Поражение в Карабахе стало ударом для Армении. Как изменилась страна после капитуляции? 

Особенности национальной трагедии
Фото: Reuters
Поражение армянских сил в Карабахской войне и трехстороннее соглашение, которое в  называют не иначе как капитуляция, ожидаемо привели к политическому кризису и социальному взрыву в стране. В  не утихают протесты, Никол Пашинян вернулся к уже забытой роли Facebook-премьера и буквально спрятался от народа, обвиняя в случившемся всех вокруг. Оппозиция всеми силами пытается его сместить, но соратники Пашиняна не желают отдавать власть. Протестующих разгоняют и задерживают, впрочем, весьма вяло, а руководители всех уровней предпочитают отмалчиваться или искать виновных, если им все же приходится выступать с заявлениями. Страна, без преувеличения, стоит на пороге гражданской войны. «Лента.ру» выяснила, во что превратилась Армения в ночь на 10 ноября и как ее народ переживает национальную трагедию.
Премьер-министр Никол Пашинян старается представить армяно-российско-азербайджанское заявление по Нагорному Карабаху не как документ по урегулированию, а как перемирие. По его словам, карабахский вопрос не решен. Но очевидно, что армянский лидер пытается манипулировать понятиями: само трехстороннее заявление каким-то образом имеет силу договора или соглашения, ведь в Карабахе уже развертываются миротворцы, немедля принялся обустраивать занятые территории. Раньше после «заявлений по Карабаху», коих было много в разные годы в самых разных форматах, ничего подобного не происходило. С другой стороны, возможно, что за текстом заявления кроется другой документ, действительно имеющий силу, о котором широкая общественность не осведомлена. Так или иначе, процесс пошел — российские миротворцы уже в Карабахе, а еще и  намерена отправить в регион своих.
В Армении все это воспринимается как полное поражение. Оценка трезвая. Азербайджану достались не только окружающие Карабах районы («пояс безопасности», занятый армянскими силами в ходе войны 1992-1993 годов), как это подразумевалось в логике многолетних переговоров, но и часть самого Карабаха, о чем стороны никогда не говорили. А хуже всего то, что ни о каком военном реванше речи идти уже не может: за 45 дней армянская армия — боеспособная и подготовленная, хоть и хромающая по части технического оснащения, — уступила врагу. Уже задним числом очевидно, что разгром армян — вина бесталанного главнокомандующего армянской стороны и саботажа на местах (в самом Карабахе).
Пока Пашинян в Ереване говорил о скором и сокрушительном ударе по противнику, его карабахский коллега Араик Арутюнян просил о помощи президента РФ Владимира Путина. Теперь же президент Карабахской республики рассказывает, что прибывший из Армении на помощь спецназ просто отказался подчиняться ему, что он их чуть ли не умолял. Но они просто не пошли в бой. Дезорганизация, внутренние противоречия и откровенная небрежность военного командования везде и всюду, ставшие причиной разгрома и потери 1302 человеческих жизней (только по официальным данным), огромные потери в технике — все это делает армянские ВС небоеспособными на данный момент. Более того, теперь на пути к армянскому реваншу помимо турецко-азербайджанского тандема стоят еще и российские миротворцы. Иными словами, идея реванша — это бред.
Но Пашинян все же пытается скормить ее людям, ищет себе оправданий. Со дня подписания трехстороннего заявления премьер занят исключительно тем, что записывает видео и обращается к нации. У него то ополченцы не пошли воевать, то предатели все провалили, то выбора другого не было. Тем самым он пытается «убежать» от констатации простого факта: как политик он не жилец, он человек, сдавший Карабах врагу. Этого в Армении не простят никому.
Голос улиц
В попытке подавить зарождающийся переворот власти не отменяют режим военного положения в стране. Просмотров в Facebook у Пашиняна все меньше, людей на улицах — все больше, и как-то повлиять на эти процессы премьер не может. Режим военного положения в условиях прекращения военных действий очевидным образом смотрится как политический инструмент правящей партии. Митинги разгоняют, поскольку по закону они запрещены, но Пашинян и здесь умудрился сесть в лужу: в день подписания трехстороннего заявления он призвал своих сторонников готовиться… к митингу.
Полиция разгоняет митинги, но желающих выйти на улицы меньше не становится. Сначала 17 политических партий и движений провели митинг 11 ноября. Получилось, правда, не очень здорово: внятной программы не было, на митинге случались стычки, полиция задерживала людей, отводила их на 100 метров в сторону и отпускала. Закончилось все тем, что некоторых лидеров оппозиции задержала Служба нацбезопасности, но собравшихся на площади перед парламентом трогать не стали.
То же самое повторилось 12 ноября. Митинг националистов из «Сасна црер» полиция разогнала, но вскоре в центре города началось многолюдное шествие, которому никто не мешал. У демонстрантов одно требование — «отставка предателя Пашиняна». По сути, это означает смену власти целиком, поскольку Пашинян — центральная фигура. Остальные люди в правящей элите — депутаты, почти все министры, чиновники — его ставленники и протеже, их личный политический вес равен нулю. Половина фракции его блока «Мой шаг» в парламенте — случайные люди, попавшие туда лишь потому, что маршировали вместе с ним в 2018 году, — надо было кем-то заполнять пропорциональный список.
Теперь же почти все они молчат, и поэтому Пашинян тратит свой личный медийный ресурс, пытаясь объяснить народу, что, как и почему он сделал. И тем сложнее ему парировать удары, так как протестующие делают ровно то же самое, что делал он сам 2,5 года назад, — идут по улицам, стоят на площадях, перекрывают дороги. Попытайся власть применить к демонстрантам жесткие методы подавления, моментально растеряет остатки авторитета.
Понимая это, Никол Пашинян прибегает к точечным ударам, заставляя Службу нацбезопасности заниматься политическими репрессиями. Об этом прямо