Далее:

Сердце тьмы

Кассим Оума — белозубый, с косичками на голове — под щелчки фотокамер выходит к тысячам людей, восторженно тянущих головы, чтобы получше его разглядеть. Как любой профессиональный боксер, он привык к ощущению появления на сцене. Словно шагаешь в водопад — раз, и ты посреди бушующего потока. Оума никогда не боялся этого шага и никогда не боялся своих соперников, но на этот раз в глубине души он ощущает страх. На этот раз поединка не будет, и враг, если он и есть, остается неизвестным; Оуму приветствуют в аэропорту Энтеббе, Уганда, на родине, куда он возвращается впервые за десять лет. Его встречают, как героя, дети окружают машину на улицах Кампалы, но мало кто лучше самого Кассима понимает, насколько из него плохой герой. Дело даже не в том, что еще недавно на родине Оуму ожидала смертная казнь за дезертирство. Когда подающий надежду боксер сбежал в 1997-м в США, он числился в вооруженных силах Уганды. Дело в том, что именно он делал в этих войсках в течение 12 лет, прежде чем сбежать. Его похитили из бедной деревни повстанцы Армии Сопротивления, когда ему было пять лет; тогда он не мог даже поднять автомат. Как только он немного подрос, его научили пользоваться оружием; в семь лет ему под угрозой собственной гибели пришлось застрелить своего друга, который потерял снаряжение. Все детство, если так его можно назвать, Оума убивал людей, лишал их последнего имущества и отправлял в концентрационные лагеря; большая война закончилась в 1986-м, но стычки и карательные операции никогда не прекращались. Кассиму повезло разве что в том, что повстанцы победили, и их лидер Мусевени стал президентом. Сейчас Кассим Оума — самый известный ребенок-солдат в мире. Соревноваться с ним может разве что Джошуа Блахайи по прозвищу Генерал Голый Зад, ставший вождем племени каннибалов в 11 лет. Это чисто африканская ролевая модель: человек, который сотворил столько зла, что по меркам мирного времени должен был бы до конца дней не выходить из тюрьмы, но при этом — один из немногих — остался жив, благополучен и популярен. Примерно так выглядят биографии многих африканских президентов. Генерал Голый Зад стал священником и филантропом после того, как Бог обратился к нему прямо на поле боя. Оума, поначалу работавший в США в пиццерии, нашел себя в професиональном спорте. Бокс — не самая полезная для здоровья вещь, но некоторые раны лечит. Первого его соперника в профессиональном боксе звали Наполеон, и Оума нокаутировал его на второй минуте первого раунда. В бокс чаще попадают из тюрем, чем из обеспеченных, благополучных семей, но редко у кого из боксеров юность прошла так, как у Оумы. А если у тебя много злости и боли — что ж, пусть за них ответят лицо и печень соперника, зачем-то вышедшего с тобой биться. Тебе самому больнее уже не будет. …Оума был готов к тому, что встреча с прошлым окажется смертельно опасной. У многих были основания ему мстить, настолько веские, что его могли убить прямо на улице, несмотря на две неотлучные кинокамеры. Но ничего не произошло, никто не убил его и не простил. Лишь красная и желтая, как флаг Уганды, земля встретила его: бедные хижины, худые лица, черные воспоминания. Могила отца, которого, как говорят люди, избили до смерти военные в отместку за то, что Кассим сбежал. Могилы других родственников, погибших от голода и болезней, мальчиков, у которых не было шанса начать новую жизнь, как у Оумы. Трейлер документального фильма о Кассиме Оуме После возвращения бывший чемпион-средневес проиграл пять боев из семи. Возможно, из-за того, что путешествие в сердце Африки не принесло ему ничего, кроме новой боли — ни понимания, ни радости, ни освобождения от прошлого. Может, не зря до этого он отказывался говорить о прошлом: «Если я начну, то не смогу больше улыбаться. А затем не смогу больше ничего». А может, он просто стал слишком взрослым. Спорт ведь бездушен, как весы: в нем почти всегда выигрывает самый сильный, самый одаренный. Не самый несчастный, не самый сильный духом и не самый опытный. Оума, при всем его бесстрашии, не отличался техникой, умом и даже физическими данными. Его преимущество было в скорости и изворотливости, как у ребенка-солдата; за бой он мог нанести больше тысячи ударов. Скорость уходит, как и детство. И не остается ничего, даже если твой соперник всегда был сыт и не знает, как это — стрелять в людей. Лишь воспоминания остаются навсегда в сердце, какими бы черными они не были.
Оставить комментарий