Ещё
Евросоюз объявил войну нефти и газу
Евросоюз объявил войну нефти и газу
В мире
Российские корабли вышли в Черное море
Российские корабли вышли в Черное море
Армия
Путь к войне: Новая теория США об Украине в НАТО
Путь к войне: Новая теория США об Украине в НАТО
В мире
Гварамия обещал изнасиловать матерей лидеров правящей партии
Гварамия обещал изнасиловать матерей лидеров правящей партии
В мире

Николай Лебедев: Наверное, я неисправимый идеалист 

Николай Лебедев: Наверное, я неисправимый идеалист
Фото: Российская Газета
Создатель «Легенды N17» и «Экипажа» — прокатных лидеров последних лет — режиссер вступил в свое второе 50-летие, как всегда, полным замыслов и оптимизма.
Оптимист
В вас воплотился классический тип удачливого человека — энергичного, спортивного и креативного. Поделитесь опытом, как это делается.
Николай Лебедев: Наверное, я неисправимый идеалист и всегда пытаюсь во всем видеть что-то хорошее. Не потому, что такой правильный, а просто иначе я бы не выжил.
И еще вы воплощаете тип человека миролюбивого, и, как мало кто, умеете располагать к себе. Есть какие-то ноу-хау?
Николай Лебедев: Как только я проявляю агрессивность, у меня все начинает валиться. И я понял, что с негативными чувствами нужно уметь справляться.
А бывает так, что справиться не удается?
Николай Лебедев: Сейчас уже редко. Умные учатся на чужом опыте, дураки — на своем отрицательном, а неизлечимые наступают на одни и те же грабли. Мой опыт научил меня быть терпимым, понимать, что мир — разный, и люди не обязаны мне нравиться. Все, чем мы обязаны друг другу, — это быть доброжелательными. Каждый живет так, как считает нужным, и если не причиняет вреда другим — имеет на это право. Вот и я перестал заботиться о том, чтобы нравиться всем. Делаю свое дело, живу так, как чувствую, — и знаете, стал свободнее в отношениях с самим собой. И мне это нравится.
У вас был опыт, на котором многие бы сломались. На давнем съезде кинематографистов показали нарезку из кадров, «чуждых нашему кино», — она на треть состояла из кадров вашего фильма «Змеиный источник». Это был сильный удар по дебютанту, но вы не только не сменили курс, но и работаете в студии ТРИТЭ , который эту нарезку и показал. У вас с ним добрые отношения, и это, по-моему, пример того, как вы умеете убеждать в своей правоте.
Николай Лебедев: Не думаю, что я переубедил Никиту Сергеевича. Мы говорили об этом, он сказал: не обижайся, я говорил то, что думал, но ты умеешь держать удар! Я улыбнулся: «А у меня был выбор?» Понимаете, какая штука… Говорят, что я выбрал жанровое кино, ориентированное на зрителя. А я ничего не выбирал — снимал то, что хотелось. Даже когда пришлось помогать с чужим проектом «Апостол», я все равно снимал так, как мне нравилось, что я в нем полюбил. Он меня даже излечил: после «Волкодава из рода Серых Псов» было тяжело даже думать о возвращении на съемочную площадку.
Почему?
Николай Лебедев: Наше кино не было готово к картинам такой сложности, и это был очень трудный производственный опыт — я до сих пор с ужасом вспоминаю каждый съемочный день. «Апостол» вернул мне интерес. Если бы меня увлекал артхаус, где два человека разговаривают на фоне стенки, — я бы его и снимал. Но меня это не интересует. Я люблю кино разное, обожаю Феллини, Орсона Уэллса, Спилберга, Хичкока, Скорсезе, с интересом смотрю Бергмана. Но я, наверное, тот редкий экземпляр счастливого человека, который делает то, что ему хочется.
Поэтому вы выбрали режиссуру, хотя начинали как киновед?
Николай Лебедев: Режиссером я хотел стать с детства. Мне казалось, что кино — чудесный мир, где живут чудесные люди, и все кончается хорошо. Но когда меня в 16 лет не приняли во ВГИК, я поступил на факультет журналистики и думал: все, судьба определилась. Но это как у Коэльо: судьба тебя подталкивает к чему-то, искушает, — а потом отводит, испытывая на прочность, а потом опять возвращает. Я жил в , и в Госкино мне предложили поступать от республики во ВГИК на киноведческий. Я сдал в приемную комиссию свои работы, и меня опять завернули: я не был «национальным кадром». Тогда отправил работы уже сам по себе — и прошел. К тому времени я учился на журфаке , поступил еще и во ВГИК. А уже через три года, скрывая и от ВГИКа, и от МГУ, снял на «Мосфильме» дебютную картину.
То есть судьба благоволила…
Николай Лебедев: Еще как! Была потрясающая история. Еще до вступительных вгиковских экзаменов я взял обратный билет на поезд из . Но на этот день назначили зачисление, и надо было явиться в институт — иначе не примут. С билетами тогда было туго, и я понял: придется уезжать, не поступив, — это судьба. Но на всякий случай зашел в железнодорожные кассы. Кассирша посмотрела на меня как на безумного — билеты проданы на три месяца вперед! — но все же проверила на компьютере… и охнула: есть один, попытаюсь поймать! И поменяла билет на пару дней позднее. Вот таким чудом я попал во ВГИК, и моя жизнь вновь повернулась от журналистики к режиссуре.
"Литературный негр"
Насколько я знаю, вы еще и книжки писали…
Николай Лебедев: Это было позже, в середине девяностых. Работы в кино не было, жить было не на что, а я привез в Москву дочку, ее нужно было кормить. Когда я один был — ничего не получалось: не мог найти ни работу, ни угол. Но как только на свой страх и риск привез ребенка, и надо было о нем заботиться — снимать квартиру, кормить, одевать, — все сразу покатилось. Видимо, Вселенная всегда отвечает на наш подлинный запрос: взял на себя настоящую ответственность — тебе дается шанс и открываются прежде закрытые двери. Возникла возможность делать сюжеты для телепрограммы «Улица Сезам» и писать книги. Я не собирался становиться литератором — просто работал, кормил семью.
Неужели книги еще могли кормить?
Николай Лебедев: Нас было несколько выпускников ВГИКа, мы расписывали очередную историю, распределяли между собой главы, каждый писал свою часть книги, и нам за это платили. Каждый день я должен был писать десять страниц текста. Деньги за это шли маленькие, но я еще работал над телепроектом «Улица Сезам» — и мог снимать квартиру на окраине и покупать еду для ребенка.
Это были детективы? Пляжное чтиво?
Николай Лебедев: Детективы, фантастика, женские романы. И знаете, это был тренинг! Когда работы не было вовсе, я раскис, ушло ощущение ритма. А ведь еще в 19 лет в газете «Молодежь Молдавии» я узнал жесткость взрослой жизни и быстро к ней приноровился: параллельно работал на ТВ, придумывал и вел программы, писал сценарии, монтировал, учился в двух институтах. А потом раз — и все оборвалось! И эта литературная поденщина вернула мне ощущение производственного ритма.
Классическая работа «литературного негра»… Под какими именами выходили книги?
Николай Лебедев: Разные имена, иногда придуманные. Например, «Расстрел на площади» — под именем . Один роман вышел под именем Ирины Аллегровой — время прошло, и теперь я могу об этом сказать. Даже были известные писатели: давали двухстраничный синопсис, и мы его разрабатывали. Но я не буду их называть: захотят — расскажут сами. И так вышло книг пятнадцать — года два я этим занимался.
Это хороший опыт для своих сценариев! Он пригодился?
Николай Лебедев: Конечно, я набивал руку. Я и теперь стараюсь ежедневно писать по три страницы. А настоящую драматургическую школу дала работа в газете. Встречи с интересными личностями, с человеческими драмами… многие ситуации и персонажи потом возникли в картинах. «Змеиный источник», например, насыщен отголосками реальных историй: фразочки, детали поведения — все взято из жизни.
Авантюрист
"Легенда N17" и «Экипаж» — проекты с размахом. Как удается их осуществить в условиях нашей киноиндустрии?
Николай Лебедев: Она не такая уж хилая! У меня был опыт работы в , в Лондоне — везде один и тот же процесс. И проблемы те же — нужно только уметь держать удар. Есть мнение, что большой бюджет ограждает от проблем. Что это не так — я убедился на «Волкодаве из рода Серых Псов». Можно иметь деньги, но если ты не умеешь ими правильно распорядиться, выбрать нужных людей, построить производство, если сам не готов — ты провалишься! На «Легенде» и «Экипаже» у меня была сильная команда, и если возникали проблемы — мы не терялись и их решали. Блистательный оператор может снимать в любых условиях и всегда находит выход из сложнейших ситуаций. На «Фонограмме страсти» мы снимали на площади в центре Москвы, два дня готовились, ставили оцепление, освобождали ее от машин — и вдруг катастрофа: дождь стеной. А в кадре должен быть солнечный день — что делать? Снимать! — говорит Ирек. И снял так, что это одна из лучших сцен в картине. Здесь важен внутренний настрой, желание сделать дело, невзирая на проблемы. Так и на «Экипаже»: самый пик кризиса, трудно и студии, и продюсерам, и группе. Но все выкладывались ради конечного результата — картины.
Приходилось идти на компромиссы?
Николай Лебедев: Если, в чем-то уступив, выигрываешь в целом, — компромисс имеет смысл. В «Экипаже» мы снимали сцену, где самолет врезался в здание: все горит, взрывается… Начинаем съемку — и вдруг метель, в октябре-то! Ирек спокойно сказал: ну и что, это у нас будет пепел! И так поставил свет, что на экране снег казался пеплом. Был случай, когда из-за неточной подготовки задерживалась съемка — а уже нужно было снимать следующую сцену, но приступать к ней, не сняв предыдущую, было бессмысленно. И я предложил остановить съемку и еще раз отрепетировать эту сложную сцену. И половину ночи мы репетировали, не сняв ни кадра, так что наутро продюсеры должны были меня просто расстрелять. Зато когда мы смогли приступить к съемкам следующей сцены, то вместо трех ночей сняли ее за одну. Потому что потратили время на более точную подготовку, и в итоге идеально все рассчитали.
Триллер — предприятие рискованное. Были моменты реальной опасности?
Николай Лебедев: На «Волкодаве» таких моментов было много. По счастью, все остались живы, никто не пострадал, но это был хороший урок, и на «Легенде» и «Экипаже» мы особое внимание уделяли безопасности. Все просчитывалось заранее, и никто у нас ничего не сломал, никаких увечий не было, при том, что съемки были сложными, и многие трюки актеры выполняли сами. Так, в роли бортпроводника Андрея героически прыгал с одного пылающего микроавтобуса на другой — никаких внештатных ситуаций не случилось.
Вы причастны к трем фильмам о пушистиках: «Котовасия», «Кошки против собак» и «Месть пушистых». У вас что, особые отношения с животным миром?
Николай Лебедев: У меня есть крошечная собачонка, йоркширский терьер Сара — и это все, что меня связывает с животным миром. Но в ней столько любви, это такая распахнутая душа и такое большое сердце, что я поражаюсь, насколько животные добрее и лучше людей.
Профессионал
Разделяете ли вы мнение многих критиков, что Год кино провален, что наше кино опять загибается?
Николай Лебедев: Наивно было думать, что раз объявили Год кино — все рванет вперед. Я вижу, что открываются новые кинозалы, обращено внимание на ситуацию в кинопрокате, это радует. Но ждать крутых перемен только потому, что выдвинут лозунг, — это детство! Важнее, чтобы сами критики перестали сталкивать лбами кино артхаусное и «зрительское». Поднимаются на щит фильмы, не имеющие особой ценности, просто потому, что это хвалить модно — зрителям навязывается как бы профессиональное, а на самом деле снобистское мнение. А кинопроцесс нормально движется: появляются новые имена, кто-то вырастет в большого художника, кто-то сойдет с дистанции. Молодым нужно создавать условия, а не гнобить их. Снисходительно презрительное отношение, характерное для части критики, ничему помочь не может. Ведь критики не отвечают за то, что пишут. Кто-нибудь извинился за то, что долбал «Человека-амфибию», попросил прощения у Гайдая или Рязанова, которых прикладывали по полной программе? Как измывались над фильмом «Москва слезам не верит»! А эти картины стали классикой. Я был в шоке, узнав, что иные критики даже не считают нужным досмотреть фильм до конца. Но ведь должна же быть в профессии порядочность! Так что Год кино оказался проверкой еще и для тех, кто о кино пишет.
Если бы вам пришлось вести мастер-класс на режиссерском факультете, какую тему вы бы выбрали?
Николай Лебедев: Профессионализм. С его отсутствием мы сталкиваемся на каждом шагу. Воспитать в себе художника может только сам художник, талант — понятие эфемерное, а профессии нужно учить. И учиться! Но и в драматургии, и в режиссуре идут разговоры о чем угодно, кроме того, как это делается. В институтах не изучают, скажем, опыт Гайдая — а это высокое мастерство: как смонтировано, как решена звуковая дорожка, как работают мизансцена, ритм, ракурс… В итоге мы теряем то главное, что образует кинематограф: люди не умеют профессионально рассказать историю. Думают, что если длинно и долго, это гениально, потому что у Тарковского длинно и долго. Но Тарковский владел тем, что утеряно у нас, — профессией.
Если бы вам пришлось руководить всей российской кинематографией, что бы вы попытались изменить в первую очередь?
Николай Лебедев: Никогда за это не возьмусь — каждый должен заниматься своим делом. Единственное, что я мог бы посоветовать, — изучать опыт других кинематографий. В частности, в области протекционистских мер. Интересен опыт по защите своего кино во , в . Кроме того, мы отринули опыт советского кино, а там было много ценного. Существовала серьезная система кинопроката, ее разрушение повлекло за собой гигантские проблемы. Многие сегодняшние зрители, которым тридцать пять и меньше, живущие в небольших городах, никогда не видели кино на большом экране! В той же Америке количество экранов раз в десять больше, чем у нас. Там можно увидеть серьезное кино в кинотеатре, можно его купить — я с Запада привозил диски с картинами Эйзенштейна или Пудовкина, а у нас их не достать.
Над чем вы сейчас работаете и чего нам ждать в дальнейшем?
Николай Лебедев: Сейчас самый трудный период — выбор материала. Мы уже много историй придумали со сценаристом, но пока ни одна не легла на сердце. Я тяжело влюбляюсь — а мне важно влюбиться в материал, иначе ничего не получится. Читаю, смотрю, думаю. Когда все сложится, расскажу вам первому.
Досье «РГ»
Николай Лебедев — один из самых успешных и последовательных приверженцев «массовых жанров» в кино. Уроженец Кишинева, окончил факультет журналистики МГУ и сценарно-киноведческий факультет ВГИКа (мастерская Владимира Утилова). Был режиссером и сценаристом телепрограммы «Улица Сезам», автором и режиссером документальных фильмов о Москве «Ночная жизнь городов мира». Лауреат Государственных премий за фильмы «Звезда» и «Легенда № 17». Дебютировал в полнометражном игровом кино триллером «Змеиный источник» (1997). Известен также по фильмам «Поклонник», «Волкодав из рода Серых Псов», «Изгнанник», «Апостол», «Фонограмма страсти».
Видео дня. За пьяное вождение судейской жены отдувается инспектор
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео