Диана Машкова: стать приемным родителем — значит принять ребенка 

Фото: РИА Новости

В День защиты детей мы говорим о том, как важна семья для ребенка и как стать приемным родителем и поддержать детей, которые еще пока живут в детских домах. Роль приемного родителя не так проста, очень важно быть к этому готовым. Как и в чем — рассказывает Диана Машкова, приемный родитель, мама четырех детей, руководитель клуба «Азбука приемной семьи» фонда «Арифметика добра».

— Как убедиться, что решение стать приемным родителем верное и это не приведет к ошибке? С чего начать?

— У нас в клубе «Азбука приемной семьи» фонда «Арифметика добра» уже более 1000 семей. Но в последнее время приходится сталкиваться и со случаями вне клуба — звонят из органов опеки и просят помощи: семья на грани распада, родители не могут справиться с приемным ребенком. Множество столкновений с такими ситуациями привели меня к выводам, что есть люди негибкие, с чересчур жесткими убеждениями, установками, и при этом они не готовы меняться. Как следствие, им трудно принять ребенка.

— В чем нужна гибкость?

— Часто приемные родители убеждены, что ребенок, приходя к ним в семью, должен четко и точно соответствовать их представлениям и желаниям. Но это даже с кровными детьми не всегда срабатывает. Мы мечтаем об одном, а они растут иными. Ребенок будет совершать поступки, которых бы мы не хотели, говорить вещи, которых мы тоже не желали бы слышать.

Надо понимать, что любой человек, любой ребенок — это самостоятельная личность. Не получится загнать его в рамки. Лучше — для взаимного комфорта — поддерживать в нем положительные стороны, помогать расти его талантам. Лепить из ребенка то, что кажется правильным нам, нельзя. Часто родители требуют абсолютного послушания, но это невозможно. И нужно это заранее понимать и принимать. Процесс воспитания — это вовсе не насаждение наших взглядов, нашей воли ребенку, это процесс коммуникации. Чем лучше будут отношения, тем охотнее ребенок будет откликаться на просьбы родителей.

— Как будущим приемным родителям научиться самому важному — принимать?

— Важно умение видеть в ребенке личность. Кстати, нередки случаи, когда приемные родители считают: не надо из него растить личность, ему нужна опека, защита, он должен быть подчиненным во всем. Принцип «родители лучше знают» опасен и ошибочен.

Вообще часто встречается проблема с принятием, когда люди имеют в голове некую очень жесткую картину мира. Ведь в большинстве случаев приемными родителями становятся люди осознанные, рефлексирующие, они не сталкиваются со случаями асоциального поведения, в их круге нет людей, которые страдают алкоголизмом, или злоупотребляют наркотиками, или, может быть, были в заключении. И вдруг к ним в семью приходит ребенок, в анамнезе кровных родных которого такое было. Для принимающей стороны это порой кажется настоящим кошмаром. И вместо того, чтобы понять, что ребенок в этом не виноват, но это часть его жизни, его истории, и при этом она не будет определяющей для него, все зависит от отношений в нынешней семье, все же появляется глубокое неприятие этой истории ребенка. А это в дальнейшем тоже вызывает отторжение.

Нужна большая работа по изменению таких ситуаций в семьях. Сложно и ребенку, и родителям, и это может выливаться в серьезные проблемы.

— Могут ли будущие приемные родители сами разобраться со своей психикой и справиться со страхами или подготовиться?

— Есть люди, которые достаточно гибки и как раз осознают эти нюансы и могут самостоятельно с этим поработать. Однако есть и такие, чьи принципы незыблемы. Скажем, человек совершенно не приемлет воровство или ложь. Ему нельзя лгать ни при каких обстоятельствах. Но в реальности не бывает такого, чтобы человек ни разу не соврал. Неважно, кровный это ребенок или приемный, он все равно когда-то обманет. Может быть, даже из лучших побуждений — допустим, не хотел расстраивать маму. Так вот, если у такого родителя эти ситуации вранья вызывают чувство отторжения, он не может и не сможет с ними смириться, и по отношению к ребенку будут возникать негативные чувства. Подобные «непоколебимые принципы» лучше в себе осознать заранее. И если не получается снизить тревожность по этой проблеме, то лучше не идти в приемное родительство. Иначе потом категорическое неприятие будет негативно сказываться на ребенке и взаимоотношениях с ним.

