Ещё

Командир Колчака и «Ермака». Как полярный исследователь из Новороссии был секундантом у Набокова 

Командир Колчака и «Ермака». Как полярный исследователь из Новороссии был секундантом у Набокова
Фото: Украина.ру
Нынешнее лето не похоже ни на одно другое. Первую его половину украинцы оказались буквально запертыми у себя в стране. Те из них, кто отважились поехать на отдых в Европу, оказались на карантине совсем не в приятных условиях.
Президент призвал сограждан отдыхать дома. Он запустил в соцсетях хештег #МандруйУкраїною (ПутешествуйПоУкраине). И если по многим вопросам с Зеленским можно поспорить, то в этом можно и согласиться. Среди мест, на которые стоит обратить внимание, — Кинбурнская коса.
В эти дни, когда чествуют Военно-морской флот , об этом месте стоит вспомнить особо. Именно здесь отражали турецкое нападение поданные Ее Императорского Величества полководец , кошевой атаман Черноморского казацкого войска Сидор Белый и флотоводец Джон  — отец Военно-морского флота .
А еще здесь — на Кинбурнском полуострове — родился человек, которому было суждено войти в историю не только военно-морского дела и географических открытий, но и русской и американской литературы.
«Где юность и поныне шагает по стерне»
Июль — один из знаковых месяцев для русского человека, расцвет лета. Неудивительно, что той же песне из популярного советского приключенческого фильма «Зеленый фургон» июль отождествляется с молодостью, самым желанным периодом в жизни, вернуть который, увы, невозможно.
Июльский день как точка надлома присутствует и в, пожалуй, самом высоко оцененном критиками стихотворении террориста, политика, руководителя Боевой организации .
«Я шел, шатался, Огненный шар раскалялся… Мостовая Пылала Белая пыль Ослепляла Черная тень Колебалась. В этот июльский день Моя сила Сломалась. Я шел, шатался Огненный шар раскалялся… И уже тяжкая подымалась Радость. Радость от века, — Радость, что я убил человека», — писал он.
Спустя несколько лет после написания этого стихотворения Савинков на конспиративной квартире в Петрограде будет вести переговоры с рожденным в июле политиком, жизнь которого, как уверяли некоторые, спас его зять — тоже рожденный в июле. Этим политиком был лидер партии кадетов . А его зятем — вице-адмирал , который прославился не только как военный, но и как один из отважнейших исследователей Арктики.
И тем удивительнее, что родился Коломейцев не на севере, а на юге Российской империи. 16 июля 1867 года на Кинбурнском полуострове в селе Покровка Херсонской губернии на свет появился мальчик, жизнь которого будет полна парадоксами. Неподалеку от его дома шумели волны Ягорлыцкого лимана, чуть поодаль находился геродотов лес и развалины крепости, которую почти за век до его рождения оборонял от турок Суворов, а за 12 лет до рождения мальчика штурмовал англо-французский флот. Немудрено, что в конце концов мальчик выбрал для себя военно-морскую карьеру.
В 1883 году Коломейцев окончил Мореходные классы ΙΙ разряда подготовки штурманов в  — херсонскую «мореходку», основанное в 1834 году по ходатайству Новороссийского и бессарабского генерал-губернатора графа . Училище находилось в ведении министерства торговли и промышленности Российской империи. Однако торговый флот Коломейцеву был не по душе.
И он продолжил учебу в Морском училище в , по выпуску из которого в сентябре 1887 года получил звание мичмана. Согласно некоторым публикациям, Коломейцев был 28-м по успеваемости из 71 выпускников своего курса.
Первые годы службы молодой офицер провел на Черном, Балтийском и Белом морях. Притом подчас он одновременно занимался гидрографическими работами и командовал судами, как это было в 1891 году с баркасом «Кузнечиха».
В 1893 году он привел из  в устье Енисея пароход «Лейтенант Овцын», а после принял участие в Енисейской экспедиции. В том же году Коломейцев стал лейтенантом «за отличие».
Тогда же молодой офицер прошел обучение в Минном офицерском классе. В 1894-1895 годах Коломейцев на минном крейсере «Гайдамак» совершил плавание на Тихий океан. Так он познакомился с местами, которые принесут ему славу отважнейшего офицера. На Тихом океане он служил до 1899 года, притом с 1895 по 1897 года минным офицером мореходной канонерской лодки «Отважный», получив в 1896 году звание минного офицера 1-го разряда, а с 1897 по 1899 — офицера запаса на судах Добровольного флота плавания. В этот — «гражданский» — период Коломейцев водил суда из Европы во  и обратно.
В октябре 1899 года Коломейцев вернулся на военную службу. Его приписали к Сибирскому флотскому экипажу и дали назначение на строящийся в США крейсер «Варяг». Но стать командиром крейсера, о котором будут слагать песни, Коломейцеву не довелось. Его ждал север.
Лед и пламя
К 1899 году Коломейцев был уже опытным офицером и гидрографом. Потому руководитель Русской полярной экспедиции барон Эдуард Толль и пригласил его на должность своего помощника — командира шхуны «Заря». Целью экспедиции было исследование течений Северо-Ледовитого океана, поиск новых островов, в случае удачи — и нового материка — «земли Санникова» или «Арктиды».
С фотоснимка экипажа «Зари» среди прочих на нас смотрят три прославленных морехода: над главой экспедиции бароном Толлем, выделяющимся своим светлым костюмом и шляпой, склонился . Слева — два офицера. В темном кителе — Федор Матисен, а в белом — Коломейцев.
Экипаж «Зари»
Вряд ли тогда, в начале экспедиции Толль думал, что серьезно поссорится с Коломейцевым. Последний как военный человек был сторонником жесткого распорядка и субординации. Толль был более демократичен и пытался подстроить график службы под научные цели. В итоге Толль решил заменить командира «Зари», которая к тому времени добралась до Таймыра.
В феврале 1901 года Коломейцев с почтой от Толля и других участников экспедиции впервые отправился на материк. В 2019 году впервые было опубликовано письмо Толля, которое и нес среди прочих Коломейцев.
«Мне было бы очень жаль, если дело Коломейцева было бы неприятным Его Величеству, но я не сомневаюсь в том, что Вы и Великий Князь и сам Государь одобрили мое решение. Государь сам указал мне и Коломейцеву во время его посещения «Зари» на важность хороших отношений между нами, а теперь эти отношения легкомысленно прерваны Коломейцевым», — писал барон о своих разногласиях с офицером профессору Павлу Старицкому.
После двух попыток найти реку Таймыру Коломейцев и его сопровождающий — урядник Якутского казачьего полка Степан Расторгуев — возвращались на шхуну. Лишь третья попытка — в апреле 1901 года — была удачной. Тогда Коломейцев и Расторгуев двинулись вдоль побережья к устью Енисея. Впрочем, первые выходы тоже принесли свои плоды: была обнаружена неизвестная речка, впадающая в Таймырский залив. Она получила имя открывателя, став рекой Коломейцева. В третьем же — удачном — выходе Коломейцев точно описал западное побережье Таймыра, что помогло исправить существовавшие тогда карты. Вместе с Расторгуевым они прошли около 800 км.
В 1902 году Коломейцева откомандировали в распоряжение для командования ледоколом «Ермак». Этот первый в мире ледокол арктического класса был заложен в 1897 году на верфях Ньюкасла. Он стал первым судном, способным форсировать льды двухметровой толщины.
Ледокол «Ермак»
Но к моменту, когда «Ермаком» стал командовать Коломейцев, судно распоряжением Министерства финансов использовалось только для проводки судов Балтийского моря. Сказался инцидент с пробоиной, полученной в 1899 году во время плавания под командованием вице-адмирала  — кстати, земляка Коломейцева — он тоже родился в Херсонской губернии.
«Ермаком» Коломейцев командовал до 1904 года. Грянула русско-японская война, одним из трагических событий которой стала Цусима. В этой войне Коломейцев командовал эскадронным миноносцем «Буйный». 14 мая 1905 года во время Цусимского сражения «Буйный» под огнем неприятеля на сильной зыби подошел к борту флагманского броненосца «Князь Суворов» и спас вице-адмирала Зиновия Рождественского и флаг офицера с частью штаба.
«В Цусимском сражении капитану второго ранга Коломейцеву, командовавшему миноносцем, удалось пришвартоваться к горящему флагманскому броненосцу и снять с него начальника эскадры, раненного в голову адмирала Рождественского, которого лично мой дядя не терпел», — позже вспоминал о Коломейцеве его племянник — русский и американский писатель Владимир Набоков.
На следующий день по