Далее:

Хорошо там, где нас нет?

Хорошо там, где нас нет?
Фото:
Карин Беше-Головко, доктор публичного права университета Монпелье (Франция), приглашенный профессор МГУ имени Ломоносова, президент Ассоциации «Comitas Gentium: France-Russie»
Невозможно прочитать ни одной статьи о России во французских газетах, где бы не было уже навязшей в зубах критики: в РФ — не настоящая демократия, там авторитаризм, эта страна украла у своих граждан их голоса и так далее, и тому подобное.
Но самое поразительное заключается в том, что одновременно в тех же самых газетах те же самые журналисты стараются защищать якобы «демократический» характер процедуры ордонансов, в соответствии с которой народные избранники отдают свои полномочия правительству по важным законодательным вопросам.
То есть, тот или иной вопрос, входящий в компетенцию законодательной власти, решается правительством без участия самих депутатов. Понятно, что это делается для того, чтобы избежать парламентских дискуссий при принятии чувствительных законов.
Действительно, только что избранные депутаты уже в июле проголосовали за то, что не они будут реформировать Трудовой кодекс (хотя речь идет о законе), а правительство или, точнее говоря, президент, поскольку правительство, разумеется, подчинено президенту.
Юпитеру виднее, ведь именно так сейчас официально называют президента Франции Эммануэля Макрона во французских политических кругах, причем на полном серьезе.
Иными словами, французские парламентарии решили хорошо отдохнуть летом, открестились от своих полномочий во благо интересов правительства, отвернулись от защиты интересов людей, которые их избрали.
Результат довольно простой: огромные уличные протесты, которые будут только нарастать, профсоюзы в ужасе от правительственного ультра-либерализма, который просто убивает исторический французский баланс между интересами бизнеса и правами работников.
Короче, французские депутаты сделали свой выбор: представлять исключительно интересы президентской власти, которая их кормит, а не интересы своих избирателей, что не вызывает ни капли возмущения в журналистском сообществе.
На самом-то деле в России роль депутатов понимается иначе, и сравнение здесь не в пользу Франции. Председатель Госдумы Вячеслав Володин очень четко дал понять на первом пленарном заседании осенней сессии, что депутатам надо не только выполнять свои обязательства перед государством, принимая бюджет, не только самим обеспечивать путем принятия законов (не перекладывая при этом ответственность на правительство) реализацию политического курса президента, но еще и поддерживать прямую связь с обществом, со своими избирателями, с людьми, которых они представляют, то есть делать именно то, от чего отказались французские депутаты.
С этой целью российский законодатель провел соцопрос, чтобы понять, какие законопроекты избиратели считают приоритетными. Именно с учетом этих приоритетов Госдума намерена формировать повестку своей работы.
Такая практика интересна и необычна, так как она действительно устанавливает в центре «государственного механизма» инструменты прямой демократии, причем без популизма.
Российские депутаты, таким образом, пытаются найти сложную точку равновесия между государственными и общественными приоритетами. Более того, такой подход усиливает легитимность парламентариев как профессионального корпуса и Думы как независимого от исполнительной власти органа, что не менее важно.
Здесь Франция дает, к сожалению, скорее отрицательный пример, ведь Конституция страны позволяет правительству определять повестку работы половины сессии Национальной ассамблеи (до 2008 года правительство определяло повестку работы всей сессии).
Такое полное пренебрежение принципом разделения властей официально объясняется необходимостью обеспечить прохождение законодательных реформ, инициированных правительством. При подобном понимании депутаты скорее служат правительству и президенту, чем обществу. На самом деле французская традиция сохраняет сверхконцентрированную концепцию власти, и депутаты с этим смирились уже давно.
Как сказал в свое время депутат и премьер-министр Третьей Республики Жорж Клемансо: «Чтобы принять решение, нужно нечетное количество людей, причем трое — это уже многовато». О каких соцопросах могла идти речь тогда… да и сейчас?
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Оставить комментарий