В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

«Золотая маска»: Дядя Ваня проснулся в Беловежской пуще

«Дядя Ваня» в постановке , показанный на «Золотой маске», лишний раз подтвердил: в воронежском Камерном театре на все имеют свой и незамыленный взгляд. Чехов всякое повидал, куда только не отправляли его несчастных героев, но варианты еще возможны.

«Золотая маска»: Дядя Ваня проснулся в Беловежской пуще
Фото: Московский КомсомолецМосковский Комсомолец

«Сцены из деревенской жизни» разыграны в чистенькой и безликой деревянной постройке, словно подобранной художником из того, чем богаты нынешние сетевые магазины. Стены из древесно-стружечной плиты, освоенной еще умельцами 70-х, укрепили устои дореволюционной жизни, прочитанной сообразно другим временам. На заднике — фотообои с изображением то ли лося, то ли оленя. Почти по Треплеву: люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени... Поголовье оленей из фанеры пополнится на наших глазах. Его плоские особи постепенно заполнят сцену. Невольно начинаешь их пересчитывать — один, два, ... девять. Дотянуть бы до пятнадцати. Тогда восторжествует единый могучий Советский Союз, братство республик и его последующий распад. Назойливо звучащий хит 70-х «Беловежская пуща» Пахмутовой и Добронравова подкрепляет это ощущение. Все здесь советское - люди, нехитрый быт с эмалированной посудой, баком горячей воды...

Видео дня

На нарах как обитатели горьковской ночлежки возлежат герои осовеченого Чехова. Потертого вида господа - Астров, Вафля и Войницкий — рифмуются и с шукшинскими выпивохами. «А поутру они проснулись» в вытрезвителе и себя не помнили. все пытались разобраться, как там оказались. Приметы советской эпохи настолько сильны, что у просвещенных зрителей мгновенно возникают ассоциации с пьесами . А уж Астров, которого просто и хорошо играет , в грубом свитере геолога - настоящий вампиловский тип из «Утиной охоты».

Сквозь занавеску душевой кабинки, словно построенной на сотках дачного кооператива, просматриваются волнующие всех мужчин очертания обнаженной Елены Андреевны. Сладкая она штучка! Блондинка с алой лентой в волосах. В исполнении Елена Андреевна напоминает роковую красотку Светланы Светличной из «Бриллиантовой руки», соблазнявшую стопроцентно советского героя . Шубку Елена Андреевна накидывает прямо на купальник вызывающего алого цвета. Темные очки, крем для загара, который она лениво намазывает на красивые ноги — все выдает в ней нездешнюю женщину, сошедшую со страниц запретных в СССР модных журналов, тайно вывезенных из загранки. Костюмы придуманы лично Михаилом Бычковым.

Дядя Ваня, он же Войницкий, в исполнении — яркий представитель рефлексирующей советской интеллигенции. Жизнь его не удалась. Появление такой редкой птицы как прекрасная Елена слегка всколыхнет его спячку. Но существенно жизнь уже не изменить. Он — милый, симпатичный человек, слегка прибитый однообразной чередой дней, загубленными надеждами. Вслед за Еленой Андреевной Войницкий начнет неловко танцевать шейк. И тут уж нет сомнений в том, какое время на дворе.

Мать Войницкого Мария Васильевна в исполнении - колоритная дама. В дурацком красном берете и трениках она прижимает к животу подушку, внимает каждому слову профессора Серебрякова. Для нее он - непререкаемый авторитет. Няня в халате технички, потчующая всех водочкой, - это фантом наших школьных времен.

Соня в исполнении напоминает тростинку на ветру. Она тоненькая как ниточка, сущий ребенок, которого успела высосать жизнь. С «Беловежской пущи» в ее исполнении и начинается спектакль, а потом заканчивается, когда она истошным голосом завопит так, что захочется Соню прибить. Песни советской поры на протяжении всего спектакля несутся из допотопной радиолы. И так захочется тишины, хоть на мгновение. Добивался ли такого эффекта постановщик — бог весть. Но то, что с музыкой у нас беда в театре и кино, очевидно. Ее используют без меры, забивая пустоту.

После спектакля пришедшие на спектакль старшеклассники спрашивали друг у друга: кто читал «Дядю Ваню»? Выяснилось, что никто. Но пьеса Чехова им показалась занятной, не нудной - уже хорошо. С нее не убегали в антракте. «Дядя Ваня» из Беловежской пущи может нравится или нет, но он живой. А вот про Чехова или мимо него — это уже вопрос вкуса. Есть в нем что-то специально придуманное, не ставшее космосом и неизбывной болью самого режиссера. Хотя требовать этого - безнадежно устаревшая причуда.