Пермский театр оперы и балета: гастроли в Санкт-Петербурге

На XXXI музыкальном фестивале «Звезды белых ночей» с 30 мая по 3 июня на площадках Мариинского театра прошли гастроли Пермского академического театра оперы и балета им. П.И. Чайковского. Гастроли были приурочены к 300-летию Перми. Пермский театр не впервые приезжает в Петербург: старожилы помнят оперные раритеты от Георгия Исаакяна, руководившего труппой почти полтора десятилетия, или показанный в Михайловском театре моцартовский спектакль «Cosi fan tutte» под управлением Теодора Курентзиса. В Петербурге были представлены два спектакля: опера Беллини «Норма», поставленная в прошлом сезоне хореографом Максимом Петровым при общем кураторстве известного искусствоведа Аркадия Ипполитова, и балет Прокофьева «Ромео и Джульетта», идущий в Перми в хореографии английского классика Кеннета Макмиллана, а также опера Верди «Травиата» в концертном исполнении и «Литургия Иоанна Златоуста» Рахманинова. «Нома» Фото Наташа Разина / Мариинский театр За музыкальную интерпретацию опер и балета отвечал главный дирижер Пермского театра Мигран Агаджанян. Во многом именно благодаря его инициативе искусство артистов Пермского театра, сохраняющего высокий уровень мастерства, по достоинству смогли оценить жители и гости северной столицы, раскупившие билеты на все представления. Показ «Нормы» в исторической Мариинке, к сожалению, был омрачен техническими неполадками (сцена оказалась слишком велика для спектакля, плюс не было в должной степени откалибровано световое оборудование, в результате чего пропали титры, высвечивающиеся по замыслу режиссера прямо на декорационных стенах подобно книжным строчкам). В то же время произвел яркое впечатление балетный спектакль, показанный на Новой сцене, с его отменным английским вкусом и полной гармонией видимого и слышимого, «Травиаа». В центре — Надежда Павлова. Фото Михаил Вильчук / Мариинский театр Главным событием гастролей стало исполнение «Травиаты» в Концертном зале Мариинского театра: с высочайшим уровнем солистов, хора и оркестра. Слушатели в восторге внимали Виолетте в исполнении Надеждой Павловой в ее развернутых ариях, искренне сострадали героине во время выяснения отношений с возлюбленным Альфредом (Карлен Манукян) или диалога с чопорным Жоржем Жермоном (баритон Василий Ладюк). Надежда Павлова, освоившая эту роль с Теодором Курентзисом, игравшая в знаменитом спектакле Боба Уилсона, и без постановочного антуража добилась абсолютной музыкальной и актерской убедительности. Наградой стали восторженные стоячие овации, не часто случающиеся в стенах Мариинки. Дирижер Мигран Агаджанян умело поддерживал заложенный Верди драйв, то разгоняя музыку до стремительных скоростей, то, наоборот, заставляя ее замирать в нежных соло струнных и духовых. После завершения гастролей состоялась беседа, в которой маэстро рассказал о работе в Перми, о своих методах и подходах к интерпретации. Г.К.: Как вы оцениваете свой опыт работы главным дирижером Пермского театра оперы и балета? Что для вас стало самым ценным за то время, пока вы руководили оркестром? М.А.: Я рад уникальной возможности поработать в таком коллективе. Еще до своего назначения на пост главного дирижера, проведя несколько концертов в качестве приглашенного, я очень высоко оценил качество оркестра и его уровень. В больших столичных театрах нечасто увидишь столь кропотливую работу, серьезный подход к деталям, а в Перми это сразу почувствовалось. За прошедший год, я считаю, мы не только не растеряли той формы, что уже была, но и укрепили ряд позиций. В этом сезоне состоялось много ярких событий, премьер, концертных исполнений. Была осуществлена запись «Травиаты» с Надеждой Павловой в главной роли. Моя главная установка состоит в том, что театр создают артисты, работающие в нем. Театр не должен превращаться в прокатную площадку с постоянно приглашаемыми звездами. Важно иметь собственное лицо. Хотя никто не отрицает, что регулярное приглашение больших мастеров всегда идет на пользу коллективу. Но это должно проходить в уважительной манере и с пониманием традиций того или иного оперного дома. Когда как дирижер я приезжаю в ту или иную филармонию или театр, то принимаю условия, принятые там. Г.К.: В ваших интерпретациях я заметил особую любовь к ярким контрастам. И динамическим — от еле слышного пианиссимо до мощного форте, и темповым — от плавно тянущихся мелодий до стремительного бега. Какой подход в трактовке той или иной партитуры вам наиболее близок? М.А.: Это важный вопрос для меня, как человека театрального. Когда я как певец выступаю на сцене в той или иной роли, в оркестре мне порой не хватает музыкальной драматургии. Часто принято считать, что спектакль создается певцами, которые принимают в опере на себя основной удар, а оркестр – это просто аккомпанемент. Но я могу точно сказать, что чрезвычайно важно, чтобы от оркестра шла энергия, чтобы он чувствовал эмоцию солиста, сопереживал ему и реагировал на малейшую интонацию. Это очень помогает певцу. Поэтому все те контрасты, которых я добиваюсь, идут от самой природы театральной музыки, которая не может звучать просто громко или тихо, просто весело или грустно, просто медленно или быстро. Такие авторы как Верди, Пуччини, Вагнер, всегда выстраивали спектакль, а не просто писали партитуру. Они его видели и слышали сразу, и им было чрезвычайно важно, чтобы это работало вместе, как в кинофильме. В опере «Тавиата» за два с половиной часа показаны события, происходящие в течение нескольких месяцев, и мне было важно подчеркнуть этот темп течения жизни, делая остановки там, где они были необходимы и задуманы как ключевые и знаковые. Например, на празднике у Флоры во второй картине второго действия нужно было показать рулетку, олицетворяющую стремительное течение жизни и производящую сильное впечатление на Виолетту. На ее реплике делается стоп-кадр, чтобы подчеркнуть эмоциональное состояние героини на фоне сумасшедшего праздника. Мне кажется, контрасты в театральной музыке обусловлены интенсивностью самого действия. Как дирижер я должен понять, где нужно поставить акценты и на чем сфокусировать внимание. И здесь композитор часто сам дает подсказку. Так, в одной из сцен Виолетта спрашивает горничную Аннину: «Сколько денег у нас осталось?». Певица сразу начинала отвечать, а я обратил внимание, что Верди мало того, что ставит паузу и фермату на ней, но и оставляет ремарку: «открывает кошелек». То есть, чтобы ответить на вопрос, нужно открыть кошелек, посчитать, и только потом сказать, сколько осталось. Соответственно, пауза здесь играет важную драматургическую роль. Мне очень нравится копаться в подобных драматургических вещах. В своей работе, наверное, я больше всего и люблю подробно изучать партитуру, вычитывая не только нотный текст, но и ремарки, которые оставил автор. Это чрезвычайно увлекательно! После такого разбора начинаешь иначе слышать музыку, когда видишь не только ноты, но и то, что помимо них. И если для дирижера это так важно прочитать и увидеть, то насколько это значимо для режиссера! Разумеется, сегодня есть замечательные режиссеры, с которыми мне посчастливилось работать, но есть и такие представители этой профессии, которые считают, что подобные предписанные композитором вещи можно игнорировать. Я ни в коем случае не противник оригинальных и даже эпатажных трактовок, но они производят сильное впечатление тогда, когда ты выдаешь свою оригинальную концепцию с полным осознанием того, что задумывалось в первоисточнике. Я тоже в музыке иногда себе позволяю делать то, что не было написано композитором, но всегда первым делом изучаю хорошенько то, что просит автор, и только потом, пропустив это через себя, получаю свое видение партитуры. Г.К.: Я обратил внимание, что в интерпретации «Травиаты» у вас очень были очень певучие духовые инструменты. М.А.: Оркестр в опере, да и в балете тоже – главный инструмент для передачи состояния героя, будь то соло или оркестровое тутти. Все неразрывно связано с действием, с состоянием и эмоциональной нагрузкой. Мы приложили все усилия, чтобы это выглядело как единое целое. А не так, что певица отпела свое, а потом идет соло гобоя. Нет, все должно быть в единой связке. Г.К.: «Ромео и Джульетта» Прокофьева, показанный в завершающий день гастролей — ваша первая работа в балете как дирижера? М.А.: Так сложилось, что в силу своей вокальной деятельности я оказался тесно связан с оперным миром, и когда меня назначили на должность главного дирижера театра, я прекрасно отдавал себе отчет, что должен интегрироваться и в балетное дело тоже. Поскольку всегда стараюсь проявлять чуткость к певцам, понимая их изнутри, очень хотел и для балета оказаться не менее полезным человеком, поэтому достаточно аккуратно стал браться за балетный репертуар. В прошедшем сезоне я дирижировал «Ромео и Джульеттой» Прокофьева и «Свадебкой» Стравинского. В планах стояло постепенно расширять свою работу в этой сфере, но мне хотелось это делать основательно. А для этого необходимо посещать балетный класс и вникать в отдельные технические особенности. Например, здесь на репетиции я сначала стал дирижировать в тех темпах, которых были в Перми во время майских показов, но оказалось, что новая сцена Мариинки в два, а и то и в три раза больше, чем у нас, и танцовщикам технически нужно было больше времени, чтобы справиться с поставленной хореографией. Поэтому я был вынужден кое-где осадить темпы, чтобы не навредить труппе. В «Ромео и Джульетте» есть много мизансценических моментов, которые позволяют более свободно обращаться со временем и создавать ту музыкальную интерпретацию, которую ты хочешь. А есть места, заточенные на солистов, и в них нужно обязательно учитывать технические задачи и габариты самой площадки. Со следующего сезона я как раз намеревался активнее заниматься балетом, поскольку Пермь – это балетный город с очень сильным хореографическим училищем. Г.К.: Сейчас в российском культурном поле довольно часто идет дискуссия по поводу модели формирования репертуара оперных и балетных институций. У нас в стране принята система репертуарного театра, с ее плюсами и минусами, и Пермь здесь не исключение. М.А.: В эпоху Курентзиса, который сделал очень много для города и для театра, в ходу была больше фестивальная история, когда много людей приглашалось со стороны. В связи с этим многие свои артисты могли оставаться, условно говоря, без работы. Кто-то вообще за сезон выходил на сцену всего лишь один раз, что попросту непозволительно. За прошедший сезон я старался как можно больше внимания уделять певцам, вдаваясь во все интерпретационные подробности, потому что прекрасно понимаю, что есть задачи, которые нужно ставить перед певцом и добиваться, чтобы он их выполнял. Может быть очень яркий солист, который выйдет и феноменально споет свою арию, но при этом он окажется плохим ансамблевым игроком. Я сталкивался с ситуациями, когда известный востребованный певец в ариях и дуэтах показывал себя прекрасно, а в квинтете или секстете начинались разночтения, которые сразу становились слышны: здесь нота «торчит», там перетянуто. Но это нормальный рабочий процесс, дирижер как раз и должен регулировать подобные вещи. Г.К.: Показанные в Мариинском театре спектакли Пермской оперы прошли при полном аншлаге, а таких аплодисментов, которые были после концертного исполнения «Травиаты», я, честно говоря, давно не помню. М.А.: Мне было чрезвычайно важно показать на гастролях уровень коллектива, с мощными солистами, оркестром, балетом, сильным хором, который не только пел в операх, но и дал собственный концерт с «Литургией» Рахманинова. Не везде удалось обойтись своими силами. К сожалению, заболела Вероника Джиоева, которая должна была петь заглавную партию в «Норме». Я очень хотел, чтобы она блеснула здесь в качестве солистки Пермской оперы, но обстоятельства внесли свои коррективы, и нас выручила Мария Баянкина. Что касается «Травиаты», мы ее показали, целиком и полностью используя собственный ресурс. Наши солисты Василий Ладюк, Карлен Манукян показали высочайший уровень, не говоря уже о Надежде Павловой, которая давно является звездой пермской сцены. Мне кажется, что, судя по отзывам публики, по тому, как все произошло, гастроли удались. Вижу, что проект оказался более, чем успешный, и мне было очень приятно его осуществить перед своим уходом. Работа в Перми мне дала очень многое, прежде всего возможность творить и делать спектакли так, как я их слышу, с тем количеством репетиций, которые я считаю необходимым для достижения того или иного уровня. Для меня как для молодого дирижера это бесценный опыт, и я испытываю огромную благодарность к оркестру и ко всем творческим силам театра. «Бал-маскарад». Кар из трансляции / Пермский театр оперы и балета P.S. С 10 по 13 июня в Пермском театре прошли премьерные спектакли оперы Верди «Бал-маскарад» Музыкальный руководитель постановки и дирижер: Мигран Агаджанян Режиссер-постановщик: Владиславс Наставшевс Художники по декорациям: Владиславс Наставшевс, Валерия Барсукова Художники по костюмам: Владиславс Наставшевс, Майя Майер Художник по свету: Александр Романов Художник по видео: Игорь Домашкевич Хормейстеры-постановщики: Екатерина Антоненко, Вячеслав Козленко Хореограф: Екатерина Миронова 11 и 12 июня пермяки отмечают 300-летие города. Георгий КОВАЛЕВСКИЙ специально для «МО» «Музыкальное обозрение» в социальных сетях

Запись Пермский театр оперы и балета: гастроли в Санкт-Петербурге впервые появилась Музыкальное обозрение.