Российская Газета 7 апреля 2017

Рыбак Александр Арбузов в 8-балльный шторм спас летчиков ВМС США

Фото: Российская Газета
Телеграмма президента Картера
В те дни советскими моряками и рыбаками восхищались заокеанские газеты, журналы, телевидение, простые и «непростые» американцы. Президент США Джимми Картер направил персональную телеграмму благодарности русскому капитану Александру Арбузову.
А по эту сторону океана его, капитана рыболовного траулера «Мыс Сенявина», «награждали» по партийным законам. Вызвали в Москву, долго «снимали показания». В конце концов решили поощрить медалью «За спасение утопающих».
И строго запретили любые контакты со спасенными американскими летчиками и их благодарными родственниками.
Как скажет мне спустя много лет капитан 1-го ранга в отставке Михаил Петрович Храмцов (он сегодня живет во Владивостоке, а в октябре 1978 года служил на Камчатке командиром бригады противолодочных кораблей Камчатской флотилии Тихоокеанского флота и непосредственно руководил всей операцией поиска и спасения):
— Какие награды? Хорошо, что не наказали…
Две иголки в океане
В 1978 году «холод» в отношениях СССР и США сменила временная разрядка. За несколько дней до ЧП страны подписали соглашение об оказании взаимной помощи при возникновении чрезвычайных ситуаций на море. Как в морскую кипящую воду глядели…
27 октября «Орион», или «Фокстрот Альфа 586» — турбовинтовой самолет ВМС США (35,6 м в длину, 30 м размах крыльев, 10 м в высоту, дальность полета до 8000 км), один из самолетов Девятой авиаэскадрильи ВМС США (именное название Golden Eagle — «Золотой Орел»), взлетел с Аляски с авиабазы Адак и взял курс на юго-запад. Обычная боевая задача — патрулирование, разведка, поиск и обнаружение советских подводных лодок. На борту — 15 сильных молодых мужчин во главе с командиром, капитаном 3-го ранга ВМС США Джерри Григсби.
Час, два, три, четыре… Полет нормальный. Командир решает запустить один из четырех двигателей, остановленный ранее в целях экономии топлива. Но, как описывала потом чрезвычайную ситуацию американская пресса, двигатель почему-то не запустился, а «пропеллер неожиданно вошел в неуправляемую ротацию (т.е. без возможности остановки. — Авт.), вызвав пожар и угрозу разрушения крыла».
Сколько было времени на принятие решения? Видимо, ровно столько, чтобы успеть подготовить спасательные плоты, отдать команду всем облачиться в гидрокостюмы и уничтожить, как положено по инструкции, секретные документы.
"…Волны, ветер, дождь со снегом делали океан невероятной взлетно-посадочной полосой, — напишет в книге о спасении летчиков «Ориона» Эндрю Джемполер, сам в прошлом морской пилот. — Григсби пытался «няньчить» умирающий самолет…"
Американскому асу удалось почти невозможное: посадить самолет в яму между волнами.
"Резкая остановка. Ярко-оранжевая вспышка по правому борту (оторвалось крыло), взрыв. Первая мысль: «Я мертв» — так расскажет потом о своих ощущениях при посадке радист Дэйв Рейнолдс.
Бог дал им на все про все 90 секунд. Прежде чем переломился фюзеляж и самолет пошел ко дну, люди успели покинуть борт на двух надувных плотах — четыре человека в одном и девять в другом. Двое не успели: бортинженер Миллер погиб, уйдя под воду вместе с остатками самолета; командир Григсби, как и положено, выпрыгнул последним — прямо в океан, пытался доплыть до плота, но чудовищной силы волна не оставила шанса…
Два надувных плотика в штормовом океане. Это даже не иголка в стоге сена.
Но две державы, очень холодно относившиеся друг к другу, решили, что эти плотики с еще живыми людьми надо непременно найти.
Приказ: найти и спасти
Под эту непривычно мирную задачу были задействованы американский президент и советский генсек, МИДы и минобороны обеих стран. С нашей стороны в состав сил поиска и спасения вошли четыре корабля: атомная подводная лодка, пограничный сторожевой корабль «Дунай», сторожевой корабль «Ретивый» и оказавшийся ближе всех к месту авиакатастрофы советский рыболовный траулер «Мыс Сенявина». С американской — атомная подводная лодка типа «Лос-Анджелес» ("дежурила" у побережья Камчатки близ Петропавловска), сторожевой катер «Джервис», сторожевой корабль «Чермиз» и два самолета морской авиации (еще один «Орион» и «Геркулес» С-130).
В Петропавловске-Камчатском, как и везде, бушевала непогода. Отойти от пирса при восьмибалльной волне — уже проблема.
— В такой шторм мы в море еще не выходили, — вспоминает Михаил Петрович Храмцов. — Буксиры отказались с нами работать. Но командир СКР «Ретивый» капитан 3-го ранга Юрий Максимович Рыжков отличный моряк. Мы оторвались от причала на самом полном и взяли курс в район поиска.
