Аргументы и Факты 31 июля 2012

В Африке всё есть

Вот только любви не хватает!
Ирэн Мбу, потомок древнего царского африканского рода, приехала в Россию в 1996 г. Она организовала русско-африканский центр и вот уже 16 лет пытается развеять в России мифы об африканцах, а в Африке — легенды о россиянах.
-40˚С — по душе
— Я родилась в Габоне, у меня пять сестёр и один брат. Когда-то наши родственники были царями нашего государ­ства, — рассказывает Ирэн. — Но началась война, моих родных убили. Моя мама 11-летней девочкой осталась единственной наследницей огромных земельных владений. Потом в Африку приехали миссионеры, они пришли к ней с просьбой разрешить построить на наших землях жильё, школы, церкви, промышленные предприятия. Что мог ответить ребёнок? Конечно, она дала согласие. Мама осталась жить у миссионеров.
Наша семья в Габоне жила совсем неплохо: мой папа был прокурором и близким другом нашего президента. Но я всё-таки выбрала для жизни другую страну — Россию. Получила экономическое образование и попала в Москву ещё в 1996 г. Я тогда не знала русского языка. Зашла в московскую квартиру, горничная стала что-то говорить. Моя сестра, которая приехала в Россию раньше меня, увидела, что у меня чуть ли не слёзы на глазах, подошла, спрашивает: «Что случилось?» Я отвечаю: «Я ничего не понимаю!» — «Она с тобой здоровается». — «Она здоровается уже полчаса. Я никогда этого языка не выучу!»
Два года я так прожила — бывала только дома и в посоль­стве, ни с кем не общалась. Но потом поняла, что так нельзя. Пошла в Московский университет учить русский язык. Когда сдавала экзамен, сделала несколько ошибок. А до этого наша переводчица показала мне газету и сказала, что в России даже журналисты пишут с ошибками. Вот я приёмной комиссии так и заявила: «Вы знаете, даже журналисты пишут с ошибками, я сама видела в газете, поэтому простите меня». Они рассмеялись, сказали, что я девушка с юмором, и выдали мне диплом. Теперь я даже думаю по-русски.
Ещё в России мне очень нравится климат. В Габоне снег я видела только по телевизору, думала, что это какие-то тяжёлые камушки. Когда приехала в Россию, узнала, что снег — это невесомый пух. А минусовая температура мне не страшна, я люблю холод. А когда жарко — болею. Даже в Африке я часто болела из-за жары. Поэтому здесь, в России, чувствую себя хорошо, особенно зимой. Целыми днями гуляю по городу, даже в -40˚С. Все удивляются.
Замуж я вышла тоже за русского. Мы прожили пять лет, а потом я от него ушла. К сожалению, у многих мужчин нет понятия, что такое семья. Они думают, что нашли себе жену, она будет сидеть дома, рожать детей, готовить, стирать, убирать, а он будет делать что хочет. Но, чтобы всю жизнь прожить вместе, нужно вкладывать в отношения душу. Мой бывший муж этого не понимал. Сначала, когда мы по­знакомились, говорил мне, что я самая красивая, самая лучшая, а когда женился, начал изменять. А для меня это хуже, чем оскорбление. У меня было всё — деньги, машины, собственный водитель, но я была несчастна. Я не могу терпеть измены, потому что видела, как моя мама страдала из-за этого с моим отцом. Поэтому я решила, что лучше буду одна.
И вот сейчас многие меня спрашивают: «Ирэн, ты ведь очень красивая женщина, почему у тебя нет мужа?». Да, много мужчин хотят со мной встречаться, предлагают подарить дома, самолёты. Но этих мужчин дома ждут жёны, в других домах ждут другие любовницы, а они ещё хотят себе завести африканскую девушку, и мне такого счастья не нужно.
Страсть и любовь — это совсем разные вещи. Я ищу любовь. В родном Габоне тоже счастья не найдёшь — у нас мужчина имеет право завести себе трёх жён.
«У нас всё есть»
Пока у меня нет семьи, я всю себя отдаю работе. Сразу сказала в посольстве, что хочу заниматься культурой, рассказывать россиянам об Африке, чтобы нас не принимали за отсталых обезьян.
[articles: 52610,51014]
Я решила, что моя главная задача — изменить представление в мире об Африке как о нищей, голодающей, необразованной части света. Габон, например, — очень богатое государство, все приезжают к нам на заработки, как в России — в Москву. Да, во время войны люди и в Габоне голодали, у них не было крова над головой. Но война всюду такова. Говорят, что в Африке нет воды, но в Габоне я пью воду из-под крана, этой же водой мы моемся. В России я не риск­ну выпить некипячёную воду.
ООН и ЮНЕСКО уже 50 лет собирают деньги, чтобы помочь «нищей» Африке, причём собирают их с помощью портрета голодающего африкан­ского ребёнка. Фото 20-летней давности, ребёнок, наверное, давно уже вырос и, возможно, умер, а они всё собирают деньги. Если бы Африка получила эти со­бранные деньги, то мы бы там уже по золоту ходили, но до Африки они не доходят.
Мы как-то сами справляемся. Кстати, Африканский союз существует уже 50 лет — гораздо дольше, чем Европейский. У нас, как и в Европе, есть единая валюта, единые паспорта. Но Европе невыгодно, чтобы Африка была самостоятельной. Может, вам никто не говорит, но когда в Европе создаётся что-то новое, сначала это всё появляется в Африке в качестве эксперимента. Поэтому мы первые люди, которые пользовались электриче­скими чайниками, мобильными телефонами. Когда я приехала в Россию, здесь не было мобильных телефонов, а мы в то время в Габоне уже вовсю использовали сотовую связь.
Комментарии
Читайте также
США обвинили РФ в «зачистке» места химатаки в Думе
5
В «Артеке» рассказали об отдыхе детей Асада
5
Лукашевич удивился позиции Запада по делу Савченко
1
В Госдуме прокомментировали протест Японии