То же самое касается и воровства, и возможного курения подростков или, скажем, первой пробы алкоголя. Многие проходят через это, родителям важно правильно реагировать на такие явления в жизни ребенка. Руководитель психологической службы фонда «Арифметика добра» Наталия Мишанина проводит индивидуальные консультации, которые позволяют осознать готовность к приемному родительству. Есть и групповые занятия «Радость принятия», их ведет психолог Елизавета Матосова. И если родители не ощущают собственных ресурсов для того, чтобы справиться со своими психологическими блоками, нужно идти к психологам. Заранее. Потому что когда ребенок уже принят в семью, эти проблемы становятся подчас неразрешимыми.

— Что такое токсичность в родительстве?

— Это очень сложная категория родителей.

Есть токсичные родители, которые полностью контролируют ребенка, подминают его под себя, не позволяют фактически ребенку развиваться. Они окружают его своей заботой в 3 года, в 13 лет, в 18 в одинаковом объеме — не передают ответственность, не позволяют принимать решения.

В итоге ребенок не может развивать свою самостоятельность, компетенции, он не учится многим важным жизненным навыкам, потому что родители за него уже сами все придумали, всю его жизнь расписали по пунктам. Взрослому важно усвоить: основная задача воспитания в том, чтобы ребенок жил в итоге самостоятельно и при этом был счастлив. Если есть желание контролировать каждое движение чада в любом возрасте, это чревато травмами для обеих сторон. Ребенок не вырастает и не выживает в таких условиях, когда его душат.

— Чем мотивировано желание таких взрослых становиться приемными родителями? Может быть, это жажда власти или еще какие-то порывы? Вообще что мотивирует человека стать приемным родителем?

— Попытки разобраться с мотивацией сложны, потому что мотивация не бывает единичной. Выявлено несколько десятков ее вариантов, и это всегда сочетание мотиваций. Кто-то говорит: «У нас не было своих детей, и мы решили взять ребенка». Психологи рассматривают такую мотивацию как деструктивную, хотя есть огромное количество успешных примеров, когда бездетные родители принимают и прекрасно воспитывают ребенка. Но бывает и наоборот. Бывает иной мотив: «Мы не смогли хорошо воспитать кровных детей, хотим воспитать правильно приемных». Но нередко бывает, что на автомате срабатывают прежние стереотипы воспитания, и снова ничего не получается. Кто-то, пройдя уже путь переформатирования себя, осознав ошибки в прошлом в воспитании своих детей, меняется и меняет стиль общения с приемными детьми в положительную сторону.

Есть явно деструктивные мотивации, например потеря кровного ребенка и попытка заменить его. Ожидания вернуть таким образом сына или дочь не оправдаются, и это превратится в трагедию. Вообще нельзя приходить в состоянии травмы в приемное родительство. Но в то же время я знаю немало примеров, когда родители проработали и прожили свои травмы и теперь успешно воспитали приемных детей.

Одним словом, мотиваций масса: хочу самореализоваться, хочу передать свой опыт, хочу справиться с одиночеством, хочу помочь, жалею сирот и так далее. Конечно, я бы посоветовала будущим приемным родителям проанализировать мотивы, которые ими движут. Скажем, попытка заменить или скрасить одиночество — это уже однозначно сигнал об опасности.

А вот если на первом месте стоит желание помочь ребенку, а уже вторым эшелоном идет «я хочу иметь близкого человека», а третьим «я уже учел свои ошибки и больше их делать не буду», это здоровая история и ее можно развивать.

— Что стоит прокачать в себе будущим приемным родителям?

— Знания нужны обязательно, поэтому существуют школы приемных родителей (ШПР). В нашем клубе «Азбука приемной семьи» тоже идет сильная прокачка опыта и знаний, каждую субботу у нас проходят лекции самых разных специалистов в области семьи, ведущих экспертов, психологов, генетиков, юристов, а еще опытных родителей. Важно погружение, в том числе и через чтение книг, просмотр фильмов.

Но и этого бывает недостаточно: надо еще и пережить опыт, нужно, чтобы в знания были вплетены навыки, иначе мы можем реагировать на действия приемного ребенка неадекватно — мы будем неподготовлены. Вот почему ценны родительские сообщества — это крайне важный способ обретения опыта. Кто-то уже прошел сложные ситуации, а кто-то только приближается к ним. Кстати, в нашей школе приемных родителей мы практикуем общение с приемными детьми: ребята приходят к кандидатам на встречи и отвечают на вопросы, рассказывают о своей семье. Ну а в клуб дети приходят наравне со своими родителями, и кандидаты-новички могут погрузиться в нашу семейную атмосферу.

Если есть в себе сомнения, какие-то моменты негибкости, токсичности, деструктивных отношений в семье, стоит походить на семейные консультации, разобраться в себе и партнере. Все это желательно сделать до того, как вы приведете в семью ребенка из детского дома.

— Какие страхи преследуют будущих приемных пап и мам? Стоит ли бояться отношений с кровными родственниками ребенка?

— Это и правда один из серьезных страхов приемных родителей. И в нашей стране он почему-то особенно сильно отражается на детях. Часто это тотальное неприятие кровных родных. А вдруг появится мать ребенка, заявит на него претензии, будет нам мешать и так далее — что делать? И как вообще семейные корни отразятся на ребенке?

Все не так страшно, как кажется. Вот почему нужно изучать уже имеющийся родительский опыт. Я тоже прошла через этот страх: еще до оформления опеки узнала, что у моей средней приемной дочери практически все кровные родственники побывали в заключении: и мама, и брат, и дядя, там были и серьезные преступления в том числе.

Но первичный страх проходит, и ты понимаешь, что ребенок не виноват, он важнее, и он не может отвечать за то, что происходило в его семье. Когда мама Даши вышла из колонии, мы встретились, поговорили, я узнала в том числе первопричины такой судьбы Дашиных родственников.

Надо понимать: ребенка мы принимаем со всей его семьей. Ситуация аналогична вступлению в брак: вместе с супругом получаешь кучу родственников, и можно воспринимать их по-разному, но относиться нужно как минимум ровно и желательно с уважением.

Ребенок, чьих родственников мы не можем даже мысленно принять, чувствует подвох в отношениях и не может довериться новой семье.

Но нам в силу нашего менталитета и привычки присваивать детей это сложно.

Еще один страх — что ребенок унаследует гены и тоже будет вовлечен в сферу преступности. Но это не так. А вот если ему говорить: «Вот, ты такой-сякой, это потому что у тебя родители такие», то это действительно оттолкнет вас друг от друга. Надо помнить, что его родители, родные дали ему не только такую сложную историю, но и в том числе его таланты, его умения, характер, внешность. Если вы будете это принимать, будет легче.

Бесконечное проецирование ("ты такой же, как твоя мать"), ссылка на гены и боязливые ожидания, что ребенок повторит судьбу своих кровных родственников, приводят в том числе к возвратам. Познакомьтесь с генетикой хотя бы на базовом уровне, послушайте наши лекции, и вы поймете, что ребенок вовсе не повторяет благодаря «генам алкоголизма или наркомании» судьбу отца или матери. Таких генов в природе не существует.

— Почему вообще нужны такие родительские сообщества, как клуб «Азбука приемной семьи» фонда «Арифметика добра»?

— ШПР все же не дают знаний и опыта в нужном объеме. Где-то отрабатывают ситуации методами психодрамы, например, родители погружаются в ситуации. Но это не везде происходит. Да и практики достаточной нет, а значит, нет глубокого погружения в тему.

Не хватает и общения, и получения родительского опыта. В курсах ШПР обычно недостаточно информации по детям-подросткам, детям с ОВЗ (особенностями здоровья), а ведь это и есть основной контингент детских домов! В детдомах 90% подростков и 9% детей с ОВЗ.

Поэтому недостаток знаний и опыта нужно добирать на сериях лекций и тренингов, в том числе, например, в нашем клубе «Азбука приемной семьи». И еще раз: крайне важно, что у нас есть возможность самим родителям обмениваться опытом.

— В приемных семьях обычно проходит процесс адаптации. Часто будущие приемные родители его страшатся уже заранее.

— Это объяснимо, ведь это действительно сложный период жизни семьи, всех ее членов. Секрет прост: надо быть готовым ко всему. Адаптироваться могут и приемные дети, и родители, и кровные дети — всем нужно будет заново угнездиться.

Эйфория, возникающая у некоторых родителей, которые мечтают, что сейчас превратят приемного ребенка в идеального, беспочвенна. Неправильно так себя настраивать.

Скорее, нужно сразу снять розовые очки и настраиваться на серьезную кропотливую работу. Вы можете помочь развить способности ребенка, но не сможете насадить не присущие ему таланты.

У меня, кстати, эйфории не было — наоборот, было ощущение, что нам будет невыносимо тяжело. Нам было тяжело, но выносимо. Мы поняли, что можем справляться с трудными ситуациями. Просто отступать было невозможно, мы столько лет к этому шли.

Я бы советовала родителям не бояться собственных проявлений слабости, отчаяния, усталости — это бывает. У вас будет появляться дикая усталость, и раздражение, и желание куда-то от всех спрятаться и никого не видеть и не слышать, и детей, и мужа. Надо понимать: да, когда-то накроет, и в эти моменты не нужно проявлять геройство и стоически это терпеть, а лучше и правда куда-то уехать на пару дней передохнуть или как-то переключиться. Лучше отсутствующая недолго мама, которая сможет отдохнуть, чем уставшая мама-агрессор. Приемные дети действительно вызывают в людях реакции, которых они от себя просто не ожидают.

— Недооценивается в этот момент часто и эмоциональное состояние кровных детей, а ведь про них нельзя забывать.

— Да, в этом направлении у многих приемных родителей бывают провалы. Ведь все внимание обращается на приемного ребенка, который болеет, которого нужно вытягивать психологически, реабилитировать, и семья для него — новый мир, его надо адаптировать… А кровный ребенок думает: «Что же случилось, почему мои мама и папа переключились на другого, почему они не обращают на меня внимания, что же мне теперь делать?»

В нашей семье тоже это происходило и происходит непросто. Хотя решение, что мы станем когда-то приемными родителями, к нам пришло давно и мы с мужем готовили к этому нашу кровную дочь Нэллу семь лет. Мы вместе обсуждали этот вариант, представляли себе, как это будет. И все равно, когда появились в семье приемные дети, все было не так уж легко.

У Даши, приемной средней дочки, было, например, сначала поведение кукушонка — желание выкинуть других птенцов из гнезда, но постепенно она и Нэлла смогли выстроить ровные взаимоотношения.

У нас, кстати, была сначала идея ко всем старшим детям в семье относиться одинаково, покупать всем одинаковые вещи, но постепенно поняли, что это не устраняет недовольство или какие-то претензии, равенства этим не достичь, и к каждому приходится искать индивидуальный подход. Но дети все равно смогут выстроить отношения между собой самостоятельно, хотя родителям, конечно, стоит держать руку на пульсе.

— Что должны знать родители, принимая в семью ребенка с особенностями здоровья?

— Думаю, важно для себя определить, готовы ли вы к этому, подумать, какие заболевания вас не пугают, поискать информацию. Ведь до сих пор к некоторым заболеваниям люди относятся стереотипно, знаний мало. Например, узнают, что у ребенка ВИЧ, и пугаются, думают, что он передается чуть ли не через кашель. Знаний обязательно надо набраться.

Очень будет полезно пообщаться с теми семьями, у которых есть дети с инвалидностью. Сейчас все чаще приемные родители готовы к такому решению и берут детей и с синдромом Дауна, и с ВИЧ, и с другими заболеваниями. В нашем клубе «Азбука приемной семьи», например, есть очень опытные приемные мамы с такими детьми. Полезно сходить к ним в гости, они, кстати, очень открыты и помогают новичкам, посмотреть, как живет их семья.

— Еще ведь и диагнозы, которые ставят детям, живущим в детских домах, часто неправильные, приписанные, и ребенок, который признан умственно отсталым, оказывается здоровым.

— Да, бывает гипердиагностика, когда у ребенка нет заболеваний, а бывает гиподиагностика, когда, наоборот, не все болезни у детей выявлены.

Но, действительно, зачастую бывает, что стоит «умственная отсталость» или «задержка психического развития», а на самом деле у ребенка просто педагогическая запущенность. В семье это постепенно выравнивается, ребенок совершенно меняется и становится здоровым, диагнозы снимаются.

Нередко диагнозы ставят в детских домах всем воспитанникам подряд, в том числе и потому, что это выгодно: сумма из бюджета на такого ребенка поступает более существенная. И потом семьям приходится тратить немало усилий, чтобы несуществующие диагнозы снимать. Это сложно. Хотя реабилитировать сирот с реальной инвалидностью, конечно, намного сложнее. Но, если есть цель помочь ребенку вырасти и есть поддержка окружения, сообществ, государства и благотворительных фондов, то все постепенно получится.

— К чему должны готовиться будущие приемные родители?

— Надо быть готовым махнуть рукой на кучу мелочей. Непомытые тарелки, грязные носки, плохо пахнет, неубранная комната… Если нет внутренней стойкости, чтобы это проживать (а ведь это все равно будет, подростки всегда так поступают и исправляются вовсе не сразу), может случиться беда и семья распадется. Подростков мотивирует на изменение ваш авторитет, а не крики и скандалы. И если для ребенка ваши взаимоотношения ценны, он начнет исправляться.

Важно не впадать в панику, понимать, что иногда в нашей жизни происходят сложные ситуации.

Нужна сильная концентрация на семье, на приемных детях и ваших взаимоотношениях с ними и готовность к неожиданностям. Я, например, совершенно не была готова, что родственники Даши находятся в заключении за очень опасные преступления. Для меня это был шок. И была серьезная работа, чтобы ребенка принять и не транслировать на девочку свои неконтролируемые страхи.

И это было правильно. Даша — умный, отзывчивый ребенок. Она привлекла меня своей житейской мудростью, которую не у всякого взрослого встретишь. И вкупе с желанием ей помочь это перевешивало, конечно. Но первый этап — принятие кровных родственников — был для меня очень тяжелым.

С Гошей были свои сложности. Он отказник с рождения и прожил в детдоме шестнадцать с половиной лет. В итоге он оказался совершенно неподготовленным к жизни, и была масса смешных бытовых ситуаций. В кофемолке он делал коктейль. Пользоваться бытовыми приборами не умел. Не закрывал входную дверь в дом — не понимал, зачем это надо. Когда он начал жить с нами, он засыпал нас странными вопросами: «А когда у меня заберут вещи на стирку?», «В какой день тут смена постельного белья?». Он привык к жизни в системе, теперь ему пришлось привыкать к обычной и естественной для нас всех жизни в семье.

Еще одна проблема Гоши, с которой мы боролись, — его воровство. Я понимаю, что он делал это, чтобы заработать авторитет у товарищей, очки для себя. Это было самоутверждение. Но с устоявшимися привычками трудно бороться. Прогресс громадный, он не ворует. Только изредка может сорваться и не устоять перед соблазном. А раньше, воруя каждый день, просто так жил. Полтора года мы уже решаем эти проблемы.

Или, скажем, мы все знаем, что дети, выходя из детского дома, начинают тратить свои накопления. Как правило, выпускник детского дома имеет на счету несколько сотен тысяч, накопления доходят до миллиона, и растрачивают их всего за несколько месяцев. Происходит это регулярно. Недавно узнала, что еще одна выпускница курируемого нашим фондом детдома за несколько дней истратила лежавший у нее на книжке 1 миллион рублей. Мы с Гошей эту проблему проговаривали много раз. И что сделал Гоша, когда ему исполнилось недавно в мае 18 лет? Он снял со своей карты несколько крупных сумм.

Надо понимать, что таких ситуаций может возникать множество на каждом шагу. Родитель должен быть достаточно ресурсным, чтобы уметь правильно, гибко выходить из сложившейся ситуации и помогать ребенку.

Читайте также
Видео
Больше видео