Коммерсант 14 июля 2016

Понаехавшие из космоса

«Море в огне» в российском прокате
Премьера кино
Награжденный главным призом Берлинале и прошедший российской премьерой на ММКФ фильм Джанфранко Рози «Море в огне» выходит в отечественный прокат. О риске его возможного недопонимания — АНДРЕЙ ПЛАХОВ.
Крошечный итальянский островок — всего 20 миль в диаметре, расположенный между к Африкой и Сицилией, но ближе к Тунису, — вот уже не первое десятилетие, но в последнее время с особенной интенсивностью переживает эпопею переселения народов. 400 тыс. африканских мигрантов прошли транзитом через Лампедузу, из них 15 тыс. погибли, так и не достигнув суши. Рози провел на острове полтора года, взяв на себя почти все функции, включая операторскую, и снимал здешнюю жизнь как бы вне связи с этими событиями. Но так или иначе они попадали в кадр, а когда во время пребывания режиссера случилась очередная катастрофа на море, фильм достиг своей естественной кульминации.
Тем не менее «Море в огне» (в оригинале картина называется «Огонь в море», речь идет о терпящем бедствие судне) как бы распадается на две части. С одной стороны, веками почти не изменившийся быт островитян — рыбаков. Они, как и встарь, ночами выходят за уловом, утром возвращаются, их жены готовят нехитрую еду, варят кофе, заказывают любимые мелодии на местном радио для своих близких. Одна из песен так и называется «Огонь в море», другая — фрагмент оперы Россини «Моисей в Египте»: разве не актуально? С другой стороны — то же радио сообщает о найденной пограничниками лодке с мертвыми телами, местный доктор осматривает беженцев на предмет инфекций и рассказывает ужасы о детях и беременных женщинах, пострадавших от ожогов. Об этом на своем языке — в форме гневного рэпа или молитвенного заклинания — повествуют и сами беженцы: их путь в Европу — поистине трагический исход со смертями и пережитыми издевательствами.
Реакция на картину Рози в Берлине была эмоциональной. Особенно подкупил публику документальный герой по имени Самуэле: 12-летний мальчишка, причмокивая, уплетает спагетти, забирается на деревья, увлеченно стреляет из рогатки в кактусы и птиц. Последнее из занятий дается ему не без труда: Самуэле страдает косоглазием. К тому же потомственный рыбак подвержен морской болезни: его начинает тошнить, как только он покидает твердую почву. Когда парнишка с Лампедузы, играющий самого себя, появился в берлинском зале, ему устроили овацию. Нет сомнений, что Рози, снимая фильм о трагедиях африканских беженцев, использовал комический образ недотепы-аборигена в качестве эстетического противовеса. И это далеко не единственный элемент фильма, который делает сомнительным употребление по отношению к нему термина «документальный» или даже более мягкого — «неигровой».
Постановочность здесь сразу бросается в глаза, и именно это сбивает с толку российских зрителей. Некоторые уже успели высказаться в социальных сетях, уличив Рози в холодном расчете, в том, что он снимает беженцев с охранительной дистанции, не погружаясь в их мир и по-настоящему не сочувствуя. Разная реакция в Берлине и в Москве объясняется разным опытом — общественно-политическим и зрительским. В Европе к проблемам беженцев относятся как к своим собственным, там уже давно прошли репортажную стадию и пришли к художественной. У нас же эта тема воспринимается настолько отчужденно, что требуется приближение к героям путем стандартных интервью — именно того, от чего бежит Рози. Вообще, модный стиль doc, post-doc или, как кто-то спародировал эту терминологию, док-передок — с дергающейся ручной камерой и сверхкрупными планами — решительно не для Рози. У него другие образцы — например, Делакруа, мастер возвышенных сюжетов и живописного отражения бушующей стихии. Однако, в отличие от Делакруа, Рози не романтик, и тут его ролевой моделью, несомненно, становится Лукино Висконти той поры, когда он снял свой ранний шедевр «Земля дрожит» о рыбаках сицилийской деревни Ачитрецца, тоже проведя в ней целый год.
Тогда на Висконти напали за то, что его фильму «не хватает внутреннего огня», что он наделен документальной силой, не поддержанной, однако, какой-либо эмоциональной выразительностью. Да, холодок в картине есть. Мир картины «Земля дрожит» эпичен, монументален и мифологичен, прекрасен своим формальным совершенством. Выверенность пластических композиций, мизансцен и натюрмортов, редкая для натурных съемок глубина кадра, музыкальность ритма — все эти уроки мастера Джанфранко Рози берет на вооружение, как будто непосредственно учился у Висконти (на самом деле ассистентом на съемках той картины был однофамилец Джанфранко — Франческо Рози).
Висконти снимал игровое кино с натурщиками вместо актеров — Рози подходит к материалу с другой, документальной стороны. Висконти дедраматизирует сюжет, чтобы уйти от мелодрамы и приблизиться к жизни, но при этом все равно хранит эстетическую «оперную» дистанцию. Рози, вооруженный современной сверхчувствительной техникой, и так предельно близок к своим героям. И он намеренно отходит от них, снимая, словно из космоса. Или, напротив, нашествие на Европу беженцев выглядит, словно высадка инопланетян — 2015: Космическая одиссея.
Комментарии
Читайте также
Лавров обратился к мировому сообществу
Террористы стравливают умеренную сирийскую оппозицию
Заявлением Мэй обеспокоило минобороны Британии
Австрия будет развивать диалог с Россией