Неизвестные фотографии Софи Лорен и других героев итальянского неореализма 

На открытие выставки приехал сын фотографа Этторе Папалео, фотограф Андреа Папалео. В архиве его отца, снимавшего на киностудии Cinecitta больше сорока лет, никогда не выставлявшиеся и не публиковавшиеся снимки главных героев итальянского неореализма — , Марчелло Мастрояни, Федерико Феллини, .
В интервью Forbes Life Андреа Папалео рассказывает о своем отце, Этторе Папалео:
— Отец брал меня с собой на площадку, сколько я себя помню. Сначала все эти люди вместе работали, а потом вместе ужинали. К нам приходил Серджио Леоне, они с отцом готовили пасту. До сих пор, если речь заходит об итальянском кино, я вижу тарелку пасты. Ну и бутылку вина, конечно. Они жили одной большой семьей. Где, конечно, была жесткая иерархия. Как в настоящей семье. Во главе — режиссер и продюсеры. Затем актеры. Фотограф рядом, он должен хорошо знать сценарий, чтобы понимать, что происходит на площадке.
Иногда меня пускали в кадр. Помню, я пил воду из фонтана на Кампо-деи-Фиори. Что за фильм был, не знаю.
Мы вместе с отцом сидели в фотолаборатории, проявляли в темноте, печатали. Вместе ходили за пленкой. И вслед за отцом я пришел работать в кино. Все итальянские киносемьи ходят по кругу, дети вслед за родителями. Я делаю постпродакшн и визуальные эффекты, работаю в . И даже несмотря на то, что у нас максимальные бюджеты, самые современные технологии и лучшие режиссеры, то, что мы делаем сегодня, не идет ни в какое сравнение с тем, что наши родители делали на Сinecitta.
— Как отец стал фотографом? Как оказался в кино?
— В 15 лет отец стал подрабатывать в римском оперном театре, носил кофе актерам. Вообще-то мы из знатной римской семьи. Но к тому времени, после Второй мировой, от богатств семьи не осталось и следа. В Опере отец познакомился с фотографом, и стал помогать ему, отдавал пленки в проявку, носил штатив. Фотография так увлекла его, что отец одолжил у дяди друга фотоаппарат и поехал на электричке в Остию, к морю. Там он снял выброшенный отливом кусок дерева. Фотографировал весь день, при меняющемся свете, с разных ракурсов. Дерево превращалось в крокодила, в человека. Благодаря этим снимкам отца приняли в школу операторов.
Но нужно было зарабатывать на жизнь. Отец купил себе Vespa, старую камеру в комиссионке и стал папарацци. В этот момент стал кинематографической столицей. В отеле Excelsior остановилась (шведская кинодива, сыгравшая Сильвию в «Сладкой жизни» Феллини, — прим. Forbes Life). Отец другом устроили засаду в доме напротив. Ждали две недели. Дежурили круглые сутки, сменяя друг друга. У них был огромный zoom, который они смастерили из линз, которые достали у знакомого русского. Повезло отцу: он снял, как Анита Экберг принимает душ в своем номере и надевает «фортовую» ночную рубашку. Эту рубашку она возила с собой на все съемки и никому не показывала.
Когда отец отпечатал фотографии, он смутился: слишком они оказались откровенными. «Я понял, что эти снимки — не мои. Эти фотографии должны принадлежать Аните», — рассказывал отец. И вместо того, чтобы бежать в редакцию журнала, он отправился к Аните Экберг. Чтобы пробиться к ней, потребовалось два дня. Охрана отеля не пускала журналистов в лобби. Когда Экберг увидела снимки, то оценила отцовское благородство и в знак признательности познакомила его с Бернардо Бертолуччи. Они дружили много лет, и так отец стал одним из первый профессиональных кинофотографов.
— Какие качества нужны фотографу на съемочной площадке?
— Отец был кулибиным фотографии. Он постоянно экспериментировал с техникой, что-то менял, предлагал. Но на площадке превращался в тень. Всегда думал о том, как бы не помешать режиссеру и актерам. И на площадке, и в жизни был очень заботливым, старался сделать так, чтобы всем вокруг было хорошо. Он был одновременно и очень скромным, и простым, и с большим достоинством. Я думаю, это у него бабушки, она была графиней.
У отца был очень верный глаз, он выбирал лучшие ракурсы и сцены для съемки буклетов и афиш фильмов. За всю свою карьеру отец не издал ни одной книги, ни одного альбома и не устроил ни одной выставки. Я думаю, он как человек Dolce vita считал, что будет жить вечно, что он все успеет. Мы все-таки его уговорили. Стали в Америке готовить выставку, и тут отец почувствовал себя плохо. Когда мы вернулись в Рим, он уже был в больнице. Мы развесили его фотографии в коридоре, в палате. Люди ходили, смотрели, удивлялись: «Синьор Этторе, неужели это все ваши работы?» Перед смертью мы пообещали Этторе, что устроим выставку. Он до последнего не верил, что это конец. Говорил: «Не выключайте музыку, не гасите свет!».
У нас большой архив негативов и снимков, который предстоит разобрать. Отец мистифицировал негативы, говорил, они — рентгеновские снимки человеческой души. Там видно то, что скрыто на проявленной фотографии. И только сейчас, сканируя архив, я понял, что действительно, негатив показывает больше, чем это принято считать. Для меня это стало открытием, я учился профессии уже в цифровую эпоху. (Андреа Папалеа делал визуальные эффекты для фильмов «Ешь, молись, люби», «Ангелы и демоны», за фильм «Рим» HBO получил премию Emmy за лучшие визуальные эффекты, — ред. Forbes Life).
Совсем недавно я обнаружил дневники отца. Сейчас медленно их разбираю, читаю. Например, отец вспоминает, как они готовятся с Федерико Феллини к открытию выставки в Америке. Он рассматривает режиссерские эскизы. И пишет, что следуя за фантазией Феллини, чувствует каким по-детски непосредственным выдумщиком он был. Во сне он путешествовал по своему детству и проснувшись, записывал их, так появилась «Книга мечты». Эти мечты и стали основой фильмов Феллини.
В дневниках есть описание эпизода, как Феллини откладывает в сторону свой блокнот, кладет отцу руку на плечо и говорит с римским акцентом (хотя Феллини не был римлянином): «Знаешь, Этторе, а мне нравится, как ты снимаешь. Потому что когда ты работаешь, ты меня не достаешь».
Видео дня. Киркоров задолжал судебным приставам 70 млн рублей
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео