День в истории. 10 ноября: началось встречное танковое сражение, поставившее точку в освобождении Киева 

День в истории. 10 ноября: началось встречное танковое сражение, поставившее точку в освобождении Киева
Фото: Украина.ру
При освобождении Киева в сам город зашли незначительные силы 1-го Украинского фронта, который тремя неделями ранее ещё назывался Воронежским. Например, 3-я гвардейская танковая армия (гв. ТА), которой посвящён стоящий на Шулявке Т-34-85 с бортовым номером 111, обогнула город с запада, заняв Святошин. Танкисты перехватили ведущие к  шоссейную и железную дороги, после чего немцам ничего не оставалось, как отступать на юг.
Теперь армии поступил новый приказ.
Её командующий генерал-лейтенант Павел Семёнович Рыбалко вечером 5 ноября пригласил к себе в штаб своих подчинённых: командиров 6-го гвардейского танкового корпуса (гв. тк) и 91-й отдельной танковой бригады (отбр). Перед ними ставилась задача — утром 6 ноября совершить бросок на юг и захватить город Фастов — важнейший железнодорожный узел, через который командование немецкой группы армий «Юг» легко могло перебрасывать свои резервы, и откуда немцы могли оперативно организовать фланговый удар. Одновременно 7-й гв. тк должен был освободить Васильков.
Рыбалко спросил своих генералов, знают ли они, в каком доме находятся. Генералы не знали. Прислонившись спиной к тёплым изразцам натопленной печи командующий задумчиво сказал:
«…До войны я жил здесь со своей семьей. И вы теперь понимаете, что означает для солдата побыть у домашнего очага, взятого, возвращенного тобой с боем. Дороже он становится во сто крат. Ну а какую бурю чувств это вызывает, можно представить. Говорю об этом вам для того, чтобы вы настроили своих бойцов и командиров на такой вот душевный лад: биться за Фастов, как за свой отчий дом. Тогда и боевой запал лучше у людей будет. За Фастов, другие города, за любую нашу деревню, как за свою».
Недавно стало известно, что единственный сын Рыбалко не пропал без вести в мае 42-го, а сгорел в танке вместе со всем экипажем. Генералы знали об этом, а потому слова своего командира воспринимали без какого-либо пафоса.
Подписанный за пол часа до полуночи приказ направлял к Фастову 91-ю отбр, усиленную батареей самоходок СУ-85 1442-го полка. К полудню эти силы должны были освободить промежуточный пункт — село Плесецкое. К исходу дня, при содействии 6-го гв тк — взять Фастов.
Утром 42 танка и мотопехота 91-й отбр полковника Ивана Игнатьевича Якубовского и приданные им самоходки рванули на юг. К Плесецкому вышли по графику. Улицы этого большого села были забиты бронетранспортерами, орудиями, повозками. Немцы не ожидали нападения, и разбегались в разные стороны, когда танки головной походной заставы давили их технику.
На станции Мотовиловка танкисты освободили большую группу советских военнопленных. Их заставляли возить в Киев к Бабьему Яру горючее, на котором сжигали трупы расстрелянных там в оккупацию советских граждан. Жить этим невольным свидетелям нацистских преступлений оставалось считанные часы, а потому их радости нечаянному освобождению не было предела.
В 18:00 танки бригады приблизились к восточной окраине Фастова. Здесь немцы сконцентрировали большую часть противотанковой артиллерии, которая сразу открыла огонь. Стало понятно, что взять город с ходу не получится. Но и на затяжные многодневные бои времени не было.
Решили провести разведку. В  у немцев находились два охранных батальона, 15 танков и 9 самоходок, в основном 75 (или 76) миллиметровых Marder III. Но наиболее мощным противотанковым ресурсом были десятки зениток, плотно прикрывших товарную станцию. Всё это было нацелено на восточные подступы к городу.
В сумерках подтянулись танки 6 гв. тк, штаб которого попал под бомбёжку и потерял несколько офицеров и часть средств связи.
Решив, долго с подготовкой не затягивать, полковник Якубовский приказал 344-му танковому батальону (тб) капитана Петра Васильевича Лусты и усиленному ротой противотанковых ружей мотострелковому батальону майора Xыдыр Гасан-оглы Мустафаева в полночь ворваться в город с севера. Остальные машины и постепенно стягивающиеся к Фастову силы 6-го корпуса должны были отвлечь немцев с восточной стороны.
Выдвижение группы из 28 Т-34 с автоматчиками немцы засекли, но приняли советские танки за свои. Они не стреляли по ним, даже когда те уже ворвались в город. Когда же ситуация прояснилась, было уже поздно.
Танки ударили по газам, и рванули к железнодорожной станции, давя гусеницами попадающуюся на улицах технику и вражеские опорные точки.
Одним из первых на железнодорожную станцию Фастов ворвался танковый взвод лейтенанта . Он приказал мехводу своей машины сержанту Ивану Павловичу Боборыкину выскочить на перрон, экипаж расстреливал разбегающихся гитлеровцев в упор. Затем «тридцатьчетвёрка» помчалась к путевой стрелке и встала у поворота дороги, ведущей на Фастов-2. Теперь эшелоны со станции вырваться не могли. Пытавшиеся приблизиться паровозы, танк просто расстреливал.
Немцы ничего с ним поделать не могли. Пытавшийся пробиться к стрелке вражеский танк экипаж Старостина подбил. Когда у Т-34 слетела перебитая гусеница, и к нему приблизились вражеские пехотинцы с гранатами, он закружился на уцелевшей гусенице, поливая окрестности огнём и никого к себе не подпуская. В результате, и танк, и экипаж уцелели.
Тем временем мотострелки один за другим ликвидировали расчёты зениток. У немцев началась паника. Воспользовавшись этим, с востока в город ворвались остальные силы штурмующих.
Машины 315-го танкового батальона 51-й гв. тбр комбата Николая Васильевича Баля прорвались к вокзалу, а днём при поддержке нескольких СУ-85 освободили станцию Фастов-2. Немцы потеряли там один танк, и отступили. Из города же их последние подразделения отошли только в 17:00.
Приказ генерала Рыбалко был выполнен.
На станции танкисты и мотострелки захватили до 3 тысяч тонн горючего, свыше 150 тысяч тонн зерна и другие ценные материалы, оборудование и технику. На путях стояли 62 паровоза и 22 эшелона с различным военным имуществом, около 90 вагонов с марганцевой рудой.
Удалось захватить 64 вражеские зенитки и снаряды к ним. Последнее сыграло немаловажную роль в последующей обороне города.
Для немецкого командования выход советских танков к Фастову оказался громом среди ясного неба.
Вечером 6 ноября командующий только что прибывшей из  25-й танковой дивизии генерал Адольф фон  получил приказ, немедленно выдвигаться в Фастов, и удерживать его любой ценой.
Беда только в том, что выполнить его было затруднительно — соединение разгрузилось в Бердичеве, но большая часть танков и бронетехники по ошибке уехала в район , и чтобы подтянуть их к Фастову теперь требовалось время.
Однако приказ есть приказ, его нужно выполнять. На марше от Кировограда колонны дивизии разделились — так как дороги раскисли более скоростная колёсная техника вырвалась вперёд, а танки отстали. На марше пришло сообщение, что русские взяли Фастов, и дивизии предстоит не оборона, а штурм города.
25-я дивизия формировалась из разгромленных немецких частей и в основном была укомплектована кадрами без боевого опыта на Восточном фронте. Видимо, поэтому были допущены ошибки, и маршевые колонны продвигались без должной разведки.
Вечером 7 ноября передовая колонна, состоявшая из бронетранспортёров и одной самоходки, напоролась на танки 55-й гв тбр. Те учинили форменный разгром. В первые же минуты «тридцатьчетвёрки» уничтожили самоходку и шесть бронетранспортёров вместе с мотопехотой. Уцелевшие в панике разбежались.
У деревни Королёвки советские танкисты обнаружили основные вра