Руководство страны знало, кому поручать сверхсложную во всех отношениях задачу. Годом раньше, в сентябре 1977 года, когда во время учений близ Камчатки на нашей АПЛ случились авария и несанкционированный выброс ядерной боеголовки ракеты, комбриг Храмцов был одним из тех, кто предотвратил катастрофу. «Атомная бомба» была благополучно найдена и поднята со дна. Аварийная лодка успешно отконвоирована на базу. За операцией следили первые лица страны.
Вопроса, кому руководить поиском и спасением летчиков, не было: конечно, Храмцову!
Добровольцы, шаг вперед!
Если в 1977м на поиск «бомбы» ушли недели, то теперь все решали часы. И — четкость взаимодействия с американской морской авиацией, первой запеленговавшей сигналы выброшенного с «Ориона» аварийного радиобуя и обнаружившей квадрат с гибнущими плотиками. Но и нашим, и американским военным было до них катастрофически далеко.
Все понимали: надежда только на рыболовный траулер «Мыс Сенявина» и его экипаж.
— Мы уже вторые сутки после рейса шли домой, — рассказал мне один из «сенявинцев», рыбмастер Анатолий Смаль. — Вечером собрались в столовой команды на собрание. Заходит Алексеич (А. А. Арбузов. — Авт.) с радиограммой в руках. Так и так, говорит, надо вернуться миль на 30, ложимся на обратный курс.
Капитан Арбузов скажет спустя годы: «Любой моряк на моем месте поступил бы точно так же». Знакомые по приключенческим фильмам слова. Но тут не перед кинокамерой — перед восьмибалльной волной надо встать так, чтобы не утопить ни судно, ни спасательный бот. А спустить этот бот с людьми туда, где гуляет погибель и куда никто никогда по своей воле не сунется? А убедить людей, что иного в тот момент не дано? И увидеть, что все, как один, готовы рискнуть — и сделать смертельно опасную мужскую работу…
Старпом Валентин Сторчак, штурман Василий Евсеев, механик Валерий Кухтин, матросы Валерий Матвеев, Николай Муртазин, Николай Килебаев, Николай Опанасенко и переводчик Хальзев (он шел на «Сенявине» пассажиром, и его имени не запомнили) — эти восемь сахалинских «суперменов» и спасли десятерых американских.
Сначала подняли четверых. Потом, в двух милях от первого плота, нашли второй. Он уже почти затонул. Находившиеся в нем девять человек, прождав спасения 12 ужасных часов, готовились умирать. Обмороженные, заледенелые, полузабывшиеся от ужаса и чудовищной качки. Но обмотанные одним тросом — погибать или спасаться всем вместе!
Никого не забыв, не потеряв, всех до одного — еще шестерых живых и троих мертвых — наши рыбаки перетащили в свой бот. И тут же американский плотик пошел ко дну.
— Бог помогал этим летчикам, — скажет годы спустя капитан «Мыса Сенявина».
"Просчет" коммуниста Арбузова
Советский траулер со спасенными взял курс на Петропавловск-Камчатский.
Казалось бы, вот он, почти голливудский хеппи-энд. Но именно тогда, когда самое страшное осталось позади, два государства, будто спохватившись, вновь заиграли мускулами.
— Соединенные Штаты не рассчитывали, что спасенных повезут в Советский Союз, — вспоминает Михаил Храмцов. — Над «Сенявиным» летал американский военный самолет и бросал на воду фальшвееры, заставляя траулер изменить курс и следовать на восток, на одну из военно-морских баз США. И лишь когда мы на «Ретивом» подошли и привели в боевую готовность два зенитно-ракетных комплекса «Оса», самолет улетел.
Попытки заставить капитана Арбузова изменить курс предпринимал и американский сторожевой корабль «Чермиз». Он сопровождал траулер и даже угрожал применением оружия.
Опасные маневры продолжались до тех пор, пока не всплыла наша атомная подлодка.
"Ах вот вы как! Такова ваша американская благодарность!" Видимо, так подумали в высоких советских кабинетах. И сделали вид, что никто никого не спасал. По прибытии в Петропавловск-Камчатский спасенных изолировали в госпитале, выставили охрану. А через несколько дней тихо, без речей и фанфар, отправили в Японию, откуда десять американских летчиков вернулись в Штаты.
Ну, а капитана Арбузова, как уже было сказано выше, вызвали в Москву. И помимо других претензий высказали политическую: мол, прежде чем спасать вероятного противника, ты должен был проявить сознательность и во что бы то ни стало найти и поднять с воды аварийный радиобуй «Ориона» с секретными радиочастотами. Это же бесценная стратегическая информация! Имей мы ее в руках, узнала бы американская военщина кузькину мать!..
В общем, «не о том ты думал, коммунист Арбузов», когда отдавал команду спустить в штормовой ад ботик с людьми.
"Как хорошо быть живым!"
Когда тебе спасли жизнь, очень хочется сказать: «Спасибо!» Но почти четверть века у спасенных такой возможности не было. Два года спустя траулер «Мыс Сенявина» зашел в американский порт Кадьяк (Аляска) и офицер береговой охраны — отец одного из спасенных парней с «Ориона» — попросил встречи.
"Пришлось отказаться, — признавался Арбузов. — Не по-человечески это как-то. Но такие были времена…"
Американские власти отправляли в Москву награды для особо отличившихся спасателей. Но «вражеские» ордена и медали до адресатов не доходили. Как писал в своих воспоминаниях один из участников событий, контр-адмирал в отставке Анатолий Штыров (в 1978м он служил на Камчатке в должности начальника оперативного отдела Камчатской военной флотилии), «эти награды подозрительно усохли в Генштабе и Минобороны».
Американцы посылали нашим морякам и рыбакам благодарственные письма, открытки к праздникам — «усыхали», не доходя до получателей, и они.
И вот 2001 год. Чудесное потепление российско-американских отношений — и капитана 1го ранга запаса Храмцова, как самого дорогого гостя, принимают в Генконсульстве США во Владивостоке. Вручают текст с благодарностью от Военно-морских сил США, а главное — письма трех спасенных в Беринговом море американских летчиков: Джона Болла (второй штурман), Говарда Мура (авиатехник) и Мэтта Гиббонса (тактик).
А дальше начинается вовсе удивительное: чередой следуют встречи участников событий в Москве (туда летит из Владивостока Храмцов) и Лас-Вегасе (туда с Сахалина вместе с женой и дочерью отправляется Александр Арбузов). Телепередачи, публикации, интервью…
И письма теперь доходят до адресатов.
"Уважаемые господа Храмцов, Арбузов, команда корабля «Сенявин»! — читаю весточку Джона Болла. — Немногое в жизни ясно и однозначно. Во время «холодной войны» нас, американских военнослужащих, учили считать Советский Союз врагом. Но россияне, получив нашу просьбу о помощи, забыли про вражду…
Начиная с 1978 года 28 октября я отмечаю свой второй день рождения. В нашей семье справляется праздник «Как хорошо быть живым!» — с тортом, мороженым и подарками. Надо бы, чтобы это чувство — «Как хорошо быть живым!» — не оставляло всех нас…"
Прощание по-капитански
Медаль «За спасение утопающих» оказалась не единственной наградой Алексея Арбузова за подвиг в штормовом океане. Спустя четверть века из письма командующего 9й авиаэскадрильей ВМС США Golden Eagle Р. Н. Урбано он узнает, что произведен в почетные члены эскадрильи «Золотых Орлов». И это было приятно, хотя в своей стране Александр Алексеевич не был обделен почестями. Герой Социалистического Труда, орденоносец, лауреат Государственной премии СССР, в 70-90е годы он был этаким дальневосточным Алексеем Стахановым. Рыбаки даже дали ему народное звание — Король минтая. А «король», ставший в 26 лет самым молодым на Сахалине капитаном, работал как раб на галерах: месяцы в море — недели на берегу. Из года в год, более 40 лет подряд…
Журналисты писали про рекордные арбузовские выловы, до сих пор, кстати сказать, никем не побитые. Так что спасал Арбузов не только американцев, но и голодную перестроечную страну.
Так что вся биография капитана — это BRAVO ZULU! Отличная работа. А еще любовь. Одна на всю жизнь, с самой юности. Они всегда были вместе с Тамарой, даже в рейсах. Жена капитана на борту — такого никогда не бывало. «И не будет!» — говорили супругам Арбузовым. Но они добились разрешения. И их примеру смогли последовать другие рыбацкие семьи.
Тамара Константиновна и Александр Алексеевич уехали с Сахалина несколько лет назад. Стали жить в Белгороде. Может, в сухопутном городе бывалому капитану был, что называется, не климат? Не хватало привычного — морей, штормов, сводок из промысловых экспедиций, вечной погони за рыбацкой удачей…
В прошлом году ему исполнилось всего 70. Готовя материал, я хотела позвонить Александру Алексеевичу и поговорить хотя бы по телефону. Но опоздала. Уже год, как человека не стало.
Он ушел по-капитански. Неожиданно. Скоропостижно. И так тихо, что об этом никто не узнал. Ни профессиональное морское сообщество, ни тем паче военные летчики США, когда-то писавшие своему спасителю проникновенные письма.
P. S.
Чудеса случаются — Александр Арбузов доказал это 28 октября 1978 года в бушующем океане. И я мечтаю о чуде. Я очень хочу, чтобы после этой публикации «Родины» в дверь белгородской квартиры Тамары Арбузовой позвонили. И чтобы на пороге возник… Кто? Эд Кейлор? Джон Болл? Брюс Форшей? Эдвин Флоу?.. А может, они приедут все вместе? Тем же составом, как 38 лет назад. Благодарность и последние почести срока давности не имеют.
Комментарии
Читайте также
ЕК подала в суд на Польшу
Лукашенко усиливает контроль на границе с Украиной
В США захотели подвинуть РФ с поста «главной страшилки»
Додон прокомментировал отстранение себя от власти
Последние новости
КС Молдавии временно отстранил Додона от исполнения обязанностей
В Госдуме ответили США на заявление о "бесполезности" России в Сирии
Польская православная церковь не поддержала автокефалию УПЦ