Ещё

Как десятки граждан России попали в плен на Украине 

Сразу пять десятков граждан захвачены в плен. По крайней мере, именно такие данные обнародовала сегодня уполномоченный по правам человека в России . Кто все эти люди, как они были захвачены Украиной, и каким образом манипулирует списками для обмена?
«Сегодня из российского списка по 50 гражданам России 27 человек находятся в местах лишения свободы, из них отбывают наказание 13 лиц, нет решений апелляционных инстанций пяти лицам, нет вынесения решений первыми судебными инстанциями восьми лицам, решения судов первой инстанции не вступили в законную силу в отношении одного человека и 23 человека у нас, слава богу, на свободе из этого списка», — сказала Москалькова после встречи с украинским омбудсменом в Киеве.
Она уточнила, что по 23 лицам, которые на свободе, суды приняли решение по изменению меры пресечения с ареста на подписку о невыезде. Во вторник 16 июля Москалькова и ее украинская визави должны согласовать и «верифицировать» список лиц, подлежащих обмену.
Вся эта математика выглядит убедительно лишь на первый взгляд. Например, утром понедельника перед отлетом в Киев Москалькова говорила только о 32 россиянах (российских гражданах), удерживаемых на Украине.
«Там (на встрече) будут подниматься вопросы о судьбе, состоянии здоровья и гуманитарной составляющей, касающейся граждан России, которые находятся под стражей на территории Украины. Всего у меня список на 32 человека, которые находятся сейчас под стражей, чтобы сверить возможности оказания помощи этим людям», — сказала Москалькова РИА Новости.
У украинской стороны принципиально иной подход. В декабре прошлого года в Киеве говорили (конкретно ) о 89 россиянах, находящихся в украинских тюрьмах. Из них предлагалось обменять 23 человек на 23, а затем еще 69 человек на 19. Итого, в Киеве насчитывали 42 украинца, находящихся в РФ. Бывший военный прокурор Украины Матиос называл цифру российских граждан, удерживаемых на Украине, в 31 осужденного и 27 обвиняемых.
При этом основной вопрос — это квалификация удерживаемых лиц. Внешне привлекательное предложение Евгения Марчука содержало типичную для этого вопроса словесную казуистику.
«66 за 19» — это цифры, напрямую России никак не касающиеся. Речь идет о 66 «сепаратистах», то есть прямых военнопленных из ДНР и ЛНР, а также задержанных за «сепаратизм» в других регионах Украины (, Одесса, , Буковина), а 19 — это украинские граждане, осужденные или задержанные в  и , включая как все тех же «обычных» военнопленных, так и лиц, осужденных за терроризм и шпионаж. Переговоры по этим лицам должны вестись с прямым участием представителей Донецка и Луганска, на что Киев демонстративно не согласен. И с тех пор список удерживаемых Украиной выходцев из ДНР и ЛНР пополнился хотя бы за счет Цемаха — его в какую категорию записать?
Также в общий контекст переговоров об обмене не включаются украинские моряки, задержанные за попытку прорыва в . С точки зрения Киева, они должны быть освобождены Россией без предварительных условий «просто так» и потому в «обменную математику» вообще не попадают. Такая позиция плохо сочетается с «человеколюбивыми инициативами» Киева, поскольку вообще отодвигает их освобождение на неопределенный срок.
При этом украинская сторона во все мегафоны годами трубит о том, что это якобы «бросает своих» и не заботиться об освобождении своих граждан.
23 человека, которых Киев готов забрать в случае обмена — это так называемые «политзаключенные Кремля», то есть , , Станислав Клых, Панов, Кольченко, Гриб, Сущенко, Балух (все осуждены за терроризм и шпионаж) и крымские татары. Это, мягко говоря, странная математика. И та же украинская обмудсвумэн Людмила Денисова до сегодняшнего дня заявляла, что в России находятся все те же 89 украинцев, а более озабоченные украинские деятели говорят даже о «сотнях».
Что же касается россиян, то среди них обычно упоминают несколько известных фигур. Во-первых, это  и , бывшие российские военнослужащие, задержанные два года назад на границе и осужденные киевским судом по обвинению в государственной измене (13 и 14 лет заключения соответственно). Эти двое — крымчане и до 2014 года служили в украинской армии, а после воссоединения полуострова с РФ пошли служить уже в российскую армию. Затем они вдвоем (видимо, не от большого ума) совершенно легально решили поехать к родственникам во внутренние районы Украины и были задержаны прямо на пограничном КПП «Чонгар». В боевых действиях они никогда не участвовали, но для Украины это знаковое уголовное дело — единственное, в котором были осуждены бывшие украинские граждане, перешедшие на российскую сторону в Крыму.
Во-вторых, это ефрейтор , взятый в плен на луганском участке фронта и осужденный за терроризм и незаконный оборот оружия и отбывающий длительный срок в  Харькова. Агеев с ходу признался, что он «контрактник ВС РФ», хотя МО отрицает наличие такого контракта. Агеев с самого начала сотрудничал с СБУ и пропагандистскими структурами Украины. Поведение Агеева стало причиной того, что российская сторона длительное время не желала участвовать в его защите, а это дало повод Киеву развернуть вокруг него пропагандистскую кампанию. Не получив из этого скандала ожидаемых дивидендов, Украина просто впаяла Агееву 12 лет и теперь продолжает им торговать на пропагандистском поле.
В-третьих, это старший лейтенант запаса Алексей Седиков из Северодвинска Архангельской области, попавший в плен в апреле 2016 года под Троицким в тяжелом состоянии — пулеметной очередью ему раздробило ногу. Седиков не военнослужащий, а классический российский доброволец, отправившийся на Донбасс по идейным соображениям. Он получил 11 лет за «создание террористической группы» и «ведение агрессивной войны». Долгое время ему не оказывали квалифицированной медицинской помощи, но после нескольких нот  РФ ему сделали эндопротезирование (в пятке — штифт, в пальце — штырь, в бедре пластина, а совсем недавно ему заменили коленный сустав), в противном случае нога была бы потеряна.
Он отбывает срок в Богучанской ИК №85, и ему постоянно (в отличие от Агеева) оказывалась российская консульская и финансовая помощь. Украинская сторона постоянно склоняла Седикова к каким-либо антироссийским выступлениям, но добилась от него только написания письма президенту Путину с просьбой «посодействовать» его освобождению. При этом Седиков практически сразу же дезавуировал этот текст в нескольких интервью, сказав, что он на Донбассе по собственной воле, поскольку хотел «защитить безоружных русских людей», а «обменяют — хорошо», нет — значит, судьба такая.
Седиков все время пребывания в плену и в заключении демонстрирует удивительную человеческую стойкость и последовательность взглядов. Посольство РФ в Киеве за собственные средства приобретает ему продукты питания, средства гигиены и сигареты. А в том же декабре прошлого года, когда активизировались разговоры об обменах, по просьбе Москальковой Седикова в колонии посещала тогдашний украинский омбудсвумен . Состояние Седикова, несмотря на инвалидность, оценивают как «оптимистичное», и он наверняка будет находиться в числе первых в обменном списке.
Есть и спорный список «российских военнопленных» из 17 человек, также ставший известным перед декабрем прошлого года.
Почтоев Егор Валерьевич, Мельчак Иван Васильевич, Горяшин Сергей Андреевич, , Митрофанов Артем Васильевич, Романцев Иван Игоревич, , Савостеев Владимир Вячеславович, Генералов Алексей Николаевич — все военнослужащие 331 полка 98-ой Свирской дивизии ВДВ (Иваново), захвачены в 2014 году у Амвросиевки. , рядовой 9-ой отдельной мотострелковой бригады. Захвачен под Луганском в 2014 году. , прапорщик 104 ПДД (Псков), попал в плен под Луганском. Евгений Тур, сержант 523-го учебного Гвардейского мотострелкового полка, попал в плен в 2014 году под Луганском. , радиотелефонист, попал в плен под Луганском в 2014 году. и Арсений Ильмитов, 31-я гвардейская ОДШБ, попали в плен под Иловайском в 2014 году.
Капитан и , 3-я отдельная спецгруппа, попали в плен в 2015 году под поселком Счастье. Эти двое, которых также взяли в плен раненными, были весной 2016 года обменены на . Адвокат, защищавший их на процессе в киевском суде, пропал без вести и через три недели его труп откопали в Черкасской области. Но вообще подтвердить («верифицировать») этот список не представляется возможным.
Ранее украинская сторона уже предъявляла алфавитный список к обмену, в котором на первом месте был Агеев, но не было Вышинского и Седикова, хотя вполне возможно, что была орфографическая ошибка — под Седиковым понимался Седин. Из этого списка широко известны все те же Агеев, Баранов, Одинцов и Сидоров. Позднее к нему добавились Вышинский, Галичий, Джемиев, Жидких, Камалов, Марчуков, Михальчевский, Осминин, Саттаров, Синичак, Суханов, Шибаев и Юревич.
Тогда же возникла и странная цифра «от 25 до 100» российских добровольцев, находящихся в плену на Украине. Она фантастична не только широким математическим разбросом, но и отсутствием реальных фактов, ее подтверждающих.
Части ВСН, в том числе и добровольческие, никогда не попадали в котлы и практически никогда не сдавались в плен. Огромное количество украинских пленных на Донбассе было связано с провальными действиями ВСУ, но подавляющее большинство «простых» пленных» давно было передано украинской стороне, в том числе и в качестве жестов доброй воли. Откуда украинская сторона набирает такое количество — совершенно непонятно.
Речь ведь идет сейчас, если ориентироваться на официальные заявления, исключительно о лицах, имеющих российские паспорта. Из переговоров исключаются граждане Украины с донецкой, луганской или крымской пропиской, а также политзаключенные из внутренних областей Украины (а их реально тысячи). Ранее на переговорах с Донецком и Луганском Украина несколько раз проделывала этот трюк: выдавала заключенных из Одессы и Буковины, которые в ДЛНР прямого отношения не имели, и наоборот — не отдавала даже заранее согласованные кандидатуры на обмен из числа донецких и луганских под надуманными предлогами. Однажды автобус просто не пришел на пункт обмена.
По сути это почти неразрешимый вопрос, поскольку украинская сторона требует выдачи персонажей, которых позиционирует как «политзаключенных», исключая моряков и тех, по поводу кого требуется вести дополнительные переговоры с Донецком и Луганском. Взамен Москальковой предоставили список из 50 человек, с которым она вроде как согласна, но он требует «верификации». Получается, что украинская сторона даже сейчас в чисто гуманитарном вопросе пытается получить именно политические дивиденды: они выменивают «политзаключенных» на «наемников». В чисто пропагандистском плане это будет подано как «перемога»: злобная Россия забирает своих «агрессоров», а Украина своих «борцов за свободу». При этом моряки останутся там, где они есть.
На Украине находятся и другие россияне, задержанные при разных обстоятельствах. Многие из них имеют украинские корни, что часто приводит к необдуманным поступкам. Есть данные о людях, задержанных в Харькове и Днепропетровске при попытках посетить родню. Есть и другие военнопленные, попавшие к украинской стороне после ранения, как , взятый также с ранением ноги у Широкой Балки. На их родственников в России часто выходят сотрудники СБУ с предложением подписать документы, что он отказывается возвращаться на Родину по идейным соображением («осознал»).
Все это никак нельзя расценить как равноценный обмен, хотя украинская сторона и аффилированные с ней российские либеральные СМИ снова будут напирать на гуманитарную составляющую. С их точки зрения, Россия должна всех отдать и еще долго каяться (ДЛНР из переговоров вообще исключаются), а Украина однозначно получить за это профит. Так дела не делаются, даже если исходить из всей этой чудной арифметики.
Комментарии130
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео