Глеб Кузнецов: «Последствия второй волны в социально-политическом смысле будут более масштабными, чем у первой» 

Глеб Кузнецов: «Последствия второй волны в социально-политическом смысле будут более масштабными, чем у первой»
Фото: Newsru.com
«Ситуация с коронавирусом изменилась по сравнению с первой волной. Логика первой волны. Мы не знаем, что это за вирус, но потенциально он смертельно опасный и у нас есть примеры — НЙ, , , Лондон — что он именно таков. Поэтому, давайте соблюдать научно обоснованные „меры“. А государство ищет решение (и найдет), а пока не найдет — поддержит людей всеми силами и средствами. Фактически, это был договор о том, что давайте, граждане, предоставим науке и экспертам все решить, выдвинем знание на первый план. И звезды эта логика подарила в виде Куомо, Фаучи или отечественных спикеров, оперировавших научными и паранаучными терминами. Высшие чиновники большинства стран проводили встречи с научными светилами», — пишет политолог на своей странице в Facebook
"В контексте второй волны произошло радикальное изменение этой системы взглядов. Что изменилось:
— «замусоренность темы» в чисто научном смысле — торжество препринта; десятки тысяч публикаций по теме не создают понимания, а затуманивают его. Ничего похожего на научный консенсус нет и не предвидится;
— роста нового знания о коронавирусе по сравнению с маем нет (ни в медицинском, ни в научном, ни в эпидемическом ключе). Фактически, накопление знания о ковид происходило в логике самой эпидемии в первый квартал эпидемии во всех странах. Потом — вышли на плато, потом — деградация прошлого представления, опровергаемого фактами из жизни. Вроде протестов, войн и прочего специального опыта.
И это интереснейший феномен.
До сих пор непонятно, насколько дети могут быть переносчиками и как они болеют, кто такие «бессимптомники» (и можно ли их считать заболевшими) и сколько их вообще; какова реальная погрешность ПЦР диагностики; что такое «от ковид» и «с ковид» в смысле причины смерти; насколько устойчивый иммунитет к вирусу формируется; какая социальная дистанция достаточна — 1,5 метра или 8 и так далее.
По всем этим — и множеству других — пунктов можно говорить о размывании представлений, а не об уточнении их:
— отсутствие не только качественного роста понимания происходящего, но и предложений по изменению ситуации; (сидите дома, мойте руки, носите маски, не помогает? Ну что-то то надо делать!?) Государство, забыв про утративших доверие экспертов, действует из «научно-популярного подхода», предлагая все то же самое — набор типичных мер, но более для себя экономных;
— новые знания не получают хода: вне политических заявлений не интерпретируется провал масочной политики в Испании, не интерпретируется «кейс Израиля» когда слабый всплеск первой волны привел к более сильной второй волне; не интерпретируется радикальное расхождение графиков умерших\заразившихся, когда порядковый рост количества позитивных не привел к сколько-нибудь значительному количеству смертей; нет настоящего неполитизированного анализа ни кейса Швеции, ни «манаусского сценария» (отдельная интереснейшая тема, сколько людей может заболеть/умереть в городе — миллионнике с минимумом больниц, лекарств и практик социального дистанцирования — то есть без организованного сопротивления ковиду — напишу об этом, очень показательно);
— все предложенные средства — это лекарства 15-20-летней давности, кроме еще более старых стероидов, ветеринарных противоглистных и прочего. Вакцины на старых платформах порождают только недоверие. Наука не предложила ничего спасительного. Есть недоверие и всем производителям, и, самое главное, — регуляторам; Мы это видели на примере обсуждения вакцин/лекарств у нас. Но это не только российская история.
— крах системы медицинского обслуживания в развитых странах (в 4 раза меньше диагностики онкозаболеваний в некоторых сегментах; остановки программ химиотерапии массовые; остановка до 50% КИ по нековидным темам и так далее); По разным странам начали выходить исследования «избыточной смертности». И везде избыточная смертность максимум на четверть связана с Ковид — на три четверти это традиционные причины смерти. Это вызывает внутренние протесты в медицинском и научном сообществе уже не по поводу СИЗов как было весной. А по поводу всей ситуации в целом.
Ну и самое главное — опять же повсеместное изменение отношения к проблеме со стороны государств. Теперь государства не обещают помощи — а призывают к гражданской сознательности и прибегают к мерам полицейского администрирования. Самые разные, но везде абсурдные — в Париже требуют переписывать посетителей ресторанов. В Ирландии — в середине октября — запрещают обслуживать внутри помещений, в Москве требуют раз в 10 минут проверять в кино маски на посетителях. Наука перестала использоваться на государственных уровнях даже как фигура речи, все меры и решения «повисли» в громкой пропагандистской фразе про неизбежность «еще более жесткого карантина, если не будет достигнут весенний уровень лояльности».
Итак, как мы видим:
— «знание» и наука, как способ социализации знания, в кризисе; — научных ответов на базовые вопросы пандемии так и не было представлено; — государства даже на словах перестали обращаться к «науке», а стали руководствоваться научно-популярным подходом исходя из логики «надо же что то делать», прежде всего минимизируя собственные расходы; — медицина как система научного знания и практик в отдельном, беспрецедентном кризисе из-за остановки «обычного хода вещей», что приводит к взрывному росту смертей от излечимых болезней даже в самых развитых странах (а вернее, именно в них);
Это заставляет меня прогнозировать, что последствия второй волны в социально-политическом смысле будут более масштабными, чем у первой".
Видео дня. Паулина Андреева родила сына Федору Бондарчуку
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео