Ещё

Отношения НАТО и России — это уже даже не трудное партнерство 

Фото: ИноСМИ
Интервью с Робертом Пщелем (Robert Pszczel) — сотрудником Штаб-квартиры НАТО с 1999 года, бывшим главой Информационного бюро Альянса в Москве
Dziennik Gazeta Prawna: Как выглядят сейчас отношения между Россией и НАТО?
Роберт Пщель: Это не партнерство и даже не трудное партнерство, каким оно было некоторое время назад. Сотрудничество было заморожено из-за того, что Россия аннексировала Крым и занялась дестабилизацией ситуации на востоке Украины. Проблем гораздо больше. Это, например, размещение ракетных комплексов «Искандер» в Калининградской области, провокации России в воздухе и на море, гибридные операции. Кажется, будто Москва хочет разрушить саму европейскую архитектуру безопасности.
Это очень грустно, ведь наше партнерство опиралось на конкретные принципы. Фундаментом отношений между Россией и Североатлантическим альянсом был Основополагающий акт, подписанный в 1997 году. Его основные идеи — это отказ от применения силы и угроз ее применения, уважение границ других государств. Много лет этот документ работал, но сейчас на территории Украины и Грузии без согласия руководства этих государств появились российские войска, это прямое нарушение Акта.
Любопытно, что с тех пор, как в 1999 году вступил в силу так называемый Венский документ, гласящий, что на военных учениях, в которых принимает участие больше 13 тысяч человек, имеют право присутствовать заграничные наблюдатели, Россия ни разу не превышала этот лимит. Разумеется, это лишь видимость: на востоке масштабные маневры разбивают на несколько частей. В одном из последних такого рода мероприятий, по разным оценкам, принимало участие до 70 тысяч военных. Действия России показывают, что ее совершенно не заботит, будут ли ей доверять. Это делает партнерство невозможным.
— В России Североатлантический альянс называют агрессором.
— Такого рода риторику мы слышим уже не первый год. Москва давно изображает членов НАТО в негативном свете, видимо, это связано с внутриполитическими целями, кому-то это выгодно. Но мы не заинтересованы в каких-либо конфликтах, мы — оборонительный Альянс.
— Однако россияне обращают внимание, что натовские силы (например, батальонные боевые группы в Польше, Литве, Латвии и Эстонии) подходят все ближе к ее границам.
— Этот упрек легко парировать: до 2014 года планов по размещению таких сил на восточном фланге у НАТО не было. Наши действия — это ответ, реакция на шаги России, а не наоборот. Каждый, кто интересуется темой обороны, знает, что в последнее время на восточном фланге появилось 4,5 тысячи военных. В тот же самый период Россия стянула на свой западный фланг в рамках увеличения численности контингента несколько новых дивизий, это гораздо больше, чем силы союзников. В странах Балтии на ротационной основе находится меньше 10 натовских истребителей, по другую сторону границы их больше тысячи. Ни один российский военный эксперт не мог бы на этом основании сделать вывод, что НАТО угрожает России, это просто абсурдно. Наши силы нельзя назвать наступательными. Та же самая ситуация с созданием системы ПРО: это исключительно оборонительная инициатива. Разговоры о том, что Альянс действует агрессивно, — чистая пропаганда.
— Что Вы думаете о попытке переворота в Черногории, одном из государств-членов НАТО?
— В Черногории продолжается судебный процесс, однако, нет никаких сомнений, что путчисты поддерживали тесные связи с Россией. Это показывает, как далеко способна зайти Москва. Однако меры, которые предпринял Запад, в частности, американский Конгресс, показывают, что российские действия не остаются незамеченными. Даже Швеция и Финляндия, которые традиционно поддерживали с Россией хорошие или, скорее, нейтральные отношения, изменили свой подход к теме обороны. Они, например, запустили кампанию, объясняющую, что такое дезинформация.
Современная политика Кремля нацелена на дестабилизацию. В этом утверждении нет никакой русофобии, факты неумолимы. Мы долгие годы работали над тем, чтобы Россия стала ключевым элементом архитектуры безопасности, и все шло в хорошем направлении. Мы вели сотрудничество, например, в сфере борьбы с терроризмом, пиратством, взаимодействовали в Афганистане. Иногда бывало нелегко. Разумеется, каждое государство по-своему расставляет акценты, но в общем направлении мы совпадали. Сейчас все изменилось.
— Какими будут отношения между Россией и НАТО через три года?
— Мир вступил в беспрецедентный процесс изменений и дестабилизации. Конфликтных областей сейчас много: это проблемы нелегальной миграции и более традиционные конфликты, как потенциальные столкновения между отдельными государствами. Мировая обстановка значительно усложнилась, и изменений пока не предвидится. Важно сконцентрироваться на том, на что мы способны повлиять. НАТО осознает свою ответственность, мы хотим сотрудничать со всеми, кто поможет сделать мир более стабильным. Что будет через три года, предсказать сложно. Нам бы хотелось, чтобы Россия изменила курс своей политики, сейчас он угрожает европейской безопасности. Мы бы хотели, чтобы Россия снова стала участником поиска решений, а не проблемой.
— Что Вы думаете о предстоящей встреча Трампа и Путина?
— Напомню, что все 29 членов НАТО выработали общую стратегию политики в отношении России. Эта стратегия предусматривает как укрепление обороны, так и диалог. Переговоры с Россией, даже двусторонние, это совершенно нормально. Однако, будучи представителем Альянса, я не могу комментировать двусторонние встречи.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео