«Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то взять бы да ободрать кого-нибудь» («Культурные люди»).
«Идиоты вообще очень опасны…» («История одного города»).
«Взятка уничтожает преграды и сокращает расстояния, она делает сердце чиновника доступным для обывательских невзгод» («Благонамеренные речи»).
«Система моя очень проста: никогда ничего прямо не дозволять и никогда ничего прямо не воспрещать» («История одного города»).
«Увы! не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку» («Господа Головлёвы»).