Ещё
Водонаева жестко ответила Володину
Водонаева жестко ответила Володину
Шоу-бизнес
Синоптики обратились к москвичам с предупреждением
Синоптики обратились к москвичам с предупреждением
Погода
Ребенка засосало в слив московского аквапарка
Ребенка засосало в слив московского аквапарка
Происшествия
В России запретили приложение iHerb
В России запретили приложение iHerb
Общество

Гуманизм под прикрытием 

Андрей Архангельский — об универсальных ценностях шпионских телесериалов Премьеры сразу двух шпионских сериалов — на «Первом канале» и НТВ — обозначили новую тенденцию в известном жанре. Общими усилиями выведен новый тип героя — шпион-гуманист, Штирлиц и пастор Шлаг в одном лице — отмечает обозреватель «Огонька» Советское кино любило шпионов, в отличие от российского; мы почти не видим ярких примеров жанра в 2000-2010-х, кроме эксплуатации старых сюжетов (как, например, сериал «Исаев» 2009 года про молодого Штирлица). Это можно объяснить. В советском кино шпионская тема мощно покоилась на идеологическом фундаменте — противостоянии двух систем; шпионский жанр «работал» именно в ситуации полярного мира, где есть «свои» и «чужие». С другой стороны, шпионское кино в советское время было лазейкой для более свободного высказывания художника; жанр в силу специфики мог позволить себе, что называется, человеческую сложность. Шпион вынужден контактировать с людьми, далекими от идеологии; так возникал некто «третий», который усложнял схему «свой-чужой». Классический пример — пастор Шлаг из «Семнадцати мгновений весны», который помогает Штирлицу не по идеологическим причинам, а во имя универсальных ценностей. Из российских шпионских сериалов 2000-х, пожалуй, стоит отметить только «Красную капеллу», но затем случился длительный перерыв. В связи с выходом на экраны сразу нескольких российских сериалов про шпионов можно говорить о возвращении жанра. Помимо "" этой весной состоялось сразу две премьеры — «Охота на дьявола» режиссера (НТВ) и «Волчье солнце» ("Первый канал"). Это говорит, во-первых, об усталости зрителей и авторов от многочисленных апологий сталинизма и криминала, каковыми и являются боевики на том же НТВ (вспомним хотя бы «Ленинград-46») или на «Первом». Во-вторых, и «Охота на дьявола», и «Волчье солнце» — что существенно — это впервые за долгие годы шаг «за пределы СССР», в рамках которого прежде и происходило действие художественного произведения. «Волчье солнце» — это  1920-х годов; «Охота» — это Европа конца 1930-х; тут помимо и  еще и Польша, и даже . Кроме того, в «Охоте» к привычной реальности «СССР» примешивается изрядная доля мистики; мистификация НКВД, конечно, это шанс хоть как-то разнообразить привычную тему, а также очеловечить образ спецслужб. Стоит отменить, что в «Охоте» — что редкость для российского сериала — прочитываются известные культурные архетипы. Например, поиск кристалла, от которого работает «гипотетический луч Филиппова», отсылает нас, конечно, к поискам Грааля или философского камня. Эта культурная подкладка трансформирует привычную закостенелую патриотику, превращая ее в комикс и даже в фарс. «Охота» более всего напоминает эпос — Беовульф или Старшую Эдду; тут целый шпионский мир богов и героев. За «Волчьим солнцем» угадывается другой архетип — странник, Одиссей. Вспоминается идея «примиренчества» поздних 1970-х, когда идеологического противника «тоже можно понять». Что теперь является главным мотивом героя шпионского кино? Во имя чего он теперь готов отдать жизнь? Единственное, в чем авторы «Волчьего солнца» и «Охоты» сходятся, — они больше не верят в идеологию как в универсальную ценность. Стало быть, они вынуждены искать какие-то другие мотивы. Одной из универсалий в «Охоте» становится месть — советская шпионка () хочет отомстить за убийство родителей-, а дальнейшее ее мало волнует. В качестве другой такой универсальной ценности в сериале выступает гуманизм. Главный герой Максим Левитин (Сергей Безруков) решает уничтожить смертоносный камень вопреки интересам всех государств и их спецслужб, включая и бывшую родину, — «во имя мира». Это нечто новое — так «высоко» не мыслил еще ни один герой русского сериала. В «Волчьем солнце» (снят в 2013 году) подпольным агентом советской разведки () движет прежде всего благородство: он не хочет быть холодной машиной убийства (хотя и вынужден иногда). «Не надо его убирать — погодите! Он ведь еще ничего не сделал. Я прошу вас не трогать жигана», — герой «Солнца» постоянно укоряет своих кураторов за излишнюю жестокость. Он же по своей инициативе вступает в диалог с идеологическим противником — белым генералом Рамовским. Герой не настаивает на исключительности советской идеологии, а опять же апеллирует к универсальным ценностям, пытаясь избежать жертв с обеих сторон. Итак, теперь в привычном жанре шпион — не фанатик, а посредник и гуманист. Не заложник чужих политических игр, а субъект, который берет ответственность за «мир во всем мире». Интересно еще и само пространство в новых шпионских сериалах. Это буквально междуречье, междумирье — не только в буквальном, но и в символическом смысле. Между государствами (как в «Солнце») или идеологиями (как в «Охоте»). В «Волчьем солнце» это буквально пространство между двумя еще только формирующимися государствами — Польшей и СССР. Оно разделено одной лишь речушкой, которую герои постоянно пересекают, отчего вспоминается миф о Хароне (перевозчик душ умерших через реку Стикс в Аид). Будущий мир ХХ века, каким мы его знаем, еще не до конца оформился; люди еще не совсем уверены в том, кто они и за кого. Красные тут неотличимы от белых, а революционеры — от бандитов; каждый выдает себя за другого. Главного героя зовут «поручик» — и трудно понять, кличка это или воинское звание. Банда аферистов, которая заняла монастырь и выдает себя за слуг божьих, такое возможно только в междуречье. В «Охоте» также особой разницы между шпионами нет. Нам интересно следить за каждый шагом героя потому, что любое его решение, в том числе и моральное, принимается «по ситуации», а не в соответствии с директивой из центра. Что характерно, и в «Солнце», и в «Охоте» посредниками между разными мирами являются контрабандисты. Жизнь — это контрабанда, напрашивается метафора, она возможна только как «шанс» при посредстве тех, кто обычно находится по краям «закона». Только благодаря идеологической трещине, расщелине и возможен мир человеческого; многочисленные «хароны» переправляют живых с одного идеологического берега на другой. Естественно, сюжетные натяжки в обоих сериалах вопиющие — сказывается огромная прореха на том месте, где должен был бы царствовать сценарист, но его место обманом или силой захватил продюсер. Сюжеты обоих сериалов построены по принципу «случайно в кустах стоял симфонический оркестр». Авторы играют в игру «все сходится». Особенно этим грешит «Волчье солнце»: случайно на рынке (!) герою встречается жена его главного оппонента — Рамовского, которая случайно оказалась на советской территории; случайно ее ребенок болен — этот бронепоезд случайностей всегда на запасном пути. И все же при всем том мы можем говорить о заметном усложнении темы и поисках нового языка в нашем шпионском кино. Русский сериал, видимо, полностью исчерпав все прежние опробованные модели, приготовился к новому прыжку: куда это все долетит, покажет время.
Видео дня. Как маленькой москвичке удалось сбежать от маньяка
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео