Ещё

Намибия ("Newslab.ru", Красноярск) 

Велосипед может стать прекрасным средством передвижени не только в окрестностях города, но и в странствии по незнакомой и невероятно красивой стране. Об африканском велопробеге четырех русских велосипедистов рассказывает красноярский фотограф и путешественник, Дмитрий Юрлагин.

В 2006 году я присоединился к красноярской велотусовке. Постепенно стал обрастать связями и друзьями, там же познакомился со своей будущей женой Оксаной. Начались велопутешествия. Сначала по краю, затем по России и Крыму. И однажды небезызвестная среди красноярских байкеров титулованная IronMan Оля Грицкова предложила нам отправиться в Южную Африку — ЮАР и Намибию. Последнюю объехать на велосипедах. Конечно, мы с радостью согласились.

Поскольку авиасообщения между Россией и Намибией нет, было решено долететь до Йоханнесбурга. Тем более что в ЮАР Оля и еще один наш попутчик Константин Столяров (кстати, тоже носитель титула IronMan) собирались участвовать в очередном этапе данного соревнования.

Маршрут был таков: долететь до ЮАР — там разделиться (Оя и Костя в Кейптаун, мы с Оксаной арендуем автомобиль и уезжаем в Намибию) — соединиться в столице Намибии — проехать маршрут подальше от основной сети дорог — вернуться в Виндхук — разделиться снова и добраться до ЮАР (Оля с Костей на самолете, мы с Оксаной на машине).

Намибия на автомобиле

— По прилету в Йоханнесбург мы прямо в аэропорту арендовали машину и на следующий день отправились в сторону Намибии. Должен отметить, в Южной Африке прекрасные дороги: идеально выложенный асфальт или ровная грунтовка, абсолютно везде есть дорожные ограждения, не важно, где ты едешь — по саванне или через горные хребты. Наша машина везде себя вела одинаково хорошо. Правда, нужно быть готовым к тому, что невзначай можешь наехать на какое-нибудь животное. Лично мне посчастливилось остановиться в двух метрах от жирафа, который выбежал однажды нам навстречу в сумерках на свет фар. Уже потом местные жители рассказывали, что это обычное дело. На дорогах Намибии везде установлены предупреждающие знаки о «внезапных» животных.

— Как в Южной Африке с прохождением границы? Так же просто, как в Южной Америке?

— Нет! Там все, как положено: блокпост, люди с автоматами и собаками, десятки квитанций и бланков. Жизнь в Намибии неспешная: на общение с пограничниками мы потратили часа полтора. Действительно, куда торопиться-то с численностью населения 2 человека на квадратный километр? При въезде надо было заплатить транспортный налог в 200 намибийских долларов (1n$ — 4 рубля), а у нас были с собой юарские ранды. Я на своем корявом английском пытался объяснить, что баксов нет: «Можно мы рандами заплатим?». За это время тетка-пограничник ни разу глаза на меня не подняла. Я даже не уверен был, слушает она меня или нет. На каком-то слове женщина оборвала мою душещипательную речь и выдала протяжное: «Relaa-a-ax, mate!» («рассла-а-абься, приятель!»). Знаете, мне действительно стало легче! После оформления бумаг и получения виз машину тщательно проверяла целая команда из шести человек. Все это время наш автомобиль стоял в пограничных воротах, остальные люди, приехавшие после нас, терпеливо ждали. Зачем я заполнял кипу бумаг, я так и не понял, ибо на обратном пути их никто даже не посмотрел.

— Каковы были ваши планы?

— Первым пунктом нашего автопутешествия по Намибии был Фиш-Ривер Каньон (Fish-River Canyon), чем-то отдаленно напоминающий Каньон Колорадо в США. Вообще, Намибия — это один сплошной национальный парк. Там действительно много неповторимых и нетронутых людьми мест, и государство на этом зарабатывает деньги. Чтобы попасть на территорию парка, нужно заплатить определенную сумму. Где-то она фиксированная, где-то нет. Например, чтобы посетить достопримечательность Намибии — резервации племени химба, нужно договариваться с их «телохранителями», и у каждого своя такса.

— Коренной народ Намибии?

— Не совсем, это кочующее племя. Химба поселились на территории Намибии больше двухсот лет назад. В начале 20 века они подверглись геноциду, и в 80-х годах прошлого столетия их численность сократилась до 20 000 человек. Сейчас химба — это несколько небольших поселений около города Опуво. Жители резервации ведут почти такой же образ жизни, что и 200 лет назад. Но влияние цивилизации берет свое. Теперь к каждому поселению приставлены несколько агентов, которые пытаются продать тебе экскурсию, как правило, за 450 намибийских долларов. Грубо говоря, это туристический цирк. Мы так и не поняли, перепадает что-нибудь самим химба и почему мы должны платить немалые деньги. Самое печальное, что в некоторых таких поселениях уже не представляют жизни без приезжих туристов, без «конфеток» и прочих подарков. Мы потратили полдня на поиски резервации с адекватной ценой за посещение. Нам удалось найти место, где агенты попросили с нас небольшую сумму за вход (100 n$), это раз, два — строго-настрого запретили чем-либо кормить и что-либо дарить. А также заходить в хижины.

— Расскажи про уклад племени.

— Сейчас в одном поселении химба живут до 60 человек. В основном, это женщины и дети. Мужчин почти нет — они находятся на заработках в городах. Химба носят набедренники из шкур животных, украшенные всякой рукотворной «бижутерией». Тело они покрывают смесью из охры, жира и пепла, чтобы защитить себя от солнца. Такая «маска» придает коже красновато-глиняный оттенок, который символизирует кровь, которая, в свою очередь, символизирует жизнь. Практические функции смеси — гигиена и, конечно же, красота. Краска заменяет мыло. Когда ее соскабливают с тела, вместе с ней слезает и грязь. Женщины заплетают друг другу косы и также покрывают их этой смесью. По прическам химба можно определить их семейное положение и пол. Девочки носят две свисающие косички, мальчики одну или вовсе у них волос нет.

Каждое утро женщины ходят за водой. Но недавно правительство позаботилось об этом, и теперь рядом с поселениями проведены скважины. Однако круг женских обязанностей этим не ограничивается. Женщины и топливо заготавливают, и порядок поддерживают, и собирательством занимаются. Дни напролет они прочесывают саванну в поисках пищи. Им требуется немало сил и времени, чтобы найти всевозможные съедобные корешки и ягоды. Без них рацион племени был бы чрезвычайно скудным — одно молоко. Мясо химба едят редко, несмотря на то, что владеют большими стадами. Скот для них скорее капитал, а не средство пропитания. Если и едят мясо, то просто предварительно сушат его на солнце. Жилище химба — это круглая хижина, построенная из жердей, камней и навоза. Внутри земляной пол, мебели нет никакой, спят на полу, постелив грязные матрацы. Такая вот первобытная экзотика.

— А африканскую фауну в ее «классическом» составе удалось повидать?

— Да, в другом национальном парке — Этоша. Там в нескольких метрах от нас гуляло стадо слонов. Я, когда их увидел, даже про фотоаппарат забыл. Слоны поднимали хоботы прямо над машиной, чуть ли не заглядывали к нам в окна. Навсегда запомню дрожащий голос Оксаны: «Дима, давай уедем отсюда, а!.. Пожалуйста, поехали, мне очень страшно!». Но мы ведь ничего плохого им не желали, поэтому я решил понадеяться на взаимность, заглушил мотор и попросил любимую говорить шепотом. Через некоторое время, когда стая прошла мимо нас, я опомнился и сделал десяток кадров напоследок.

Намибия на велосипедах

— После нескольких дней, проведенных в разъездах на автомобиле, мы соединились с нашими друзьями в столице Намибии — городе Виндхук. Там мы оставили машину и пересели на велосипеды. Наш путь лежал в пустыню Намиб, точнее, в ее центральную часть — долину Соссусфлей. Это тоже национальный парк, царство песка и высохших долин. Песчаные дюны — одна из основных достопримечательностей Соссусфлея. Интересно, что пески появились здесь благодаря ветрам, которые принесли их сюда из восточной Намибии. Нас же интересовала долина под названием Дэдвлэй (Мертвая долина) — место, где 800 лет назад дюна перекрыла русло реки, деревья засохли и окаменели. Кажется, что даже время остановилось в этом месте. Естественная декорация для каких-нибудь «Звездных войн». Сутки, проведенные в Соссусфлее, я никогда не забуду! Я наслаждался каждым моментом и не мог поверить в то, что вижу своими глазами эту невероятную песчаную красоту. А сколько там было сделано фотографий, я до сих пор не сосчитал! Кстати, я с гордостью могу сказать, что мы были первыми русскими велосипедистами, доехавшими до Дэдвлея!

— Вот как! И за въезд в этот парк с вас тоже взяли деньги?

— Да, но там с нами произошла забавная история. Так получилось, что до заката мы успевали доехать только в одну сторону парка, поэтому решили заночевать в палатках, которые всегда были у нас в рюкзаках, за одной из дюн, чтобы нас не было видно с дороги. На следующее утро мы не торопясь посмотрели на Дэдвлей, а вечером состоялся наиприятнейший диалог с тетушкой на пропускном пункте:

— Вы, ребята, сделали очень плохую вещь, переночевав на территории парка. Вот ты, как тебя зовут?— Дмитрий. — Да, точно, Дмитрий! Ты помнишь меня? Помнишь, я тебе вчера говорила, что ворота закрываются в шесть вечера и вам нужно вернуться до этого времени? Помнишь, как ты утвердительно мотал головой? Ладно, ничего особенного. Ведь вы, байкеры, вечно ездите и спите там, где вам вздумается. Доставайте документы, и пошли со мной, буду штраф вам выписывать.

Но не так страшен черт, как его малюют. Сумма штрафа оказалась меньшей, чем мы гадали. Изначально она должна была составлять 1200 местных долларов, но наши наивные физиономии и милые улыбки помогли снизить ее до 300 долларов со всей компании.

Прямо страна парадоксов…

— Да, и там во многом так. Например, мне казалось, что в Африке мы нигде не будем мерзнуть, даже ночью. Не тут-то было! В темное время суток в Соссусфлее дико холодно. После Намиба мы отправились к океану. Чем ближе мы подъезжали к побережью, тем больше ощущался холодный ветер. Стоило остановиться передохнуть от жаркого солнца в тени, тут же по телу пробегал бодрящий озноб. И это средь бела дня. А еще мы решили опробовать на себе прелесть африканской железной дороги. В ночном поезде до Виндхука мы с Оксаной, будучи одетыми во всю теплую одежду, которая у нас с собой была на тот момент, спали, сидя, крепко обнявшись. Это был единственный способ не замерзнуть.

— Каково отношение в Южной Африке к белым, да еще и велосипедистам?

— Как к каким-то героям! Серьезно. Когда мы ехали на велосипедах, с нами то и дело равнялись машины, и водители предлагали воду или фрукты. Однажды мы остановились в пекарне, которую держит немец, так он не только нагрузил нас выпечкой, но и, узнав путь нашего следования, отправлял к нам попутки, которые на разных участках дороги подвозили воду. Мы были в шоке, если честно. Такой заботы мы раньше не встречали нигде. Вообще, мне очень понравилось в Южной Африке, в Намибии особенно. За три недели с нами ничего плохого, слава богу, не произошло. Везде были помощь и понимание. У нас сложилось впечатление, что местные жители в Намибии даже голоса повышать не умеют. Я читал про расизм, но я там его не почувствовал, если не считать пары недобрых взглядов в мою сторону в «плохих» районах центра Йоханнесбурга. А так, везде белозубые улыбки и удивление от того, что: «О, смотрите, белые на велосипедах!».

— И напоследок. Вы всегда путешествуете на велосипедах?

— Велосипед — это один из способов интенсивного знакомства с новой страной. Расстояния ты преодолеваешь исключительно собственными силами, постоянно находишься в контакте с климатом, местным населением. При этом велосипед позволяет «покрывать» значительно большие расстояния, чем можно было бы пройти пешком. Погружение в среду происходит гораздо глубже, чем, например, при передвижении на машине — изолированной капсуле с кондиционером. Однако нет, путешествия случаются не только велосипедные. Недавно мы вернулись из Индии, где летали на парапланах в предгорьях Гималаев. Променяли дороги на небо. Но, наверно, так оно и должно быть, в свадебном-то путешествии.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео