Ещё
«Аэрофлот» прервал молчание после захвата самолета
«Аэрофлот» прервал молчание после захвата самолета

Латвия: признание агента из «мешков» КГБ 

Фото: Аргументы Недели
20 декабря Национальный архив Латвии опубликовал ранее засекреченные документы КГБ ЛССР. В числе агентов столь серьезной организации значился известный в Латвии писатель Николай Гуданец. «Аргументы Недели» решили поговорить с писателем на эту тему. Николай не отказал.
— Николай, а вы считаете, что правильно было опубликовывать эти документы? Нужно ли копаться в прошлом?
— Да, считаю, что нужно. Люди должны знать. Уверен, что это нужно было сделать гораздо раньше. На сегодняшний день опубликовано только 43тыс. «фамилий». А было таких «агентов» гораздо больше. Обещают, что в мае 2019 года будут еще опубликованные списки.
— Откровенно. А как у вас началось сотрудничество с такой «страшной» организацией?
— Почему «страшной»?
— Думаю, что у большинства населения, «люди в костюмах» вызывали ужас?
— Думаю, что многие не имели реального представления о КГБ. Это были обычные чиновники, которые умели общаться с людьми и получать определенную информацию. Были такие агенты, которые работали «на совесть», но со мной дело обстояло иначе: я был агентом КГБ ЛССР, завербованный в 1982 году сотрудником 5 отдела. Знаете, чем занимался этот отдел? Работал с творческой интеллигенцией. Еще он «назывался» отделом по борьбе с «идеологическими диверсиями». Итак, осенью 1981 года мне позвонили и пригласили на встречу. Помню, что она проходила в помещении ДНД (добровольная народная дружина –пр. «АН»). Конечно, беседу проводил офицер КГБ. Проводил очень осторожно, спокойно: расспрашивал меня о сослуживцах, собратьях по перу. Я отвечал спокойно. Ничего «вредного» для коллег я не говорил! Именно! Точно могу сказать, что никому я не навредил! Да, я сожалею, что работал на КГБ, и считаю себя замаранным. Совесть мучает!
— Но вы же могли отказаться! Или не могли?
— Были люди, которые отказывались! Но я не отказался. Почему? Делал это исключительно из любопытства, а не из корысти. Похоже, что я человек азартный. И когда мне предложили дать «подписку» — согласился. Зачем мне сейчас врать и приукрашивать? Да, на меня есть «карточка» в архивах КГБ и я признаю, что работал!
— Николай, но есть в этой картотеке и высокопоставленные чиновники Латвии. Но они молчат! Думаю, что, простите, чихают на мнение народа. Вам, зачем такое признание?
— Понимаю… Но это их исключительно дело! У меня есть четкое свое мнение: для меня это не очень красивое прошлое, которое тяготит. И своеобразный выход — признание!
— Почему на вас обратили свой взор сотрудники КГБ?
— Я позволю себе напомнить, что 5 отдел работал с творческими людьми, а я был молодым, но перспективным писателем, поэтом. В 1980 году издал первый сборник стихотворений. Карьера развивалась. Это не могли не заметить люди из органов. Более того, я всегда был откровенен: часто высказывал антисоветчину. Прекрасный «материал»!
— А сколько вы отработали агентом?
— Девять лет.
— И в чем заключалась ваша работа?
— Я давал характеристики знакомым. Но такие, которые могли бы сыграть положительную роль при приеме в ЦК, например. Думаю, что сотрудники КГБ прекрасно понимали, что я их «вожу за нос».
— Николай, извините, но сотрудники такой организации, явно не глупые люди. Если они понимали, то почему не «отказались» от вас?
— Видимо, им было это выгодно. Я уже говорил, что это были чиновники. Им важно было все записать, иметь мои письменные показания, чтобы отчитаться. Отчитаться перед начальством за проделанную работу.
— Хорошо, пусть так… Вы получали деньги за свою работу? Может, вам «органы» в карьере помогали?
— Нет, ничего мне не платили. Более того, существовал пункт 4.12! В нем говорилось: « Агенту, независимо от основы его вербовки, должны быть присущи честность, верность обязательствам, данным органам госбезопасности. Своевременно пресекаются любые возможные попытки агента использовать связь с органами КГБ в корыстных, тем более в преступных целях, для подстрекательства людей к совершению уголовно наказуемых действий». И этот пункт справно выполнялся! Я слышал, что были определенные финансы для поощрений, но они частенько не доходили до агентов: сотрудники органов сами делили их между собой. Я точно ничего не получал!
— Николай, но у меня есть сомнения: как мог стать бармен, например, митрополитом? Объясню, человек работает барменом и сотрудничает с КГБ… Выполняет свою работу на «отлично» и его карьера в « религиозной сфере» развивается замечательно! Я говорю о конкретном человеке, который есть в списках КГБ. Думаю, что без помощи органов тут не обошлось! И это не один пример!
— Возможно. Но я этого не знаю! Я рассказываю о том, что ведаю. Итак, весной 1991 года мне сказали, что я нахожусь в подчинении КГБ ЛССР, которое переподчинили Совету министров Латвийской ССР. И тут я получил конкретное задание: внедриться в Русскую общину Латвии. Помню, что меня это развеселило: я спросил, дадут ли мне парабеллум. Больше меня никуда не вызывали.
— Так все просто? Взяли и отпустили?
— Судите сами! Я живу спокойно и работаю. Никаким наказаниям я не подвергался. Все это сказки! Сказки, что КГБ мстит! Я знаю многих людей, которые не соглашались сотрудничать, спокойно выходили из «игры» и дальше жили спокойно.
— Вы жалеете о таком сотрудничестве?
— Я не жалею о полученном опыте. Мне не перед кем каяться, никто из-за меня не пострадал. Но если бы была возможность начать сначала, то я бы отказался от такого сотрудничества. Еще. Экс-начальник КГБ, последний министр внутренних дел ЛССР, генерал — майор Бруно Штейнбрик говорил: « К тому моменту, когда Латвия стала независимой, в «мешках ЧК» оставили всякую ерунду — так, чтобы новым властям скучно не было. А главную информацию, картотеку с фамилиями реально важных агентов, вывезли». Думаю, что это так.
— Спасибо, Николай, за откровенный разговор и за смелость.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео