Ещё

Ливией снова будет руководить Каддафи 

Фото: Paul Hackett/Reuters
Сын бывшего ливийского лидера Сейф аль Ислам Каддафи хочет выдвинуть свою кандидатуру на пост президента страны. Эта новость интересна не только в ливийском разрезе — история о том, как спустя годы вернувшийся из изгнания или тюрьмы сын занимает трон убитого врагами отца являются одним из самых захватывающих сюжетов в истории, в том числе, и в новейшей.
Сейф аль-Ислам Каддафи намерен выдвинуть свою кандидатуру на выборах президента страны, которые могли бы состояться в середине 2018 года, сообщил представитель семьи Каддафи.
Второй — из семи — сын Каддафи был освобожден из тюрьмы в одном из ливийских городов еще прошлой весной. Он был арестован осенью 2011 года — уже после гибели отца и двух братьев — и провел в тюрьме города Зинтана пять с половиной лет. Был даже приговорен к смертной казни, но потом внезапно отпущен на свободу.
Командиры группировки, удерживавшей Каддафи в тюрьме, заявили что он вышел на свободу якобы благодаря всеобщей амнистии, принятой ливийским парламентом. Но учитывая, что Ливия после 2011 года практически распалась на части, важно не то, кто освободил Каддафи-младшего, а то, что он в принципе остался в живых и оказался на свободе. Ведь из шести его братьев трое погибли в 2011-2012 годах.
И сейчас Сейф аль-Ислам фактически становится лидером и знаменем всех сторонников его покойного отца
— еще весной Высокий советом ливийских племен назначил его главой Временного правительства в изгнании. Да, это формальный пост без полномочий, но за Каддафи стоят не только часть племен (включая его собственное), но и образ его отца как «вождя нации». При всем сложном составе Ливии (собранной из трех разных провинций всего семь десятилетий назад) само по себе имя Каддафи обеспечивает 45-летнему Сейф аль-Исламу неоспоримое преимущество над любым соперником.
Тем более в том случае, если будут проходить прямые общенациональные выборы — но для их организации надо еще восстановить единство страны, до чего, на самом деле, еще далеко. Восток и Запад Ливии, Киренаику и Триполитанию контролируют разные власти и разные армии — но рано или поздно тот же фельдмаршал Хафтар (руководящей востоком страны) завершит объединение страны мирным или военным путем. И вот тогда могут пройти и выборы нового руководителя государства.
Халифе Хафтару в следующем году будет 75 лет, и даже если он вдруг решит сам стать президентом, вряд ли он будет править долго. А вот Сейф аль-Исламу Каддафи сейчас 45, и можно практически не сомневаться, что рано или поздно он возглавит Ливию.
Приход Каддафи-младшего к власти будет абсолютно закономерным — его отец правил страной 42 года (из 66 лет ее независимого существования). Сейф аль-Ислам родился через три года после того, как его отец пришел к власти, в семьях византийских императоров он бы назывался порфирородным. Шансы Каддафи возглавить Ливию велики как в силу его личных данных, так и благодаря складывающейся ситуации — но вообще-то сюжет «сын возвращает себе трон убитого врагами отца» относится к весьма распространенным в мировой истории. Примеров того, как сын (или дочь) убитого правителя сначала оказывались не у дел, или же в заточении, или даже бежали из страны, а потом занимали место своего родителя, предостаточно.
Даже самое знаменитое убийство правителя в мировой истории — смерть Цезаря — имеет отчасти такое продолжение. Ведь Октавиан Август, пришедший к единоличной власти через несколько лет гражданской войны, был хоть и не родным, но усыновленным наследником Цезаря.
Но вот что любопытно — даже в 20-м веке, с его антимонархическим принципом и торжеством якобы демократических республик, династические принципы формирования власти никуда не делись. И если посмотреть на историю стран Азии, Африки, Латинской Америки, то мы увидим сюжеты не просто наследования президентской власти, но и именно «возвращения утраченного».
Не будем рассматривать простые варианты прямого наследования — как, например, в Индии. Там после смерти Неру ему наследует дочь Индира, а после ее убийства во главе правительства встает сын Раджив. И только убийство Раджива прерывает традицию — и вот уже его сын Рахул никак не может выиграть выборы и занять «семейный кабинет». Пока не может — потому что лет Рахулу всего 47.
Но вот классические примеры из соседних с Индией стран — дочь казненного пакистанскими военными в 1979 году бывшего премьер-министра Зульфикара Али Бхутто Беназир спустя девять лет села в его кресло. Но путь к власти для не был не прост — она сидела под домашним арестом, была в эмиграции, боролась со своими братьями за право быть главой клана. Когда ее убили в 2007 году, она не была премьер-министром — но вскоре им стал ее муж, а на следующий год будет 30 лет её сыну Билавалу, возглавляющему Пакистанскую народную партию.
В соседней Шри-Ланке точно по такой же схеме правила семья Бандаранаике — премьер-министра Соломону убили еще в 1959-м, его жена Сиримаво несколько раз возглавляла правительства в последующие сорок лет, а дочь Чандрика была президентом с 1994-го по 2005.
И если на острове Шри-Ланка семья Бандаранаике практически постоянно была у власти или же в первых рядах оппозиции, то в Бирме дочери убитого лидера пришлось ждать прихода к власти почти семьдесят лет. Генерал Аун Сан был главой переходного правительства и был убит летом 1947-го, за полгода до провозглашения независимости Бирмы. Он стал национальным героем для всех бирманцев. Но вот его дочь, Су Чжи, которой в момент его убийства было всего два года, боролась за власть почти тридцать лет — только в прошлом году она в статусе госсоветника и лидера правящей партии фактически возглавила страну.
Иногда поводом к образованию президентской династии становилось убийство того, кто мог стать ее родоначальником. Так, убийство в 1983 году в аэропорту Манилы только что вернувшегося из эмиграции в США популярного политика Бенигно Акино положило начало династии филиппинских президентов Акино: его вдова Корасон возглавила страну в 1986-м, а сын руководил республикой в 2010-2016.
Менее чем через год после Бенигно Акино-Третьего потеряла президентский пост и глава Южной Кореи — тоже дочь своего убитого отца. Правда, если филиппинец просто не имел права баллотироваться на второй срок, то Пак Кын Хе не смогла досидеть свой пятилетний срок до конца и была подвергнута импичменту. А ведь ее отец генерал Пак Чжон Хи правил Южной Кореей 18 лет — придя к власти в результате военного переворота, он потерял ее вместе с жизнью, будучи застреленным директором местного ЦРУ.
И это не только азиатская специфика — кровь и славное имя убитых правителей-родителей прокладывает путь к власти и в Африке, и в Латинской Америке.
Впрочем, в черной Африке опыт самостоятельной жизни всех государств (кроме Либерии) не превышает 60 лет, так что тут и времени для появления «мстящих детей убитых президентов» еще толком не было.
И в Южной Америке сейчас чаще встречаются простые, то есть не замешанные на убийствах президентские династии — физическое устранение лидеров всё-таки было здесь в ходу в основном в 19 веке. Сейчас всё проще — сын или дочь спустя несколько лет или десятилетий занимают пост своего знаменитого отца. Впрочем, бывает, что и отец погиб, и страну американцы почти что оккупировали, а дети возвращаются продолжить дело родителей. Так, сын погибшего в 1981-м в странной (есть сильное подозрение на ЦРУ) авиакатастрофе панамского лидера генерала Омара Торрихоса Мартин с 2004 по 2009-й был президентом этой центральноамериканской страны.
В новой и новейшей истории России подобных сюжетов не было, но в период междуусобной борьбы Древней Руси такое случалось. В современной же нашей истории есть только одна, региональная параллель — Рамзан Кадыров, ставший спустя несколько лет после убийства своего отца президентом Чечни. Но и она довольно условна, и не только потому, что Чечня не независимое государство — после смерти отца Рамзан не покидал республику, и у него не было нужды отвоевывать отцовский пост.
В отличие от Сейф-аль Ислама Каддафи — которому на пути к возвращению власти своей фамилии придется пройти еще много испытаний.
Комментарии2
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео