Войти в почту

Русский фактор в Прибалтике: Кто в тельняшках?

В Литве всё антирусское обычно происходит быстрее, чем в соседних странах. Литве было позволено невероятно много ещё в советские годы – Вильнюс с Виленским краем получили, Клайпеду в придачу, да и добро на литуанизацию нацменьшинств дали. И компартия Литвы была что резиновая – столько доброхотов на душу населения не было ни в Латвии, ни в Эстонии.

Русский фактор в Прибалтике: Кто в тельняшках?
© Kadara.ru

И при этом если латвийское национал-коммунистическое движение (было и такое, с Эдуардом Берклавсом во главе) удалось быстро подавить (а если честно – загнать в подполье), то с каунасскими националистами церемонились очень долго. До самого победного их, националистов, конца.

pikist.com

Литва к тому же выторговала для себя преференции сохранить «чистоту нации». Если не считать Висагинаса, куда, на стройку века, приезжали многие высококвалифицированные молодые специалисты. Так и сформировался чисто русский анклав посреди литуанизированной Литвы, правда, постепенно опустевающий в условиях безэнергетической незалежности. Латвия с Эстонией пошли по другому пути. Положено рабочую силу из братских республик завозить/приглашать/зазывать – значит, надо следовать установкам. От белорусских инженеров, добросовестно поднимавших местную промышленность до покладистых и трудолюбивых гуцулов, готовых почистить любой бурелом. Так и жили.

Поэтому Литве в начале 1990-х годов просто некому было выдавать фиолетовые / серые паспорта. Русских можно было по пальцам пересчитать. А если бы большая половина населения была иноэтничной, то сценарий инопланетного происхождения восьми сотен тысяч человек был бы литовскими властями с удовольствием рассмотрен – как пить дать. Это с Ландсбергисом во главе, и чтобы русских не обидеть? Зато остались поляки, на которых можно было отыграться. Правда, те так просто не дались.

Русские школы закрыть у литовцев получается одним щелчком пальцев. Потому что ассимиляционный алгоритм работал до этого как минимум полвека. Хочешь быть нормальным человеком – записывайся в литовцы. Так краями, волостями, областями русских, белорусов, поляков записывали с литовскими именами и фамилиями. Отсюда и Смуглявичусы, и Буткявичусы, и Козлявичусы. У большинства литовских фамилий вдруг проявляется славянское лицо.

В Латвии и Эстонии русских оказалось много – по желанию самих этих республик, правда, ещё в советском формате. И поэтому официальным Риге и Вильнюсу пришлось столкнуться с мощным правозащитно-освободительным движением русских общин в обеих странах на рубеже 1990-х – 2000-х. Таким, что даже пришлось идти на уступки, особенно в преддверии вхождения в ЕС, которое должно было пройти без сучка без задоринки. Тогда началась правительственная чехарда – Репше сменился Эмсисом, Эмсис сменился Калвитисом, и этот, последний, решил занять примиренческо-сглаженную позицию. Дескать, бизнес превыше всего. Зато такого могучей общественной силы, как Штаб защиты русских школ, в странах Прибалтики не было и, скорее всего, больше не будет.

До сих пор русский фактор в политике Прибалтики недооценён. Его немножко приглушили ушаковщиной, но всё-таки он существует. Народ недоволен всем, но привык ко всему. Это парадокс, который кажется незыблемым, хотя загадывать наперёд не стоит. Польская община Литвы до сих пор яростно сопротивляется многолетней литуанизации, держа в кармане по семь кукишей и исповедуя русский патриотизм. Их мало, но они в подавляющем большинстве в тельняшках. А вот что стало с тельняшками подавляющего большинства русских в Латвии и Эстонии – вопрос открытый.