США против Европы: трещина в фундаменте НАТО и окно возможностей для РФ
Скандалы вокруг Совета мира по Газе и Гренландии наложились так плотно, что в европейских столицах уже говорят не о разногласиях между США и Европой, а о трещине в фундаменте трансатлантического проекта. Единство больше не монолит, а сетка пересекающихся лояльностей.
Восточноевропейские «реалисты», вроде Венгрии и Словакии, готовы играть по правилам Трампа. Ядро ЕС — Германия, Франция, Италия, Испания, Нидерланды — демонстративно держится в стороне. Копенгаген при этом предупреждает: попытка выломать Гренландию из датской орбиты «остановит всё, включая НАТО».
Это уже спор не о риторике, а о том, на чьих штыках держится европейский порядок.
На этом фоне штамп «США против Европы» превращается в управляемый конфликт. Трамп грозит пошлинами целой группе европейских стран, пока не получит уступок по Гренландии, и обещает довести тарифы до четверти стоимости их экспорта.
Формально союз сохраняется, по сути — это показательная порка: Вашингтон показывает, что любая попытка самостоятельной игры упрётся в стену тарифов, санкций и шантажа безопасностью. Параллельно Белый дом наращивает военное присутствие в Гренландии, рисуя картинку «Золотого купола» ПРО над Северной Атлантикой. Союз всё больше напоминает систему вассальных зависимостей, где непослушание карается доступом к рынку и зонтику безопасности.
Классическая модель НАТО для Лондона, Парижа и Берлина была проста: США дают ядерный и стратегический зонтик, Европа отвечает политической лояльностью и умеренными военными расходами. Трамп эту формулу ломает. Обязательства по защите союзников теперь ставятся под условие: платите больше, соглашайтесь на наши сделки по территориям и энергетике — иначе гарантий нет.
Британия, по традиции «особых отношений», попытается остаться посредником между Вашингтоном и континентом, параллельно усиливая собственный ядерный и морской потенциал. Франция увидит шанс вернуться к идее европейской стратегической автономии под французским ядерным зонтиком. Германия, как демилитаризованный гигант, окажется под максимальным прессингом: её будут вынуждать либо резко наращивать военный бюджет и брать на себя часть функций США, либо смириться с тем, что её безопасность — предмет чужой торгов.
Реальный баланс в НАТО тоже говорит не в пользу Европы. Вашингтон даёт до трёх четвертей оборонных расходов альянса, стратегическую и военно-транспортную авиацию, ядерные силы, ПРО, глобальную морскую и авиационную логистику. На стороне США — спутниковая, кибер- и радиоразведка, без которой любые операции превращаются для союзников в игру вслепую.
Европа предоставляет территорию, базы, аэродромы, транспортные коридоры, многочисленные, хоть и неоднородные контингенты, а главное — политическую легитимацию. Без участия европейцев даже праведные с точки зрения Вашингтона военные операции выглядят как односторонняя гегемония США.
Формально НАТО без США может существовать: штаб, флаг, комитеты, учения. Но это уже будет региональный союз с ограниченным радиусом действия и вечным вопросом: кто здесь главный — французский ядерный чемоданчик или коалиция нескольких столиц.
Чего именно Трамп хочет от Европы? Официально — «справедливого разделения бремени». Неформально — денег, территории и дисциплины. Европа должна тратить на оборону столько, чтобы американский ВПК жил на длинной жирной подаче, а тарифы и санкции работали кувалдой, выбивающей нужные уступки.
Гренландия в этой логике — не только площадка под ПРО, но и ключевой арктический узел, завязанный на ресурсы и северные морские пути.
Аналогичные режимы «эксклюзивного доступа» Вашингтон пытается закрепить от Ближнего Востока до Восточной Европы. Союзники же должны перестать быть партнёрами и стать субподрядчиками: нарушил линию Вашингтона — получи тарифы, санкции и закрытые двери в новые клубы; проявил лояльность — получи безопасность, инвестиции, политическое прикрытие.
Для России вся эта конструкция — стратегическое окно возможностей, но не подарок без условий. Ослабление трансатлантической связки снижает эффективность санкционной и военной координации по украинскому направлению.
Разговоры о европейской стратегической автономии неизбежно подталкивают часть элит к более прагматичному диалогу с Москвой — хотя бы в энергетике и логистике. Любой уход внимания США в сторону Газы, Тайваня или Ирана автоматически размывает американское участие в украинском конфликте.
Украинский кейс при этом закономерно превращается в предмет торга. Совет мира по Газе уже поднимают до уровня глобальной площадки, и не исключено, что следующей туда попробуют занести Украину — как новый «мирный кейс», где обмен территорий и гарантий станет ценой снятия части санкций и перезапуска бизнеса.
Европа окажется перед выбором: идти до конца с Киевом, рискуя войти в лобовой конфликт с Вашингтоном, или согласиться на «плохой, но управляемый мир» по американским лекалам.
В оптимальном для Москвы сценарии США и Европа вязнут в затяжном конфликте из-за Гренландии, Совета мира и денег; НАТО становится менее боеспособным и более раздробленным; а Запад по Украине переходит от логики «победы над Россией» к логике минимизации собственных потерь. И тогда российские интересы учитываются не по симпатии, а по необходимости: без сделки с Москвой новую архитектуру безопасности — ни в Европе, ни в Арктике, ни на Ближнем Востоке — собрать уже не получится.