Ещё
Белоруссия в огне. Главное

Лемешевский: Россия отправит к Луне четыре миссии до 2025 года 

Россия отправит к Луне четыре миссии до 2025 года
Фото: rg.ru
Когда российский десантный модуль сядет на Марс? Кто раньше доберется до Луны: ученые или коммерсанты? Какой наш телескоп придет на смену знаменитому «Хабблу»? Об этом корреспондент «РГ» беседует с исполняющим обязанности генерального директора НПО им. С. А. Лавочкина Сергеем Лемешевским.
Сергей Антонович, американская частная компания впервые в мире получила разрешение отправить на Луну свой посадочный модуль. И готова это сделать чуть ли не в будущем году. Это начало гонки за коммерческое освоение Луны?
Сергей Лемешевский: Не думаю, что это связано с освоением Луны. Любая частная компания прежде всего преследует экономические цели. Здесь же я вижу эффект только с точки зрения пиара. Когда они полетят, получится ли у них это… Зато все уже говорят. Я считаю, что приоритеты в освоении Луны — научные, а не с точки зрения, скажем, добычи полезных ископаемых. Что интересно ученым? Скажем, сейчас на орбите уже более 5 лет успешно работает наша астрофизическая обсерватория «Спектр-Р». Результаты исследований заставили переосмыслить многие теории о поведении небесных тел нашей Галактики. Проект превзошел все мировые достижения по угловому разрешению: оно зафиксировано на уровне 14 миллионных доли угловой секунды! А если сразу поставить такой телескоп на Луне? И производить исследования стационарно? Вот интереснейшая научная задача. Российская лунная программа рассчитана именно на такие серьезные научные результаты. Задачи, которые стоят перед нами, действительно можно назвать масштабными.
Какое у нас «лунное расписание»?
Сергей Лемешевский: Расписание жесткое. Лунная программа России до 2025 года включает в себя четыре миссии и четыре космических аппарата: 2019 год — «Луна-Глоб» ("Луна-25"), отработка технологии полярной посадки, начало изучения Южного полюса; 2020 год — «Луна-Ресурс ОА» ("Луна-26" орбитальная), глобальный обзор и разведка лунных ресурсов; 2021 год — «Луна-Ресурс ПА» ("Луна-27" посадочная), изучение реголита и экзосферы на Южном полюсе; 2024 год — «Луна-Грунт» ("Луна-28" с возвращаемым аппаратом), доставка на Землю лунного полярного грунта. Все проекты имеют международный статус.
Ученые переживают, что запуск станции «Луна-Глоб» может сдвинуться на 2020 год. Такая опасность есть?
Сергей Лемешевский: Работы идут полным ходом. Да, есть «бумажные проблемы». Но дата запуска — ноябрь-декабрь 2019 года продиктована баллистикой. Дальше уходить с точки зрения энергетики космического аппарата не оптимально. У нас есть план-график, он согласован со всей кооперацией. И мы четко понимаем: необходимо выполнить работы в установленные сроки. Проведены антенные и макетно-конструкторские испытания, протестированы двигатели и элементы двигательной установки. В цехе стоят макеты для автономных и комплексных испытаний. Решена ситуация с импортозамещением. Наша главная задача — отработать технологию мягкой посадки.
Уже известно, в какой точке Луны сядет станция?
Сергей Лемешевский: Аппарат, как ожидается, впервые в истории прилунится не в экваториальной области, а в районе Южного полюса. На последнем совещании с Институтом космических исследований РАН мы оценивали, где конкретно: есть основная точка и резервная. Всего анализировались для посадки девять точек. Мы консультируем ученых с точки зрения баллистики, радиовидимости, энергетики. Здесь принимаются во внимание четыре аспекта: где наибольшая концентрация воды, какие технические ограничения, как получать информацию, наличие более-менее ровной площадки. Есть четкие критерии — наклон аппарата при посадке должен быть не больше 15 градусов.
Полвека назад «Луна-9», созданная «лавочкинцами», первой в мире совершила мягкую посадку на поверхность Луны. А сейчас специалисты говорят: нужно заново учиться садиться на Луну. Чему конкретно?
Сергей Лемешевский: Абсолютно разные условия посадки. Самая безопасная — в районе экватора, практически перпендикулярно к поверхности Луны. И совершенно все по-другому в районе Южного полюса. Еще не поставлена электроника, но на предприятии сделан целый стенд, даже с имитатором лунного грунта. На нем будем отрабатывать посадку.
Знаете, у нас все помнят победы. Но было довольно много космических неудач, и нам бы не хотелось их повторять. Поэтому необходимо действительно учиться.
В чем основное отличие современных лунных аппаратов?
Сергей Лемешевский: Раньше аппараты были выполнены в герметичном исполнении. Безопасность оборудования обеспечивалась за счет защиты в массивном корпусе. Это хорошо видно на первых луноходах. А сейчас многофункциональные станции, что называется, в «открытом исполнении». Что это дало? Возможность разместить на порядок больше целевой научной аппаратуры. Это возможность решать большее количество задач одним космическим аппаратом.
А как, к примеру, решается проблема защиты от радиации?
Сергей Лемешевский: Больше чем на 90 процентов — на уровне радиационно-стойкой элементной базы.
В Институте робототехники создается принципиально новый луноход. Есть изображения лунохода, который разрабатывается в США. О создании лунохода для экипажа из двух человек объявил Китай. А на «альма-матер» луноходов новые разрабатываются? В каком направлении должна идти конструкторская мысль?
Сергей Лемешевский: Сейчас конструкторская мысль должна удовлетворять запросы заказчика. В случае поступления заказа мы готовы в обозримые сроки изготовить современный луноход, марсоход. А задачу нам ставит Российская академия наук. Нам говорят: нужна высокоточная посадка с такими-то параметрами. И мы начинаем вместе с кооперацией разрабатывать систему высокоточной посадки. Мы сравниваем все предложения и отрабатываем проблему, не хочу сказать, что мы на сто процентов все решаем. Но мне нравится работать с РАН. Мы друг друга слышим, понимаем и всегда находим точки соприкосновения. Я считаю: в таких высокозатратных проектах надо идти от задачи, а не от того, что можем.
Ваши специалисты разрабатывают вариант проекта по доставке лунного грунта. В чем будет его уникальность?
Сергей Лемешевский: Мы должны обеспечить не просто доставку грунта, а именно в криогенном, замороженном состоянии. Грубо говоря, в первозданном виде, не нарушая его структуры. Этого еще никто в мире не делал.
А какие технические решения?
Сергей Лемешевский: Это грунтозаборное устройство, криогенный контейнер. Здесь больше сложность как раз в отработке «упаковки». Недостаточно просто взять грунт — надо его сохранить, поддержать необходимую температуру, чтобы лед и молекулы внутри льда не испарились при бурении. А с точки зрения возврата эту задачу уже решали.
Как вы относитесь к перспективе колонизации Луны? Какой должна быть лунная база?
Сергей Лемешевский: Примерно такой: многофункциональная научная станция, оснащенная различными инструментами для астрофизических исследований и оборудованием для проведения экспериментов в интересах «РОСКОСМОСА» и РАН…
Замечательный конструктор Георгий Бабакин говорил: человек должен отправляться в космос, только если возможности автоматов будут исчерпаны. А как вы считаете, на лунной базе обязательно присутствие человека? Или там должны работать роботы?
Сергей Лемешевский: Повторю: необходима задача. Если есть задача, тогда имеет смысл пребывания человека. До высадки на Луну американцы в космосе всегда проигрывали Советскому Союзу. Их высадка должна была стать «престижем» для их страны. Это много значит. И они вложили деньги, создали тяжелую ракету. Американцы выполнили задачу. Несмотря на то что потом тяжелая ракета оказалась не сильно востребована и проект был закрыт. Я исхожу из первичного: цель, а потом уже средства. Человек на Луне, по моим понятиям, — это средство достижения цели. Надо исходить из того, что есть конкретная цель, которую робот решить не может. Хотя автоматы — это дешевле и безопаснее. Я считаю, что ближайшая перспектива на Луне будет связана именно с роботами, а не с космонавтами.
Проектированием лунной базы у нас занимаются и в РКК «Энергия» и в ЦНИИмаше. А за какой технический блок в этом проекте могло бы отвечать НПО им. Лавочкина?
Сергей Лемешевский: Мое глубокое убеждение: разработать техническое задание или сформулировать цели для лунной базы должна Российская академия наук.
Сейчас к Марсу летит станция «ЭкзоМарс», которая в октябре уже должна выйти на его орбиту и приступить к работе. А для второй миссии ваше предприятие делает десантный модуль с посадочной платформой?
Сергей Лемешевский: Совершенно верно. Если совсем просто, то задача второй миссии — проведение анализа геологических проб непосредственно на поверхности Марса и поиск следов возможного существования жизни.
В какой стадии эта работа?
Сергей Лемешевский: Идет изготовление составных частей десантного модуля. Все по плану, в соответствии с графиком. Запуск намечен на 2020 год. И для этого мы должны к 2019 году изготовить десантный модуль. Чтобы было понятно: на посадочную платформу ставится марсоход, который закрывается защитным экраном десантного модуля. Кроме того, десантный модуль снабжен парашютной системой. Все, что касается десантного модуля и посадочной платформы — это зона ответственности российской стороны. Также мы отвечаем за наземную экспериментальную отработку составного космического аппарата. Помимо пусковых услуг и ракеты-носителя. Большая проблема — защита космического аппарата от жесточайших условий, в которые он попадет. Отрабатываем вход в атмосферу, защитные экраны. Это весьма сложная техническая задача. Совместно с ведущими российскими предприятиями мы создаем и отрабатываем уникальные теплозащитные покрытия.
А в чем суть самостоятельного функционирования посадочной платформы после того, как с нее съедет марсоход?
Сергей Лемешевский: Марсоход пойдет своим путем, а посадочная платформа останется на месте. На ней включатся приборы, которые будут анализировать всю обстановку в зоне посадки: температуру, влажность, пылевые бури, количество частиц в пылевые бурях, интенсивность пылевых бурь, радиационный фон, содержание элементов и т.д. Там очень большой спектр приборов, создаваемых мощной научной группой ИКИ РАН под руководством академика Л. М. Зеленого.
Знаю, что первоначально в планах запуска второго аппарата «ЭкзоМарс» стоял 2018 год. Почему сдвинули?
Сергей Лемешевский: Это технически рационально и более правильно. Прежде всего необходимо проанализировать результаты первой миссии. Если надо, внести коррективы. В проекте, который стоит миллиарды, торопиться нельзя. Любая посадка на другую планету — это бесценный опыт, наработка багажа, знаний. То, что мы получим на Луне и Марсе, вполне пригодится нам для дальнейшего изучения и освоения этих и других небесных тел.
В советское время в НПО им. Лавочкина был разработан очень интересный проект станции «Циолковский» для исследования Солнца и Юпитера. Но финансирование прекратилось, проект заглох. Сейчас вы разрабатываете космический комплекс «Лаплас-П». Что это такое?
Сергей Лемешевский: Это на очень далекую перспективу, и наверняка проект пока уйдет из текущей Федеральной космической программы. Из ближайших масштабных научных проектов для исследования Вселенной — орбитальные обсерватории «Спектр-РГ» и «Спектр-УФ».
"Спектр-УФ" уже сравнивают со знаменитым американским орбитальным телескопом «Хаббл»?
Сергей Лемешевский: Я бы не стал проводить подобные параллели. Телескоп «Хаббл» — грандиозный проект, заслуживающий уважения. Американский телескоп исследует Вселенную в оптическом диапазоне. Наша орбитальная обсерватория «Спектр-УФ» будет наблюдать и изучать космические объекты в ультрафиолетовом диапазоне. Сам космический аппарат в большой степени готовности, но с основным научным инструментом — уникальным телескопом Т170-М есть сложности, связанные с заменой комплектующих со стороны зарубежных поставщиков.
Я так понимаю, что проблема не в космических аппаратах, а именно в разработке научных приборов?
Сергей Лемешевский: Все научные приборы уникальны. Из таких дорогих экспериментов ученые хотят «выжать» по максимуму, соответственно, предъявляют очень жесткие требования к оборудованию. И не всегда желание достичь большего на сегодняшний день возможно технически. Поэтому есть задержки именно в разработке полезной нагрузки.
К проекту «Фобос-Грунт» России нужно возвращаться? И когда возможен реванш?
Сергей Лемешевский: Мое личное мнение: однозначно — да. Отрицательный результат — это тоже результат. На ошибках учатся. Вы хотите точные сроки? Не назову. Почему я так уверенно называю сроки по Луне? Это сейчас практически защищенные статьи — на уровне правительства, Госкорпорации «РОСКОСМОС». «Спектр-РГ» в готовности на 90 процентов. И просто отложить его запуск — значит нести потери. А вот миссия по доставке грунта с Фобоса пока еще не защищена. И мы понимаем: она вполне может попасть под секвестр.
Тогда спрошу по-другому: при нормальном финансировании, когда Россия смогла бы повторить этот проект?
Сергей Лемешевский: Лет за пять. Скажем, цикл испытания опытного аппарат идет 9 месяцев. Только аппарата! Он расписан по конкретным датам, по конкретным этапам. И на этом нельзя экономить — нельзя, потому что исправить мы потом ничего не сможем.
Досье «РГ»
Сергей Антонович Лемешевский родился 13 мая 1961 г. в городе Рудный Кустанайской области Казахстана. В 1984 году с отличием закончил Челябинский политехнический институт (факультет «Двигатели летательных аппаратов»). В 1994 году прошел профессиональную переподготовку в Институте высших управленческих кадров Академии народного хозяйства при правительстве РФ. В 1998 году прошел курс обучения в Кембриджском колледже. Сергей Лемешевский ранее возглавлял ФГУП ПО «Златоустовский машиностроительный завод».
Награжден медалью Ордена «За заслуги перед отечеством» II степени. Женат, имеет дочь.
Видео дня. На что звезды готовы пойти ради лишнего лайка в сети
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео