Ещё

«Наукой должны руководить ученые»: предвыборное интервью Алексея Хохлова 

Фото: Индикатор
Как нужно реорганизовать состав РАН и реформировать саму Академию, кто должен принимать решения о финансировани науки и откуда его можно привлечь, как правильно коммерциализировать науку, выводить российские вузы в топ-100 мировых университетов и повышать уровень российских научных журналов, в интервью Indicator.Ru рассказал доктор физико-математических наук, академик РАН, проректор МГУ Алексей Хохлов.
— Алексей Ремович, почему вы решили принять участие в выборах?
— Все журналисты задают мне первым именно этот вопрос. В конце марта выборы президента Российской академии наук не увенчались успехом. Я начал продумывать, как, с одной стороны, Академии выйти из той ситуации, в которой она оказалась. С другой стороны, я начал думать о возможности своего выдвижения. У меня есть определенный опыт работы в разных ипостасях. Я уже почти десять лет работаю в президиуме РАН и хорошо знаком с тем, что представляют собой академические институты. Я почти 30 лет руковожу большой лабораторией в ИНЭОСе (Институт элементоорганических соединений РАН, — прим. Indicator.Ru). У меня есть опыт работы в ректорате МГУ, я председатель Совета по науке при министерстве образования и науки, состою в научно-координационном совете ФАНО, совете по науке и образованию при президенте Российской Федерации. Я представляю, что нужно делать Российской академии наук, чтобы развиваться в меняющейся реальности. Я сформулировал программу, обсудил ее с коллегами, она им показалась интересной, и я решил выдвигаться.
— То есть к участию в выборах вас подтолкнули именно несостоявшиеся в марте выборы? Или вы уже до них думали о том, чтобы в будущем баллотироваться?
— Я поддерживал Владимира Фортова на выборах 2013 года в противовес старой линии, которую олицетворял Юрий Осипов. Считаю, что именно упорство прежнего руководства Академии в проведении консервативной политики является одной из причин реформы 2013 года. Перед весенними выборами 2017 года я говорил с Владимиром Евгеньевичем (Фортовым, — прим. Indicator.Ru), он в принципе соглашался с большей частью моих доводов, что должна быть реформа, что ее нужно проводить быстрее, что нужно преодолевать инерцию, которую за четыре года преодолеть не удалось. Фортов с этим соглашался, и я надеялся, что ему удастся двигаться в этом направлении. Но случилось то, что случилось. В этой ситуации стало понятно, что у РАН есть шанс сохраниться только если реформистские силы внутри академии наконец проявят себя. На самом деле, я держал в уме других кандидатов, настроенных так же, как и я. Я их спрашивал, будут ли они выдвигаться, но никто не решился. И я решил, что выдвигаться буду я.
— Как вы оцениваете свои шансы стать главой Академии?
— Моя задача состоит в том, чтобы те идеи, которые я сформулировал, донести до максимально широкого круга членов Академии и всего научного сообщества. Я уверен, что мои идеи правильные и этот путь для РАН — единственно возможный. И я постараюсь убедить в этом своих коллег.
— Кто из кандидатов с наибольшей вероятностью станет президентом РАН?
— Сейчас заканчивается стадия выдвижения. Дальше последует процедура согласования с правительством. Я не знаю, кого согласует правительство, какие программы кандидаты подготовят. Я свою программу обсуждаю с коллегами, с теми, кто меня выдвинул. Сейчас около 100 человек поставили подписи за мое выдвижение, и это активные сторонники, я с ними в постоянном контакте, предлагаю им определенные варианты программы, они высказывают свои замечания. Пока я не видел каких-либо развернутых программ у других претендентов. Поэтому не могу сказать ничего о шансах кандидатов.
— Я вас спросила об этом потому, что мы недавно общались с одним из кандидатов и он без колебаний назвал фамилии двух наиболее вероятных претендентов: Панченко и Красников.
— С моей стороны было бы неэтично называть какие-то фамилии.
Сейчас единственный возможный порядок действий такой: формулировать свою программу и убеждать коллег в том, что она оптимальна. Поддерживать просто за красивые глаза… Я этого не понимаю. Поддерживать надо за что-то. Поэтому я стараюсь сформулировать ясную и цельную программу, по которой можно было бы высказываться, чтобы это не были общие слова, чтобы это была конкретная программа действий.
— Авторы ста подписей в вашу поддержку — это и есть реформистские силы внутри Академии?
— Думаю, что не только они. Кто-то выразил открытую поддержку, кто-то предпочтет поддержать при тайном голосовании. Те, кто меня открыто поддержали, агитировали кого-то еще. Я обмениваюсь информацией с теми людьми, которые меня выдвинули, они видят, как видоизменяется программа. Именно на них и надо опираться, если мы хотим что-то изменить в Академии. А то, что она не может и не сможет существовать в старом состоянии, всем очевидно.
— В своей программе вы активно критикуете работу президиума и предлагаете его реформировать. Что конкретно вы предлагаете делать? И не скажется ли такая риторика на поддержке со стороны академиков?
— Я пытаюсь донести свое мнение до членов РАН и не пытаюсь подстроиться, понравиться кому-то. Я глубоко уверен в том, что говорю правильные вещи. То обстоятельство, что президиум Академии весьма архаичная организация и что там нужно все по-новому и современному организовывать, несомненно. Если это кому-то не нравится, то что поделаешь… Думаю, что этот коллега за меня и так не проголосует.
Я знаю, что достаточно большая доля членов РАН думает так же, как и я. И эта доля должна быть оформлена в виде определенной силы, которая будет влиять на ситуацию внутри Российской академии наук. Мои единомышленники понимают, что нужно реформировать Академию, что так дальше продолжаться не может. И эта сила должна прозвучать, в том числе и на выборах.
До сих пор у людей, нацеленных на реформы, а их в Академии много, не было должного организационного оформления в РАН. А оно должно быть.
— Как, на ваш взгляд, Академии следует встраиваться в Национальную технологическую инициативу (НТИ), взаимодействовать с Агентством стратегических инициатив (АСИ)?
— РАН знает, какие академические институты какой тематикой занимаются. Академия также получает информацию о том, что нужно делать в рамках НТИ, какие проекты поддерживает АСИ. Казалось бы, РАН должна быть посредником, который устанавливает связи между представителями академического сектора и заказчиками разработок. Это надо делать путем создания компактных рабочих групп по каждой проблеме, в которых представлены ведущие специалисты. И в этих группах не надо заслушивать многочасовые парадные доклады, после которых все с удовлетворением расходятся. По каждой проблеме надо вырабатывать четкий план работы с промышленными компаниями, определять оптимальную организационную форму сотрудничества.
В своей программе я предлагаю организовать в штате президиума РАН специальный рабочий орган — экспертную коллегию. Члены коллегии должны быть компетентными специалистами в своей области науки или технологий и работать в президиуме на постоянной основе. Они должны эффективно аккумулировать исходящие от членов РАН предложения в своей области, сопровождать разработку соответствующих научно-технических программ и их прохождение в органах государственной власти, научных фондах и институтах развития. В частности, это касается НТИ и АСИ.
— Недавно было совместное заседание президиума, ФАНО и АСИ. Это означает, что Академия начала меняться или это президиум хотел показать, что не отстает от жизни?
— Одним-двумя заседаниями, конечно, дело не может ограничиться. Это были парадные доклады, не это нужно. Нужно садиться и решать вопросы по-деловому, без лишних слов и с ответственностью за то, что предлагается. Если есть проект, который может финансироваться в рамках НТИ, нужно понять, что в этот проект может привнести тот или иной институт или вуз. Обязательно в этих группах должны быть представители бизнеса, то есть конечные заказчики. Они могли бы поправить ученых, если те слишком уходят в теоретизирование. Тут должен быть баланс.
— Тот же вопрос про Стратегию научно-технологического развития. Какова роль РАН в СНТР?
— Там много вещей, которые привлекательны для Академии и других организаций, связанных с наукой. Сначала будут определяться приоритетные направления. По идеологии Стратегии они должны отвечать на большие вызовы. Большие вызовы это не что-то застывшее, они меняются с течением времени. Например, 150 лет назад самым большим вызовом в Нью-Йорке была проблема конского навоза и куда его девать, поскольку там работало слишком много извозчиков.
Во-первых, большая роль Академии состоит в актуализации больших вызовов. Академия должна видеть, какие направления развиваются и говорить о том, что они важны, могут использоваться для решения больших вызовов и являются приоритетами. Формулирование приоритетных направлений — прерогатива в том числе Академии наук.
Во-вторых, будут советы по приоритетным направлениям. Именно они должны принимать решения о финансировании того или иного проекта. Очень важно, что такие решения будут приниматься на межведомственном уровне. До сих пор каждое министерство могло незави