Войти в почту

«У врага два пути — плен или смерть» Боец российского спецназа — об операциях в Донбассе и сражениях под Киевом

«У врага два пути — плен или смерть» Боец российского спецназа — об операциях в Донбассе и сражениях под Киевом
© Lenta.ru

Город Угледар на южнодонецком направлении специальной военной операции (СВО) стал местом ожесточенных боев между российскими военными и бойцами Вооруженных сил (ВСУ). На днях морпехам Тихоокеанского и Балтийского флотов удалось почти без единого выстрела занять несколько позиций под Угледаром — однако город пока не взят. Сегодня там сражаются самые разные российские подразделения, включая армейский спецназ. Один из его бойцов с позывным Солдат рассказал «Ленте.ру» о своей службе в зоне СВО, боевых операциях и судьбе пленных украинских военных.

Боец с позывным Солдат: Мне 35 лет, я родился и вырос в . В детстве я занимался в школе искусств — пел в хоре, участвовал в театральной труппе, мечтал стать актером. Но в 14 лет пришлось идти подрабатывать на стройку — нужны были деньги, так что на искусство времени и сил стало не хватать. А потом, в 18 лет, меня призвали в армию, что изменило всю мою жизнь.

«Лента.ру»: Как проходила ваша служба в армии?

Срочную службы я проходил в подразделениях воздушно-десантных войск в , после подписал контракт и стал разведчиком. А в 2019 году меня распределили в армейский спецназ. Там большую часть времени занимали изнурительные тренировки — ими мы постоянно поддерживали себя в состоянии боевой готовности.

Эти тренировки были очень непростыми, но то, как они необходимы, я понял, когда столкнулся с первыми же по-настоящему серьезными боевыми задачами.

Какие из них вам запомнились больше всего?

Я был в , служил там девять месяцев в группировке в районе города Дейр-эз-Зор. В то время моей главной задачей была разведка дислокации курдских подразделений по направлению к городу Аль-Букамаль. Я не могу раскрывать подробности тех операций, но расскажу один любопытный факт.

Помимо противника, мне и другим бойцам тогда очень досаждали сколопендры — ядовитые и опасные многоножки

Они лезли к нам в спальники, в любые щели в палатках, забирались в берцы. Моя нынешняя служба в зоне СВО тоже чем-то напоминает тот, сирийский, период, только на смену сколопендрам пришли крысы, лягушки и насекомые, которых в окопах бывает очень много.

«Противника отличают агрессия и татуировки»

Каковы ваши впечатления от службы в зоне СВО?

Я здесь уже довольно давно, но привыкнуть к происходящему сложно: многие воспоминания о тяжелых боях, наверное, останутся со мной навсегда. Например, однажды я лежал в окопе под минометным огнем — от постоянных взрывов у меня гудело в ушах.

В какой-то момент я просто потерял счет времени и лишь потом понял, что по мне вели огонь из минометов около девяти часов

Еще в память врезались удивительные контрасты, когда бесконечно долгие и тяжелые дни в солдатских окопах сменялись расквартировкой в роскошных домах богатых людей. Но задерживаться там долго и тем более отдыхать мне никогда не приходилось — я приехал не на курорт.

Какие задачи армейский спецназ сегодня выполняет на Украине?

Мое подразделение штурмует конкретные территории, занимается их зачисткой. Схема всякий раз примерно одинаковая, механизм освобождения участка отработан и налажен, в нем каждый знает свою роль. Освобождение населенного пункта начинается с артподготовки — мы корректируем работу артиллерии.

После того как артиллерия отработала по объектам противника, на место выдвигаемся мы вместе с танками и бронемашинами. На этом этапе очень важно получить полный контроль периметра, чтобы диверсионные группы противника не смогли сорвать наши планы.

При этом стоит отметить: мы не пытаемся освободить каждый конкретный дом — вместо этого точечно выявляем бойцов Вооруженных сил Украины. Самых радикальных из них уже после захвата в плен можно вычислить по двум признакам: неадекватному, агрессивному поведению и специфическим татуировкам. А дальше у врага два пути — плен или смерть.

«Мы часами лежали под обстрелами»

Что происходит с пленными бойцами ВСУ?

Все они, как правило, заводят одну и ту же песню — о том, что их якобы завербовали националисты. Но тех пленных, кто был мобилизован или кого заставили пойти на фронт насильно, видно сразу.

Мы с ними обращаемся по-доброму: это обычные люди, у которых подчас не было иного выбора и которые заслуживают человеческого отношения

А вот с настоящими националистами дело обстоит иначе: для многих из них плен становится билетом в один конец.

В каких боях вам доводилось участвовать?

Я участвовал во многих — на киевском, изюмском, херсонском направлениях, был в , а сейчас мое подразделение под Угледаром. За это время я не раз вытаскивал раненых товарищей из-под плотного огня противника — это не героизм, таковы реалии боевых действий. Самые суровые бои, конечно, были на киевском направлении.

Вместе с нами и другими армейскими подразделениями шли бойцы ЧВК и , а противник не жалел боеприпасов. Бывало, мы по три-пять часов лежали под обстрелами в окопах — и так прошли полтора месяца, а то и больше. В конце концов нам сказали отходить — и мы отошли, хотя были в 15 километрах от Киева.

Мы выполнили приказ, противника успели уничтожить прилично. Причем нам это далось дорогой ценой: в какой-то момент я вместе с товарищами оказался в полукольце — начались вынужденные перебои в снабжении, не хватало ни еды, ни воды. Но свою задачу мы выполняли до конца.

Служат ли вместе с вами мобилизованные? Как они проявили себя?

У нас в других подразделениях есть мобилизованные — парни из , очень хорошие ребята и настоящие патриоты. По ним видно, что в зоне СВО это неслучайные люди: они искренне стремятся защищать Родину.

Никто из них ни разу не пытался дезертировать — среди них этого нет и быть не может

Хотя, конечно, очень злят новости о тех трусах, которые, даже не получив повестку, сбежали из России в , или куда-то еще. С другой стороны, от таких людей и на поле боя толку никакого не было бы.

Lenta.ru: главные новости