«Золотая маска»: Октябрьскую революцию завезли из Омска 

«Золотая маска»: Октябрьскую революцию завезли из Омска
Фото: Московский Комсомолец
Омский академический театр драмы представил на «Золотой маске» спектакль малой формы «Мария» по малоизвестной пьесе . Она почти не ставилась, как и предчувствовал ее автор. Что-то у него с ней не складывалось, так что бесконечно приходилось текст переписывать.
Можно считать «Марию» вполне «датским спектаклем», поставленным в преддверии 100-летия Октябрьской революции. Событие эпохальное, и пока у нас не до конца осознали, как к нему относиться. Главный режиссер омской драмы ничего хорошего в революционном Октябре не увидел. Он возглавляет прославленный коллектив, всегда считавшийся одним из сильнейших в стране, с 2009 года, а до этого работал там очередным режиссером. Кажется, что еще нигде он так долго не задерживался. Всю свою творческую жизнь был странником, менял города и театры, считался образцовым тюзовцем, но, возможно, нигде не чувствовал себя своим. За последнее время Цхвирава уже не раз обращается к временам Гражданской войны. Только в  в 2012-ом он поставил булгаковский «Бег». Общая тональность этих спектаклей похожа. Они о нашествии варваров и способности или не способности остальных оказывать им хоть какое-то сопротивление.
Омск был центром белой эмиграции. Там до сих пор витает дух Колчака. В самом театре, а это одно из красивейших зданий театральной , есть так называемая ложа Колчака, подобная императорским или правительственным. Иногда история находит пошлейшее преломление. Достаточно увидеть один из омских ресторанов, фасад которого украшен скульптурой Колчака. 60-летний Цхвирава — человек другой культуры. Он из тех редких режиссеров, которые не выйдут на сцену во время репетиции в той обуви, в которой только что перешагивали через лужи. И к литературному первоисточнику отношение соответствующее. Цхвирава — человек классической школы, ученик , не склонный к революции ради революции. В этом есть свои плюсы и минусы.
Зрители размещаются прямо на сцене и оказываются в мрачном и пыльном пространстве, задрапированном тряпьем. Все это производит впечатление добротной монументальности и консерватизма (художник-постановщик  — номинант нынешней «Маски»). Мешковина откидывается, и в оконцах появляются герои Бабеля, что придает им несколько сказочный вид. Послереволюционный Петроград напоминает разрушенный мир Диккенса. Одна только нянька в исполнении Натальи Василиди чего стоит. Но, пожалуй, именно она произнесет самые убедительные слова о том, что происходит: баб полон дом, а ребенков нету, одна воевать пошла, без нее некому, другая шатается без пути, как это может быть — дом без ребенков. Здесь всем не до «ребенков», самим бы уцелеть. Инвалиды, рабочие, полотеры, быший князь… Уже и не разберешь, кто есть кто. Все оборванцы, разве что аристократические манеры выдают былую социальную принадлежность.
Генерал царской армии Муковнин в исполнении прекрасного артиста Валерия Алексеева напоминает деда, доживающего век за мемуарами. Что еще он может в такое время? Одна из его дочерей Мария ушла на фронт, подалась к большевикам. Мы так ее и не увидим. Мария как фантом: вот-вот должна явиться, но вместо нее придет красноармеец с весточкой и подарками. С отцом живет сестра Марии — Людмила (Юлия Пошелюжная), Люка, как ее называют. Красивая, рыжеволосая, она прожигает дни несообразно времени, как будто ни голода, ни холода, ни революции нет. За ней ухаживает еврей-спекулянт Дымшиц ( номинируется на «Золотую маску» за роль второго плана). Евреи все-таки лучше кокаинистов — так она считает. Дымшиц хотя бы провиантом снабдит, и то польза. С ним Люка и отправится в загул, а потом будет выброшена за дверь, изнасилована мразью, которой кишит революционной Петроград, и отправлена в ЧК. В финале Дымшиц появится в современной костюме и галстуке как символ того, что хам лишь меняет обличье. Он может прикинуться демократом, но суть прежняя. Очень лобовая метафора.
Хам в «Марии» уже не грядущий, как у Мережковского, а буквальный, наступивший по всем фронтам. Он торжествует, насилует, хозяйничает, выходит из лачуг. Открывающееся в финале перед зрителями пространство партера с красными креслами и люстрами воспринимается как мир дворцов, в который врывается всякий сброд, и кухарки начинают управлять государством. Всем благородным придется потесниться. Никаких перемен в обозримом будущем не предвидится. Век хамства и ненависти — это надолго.
Видео дня. Житель Тулы сдаёт себя в аренду за 689 рублей из-за скуки и спора
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео