Ещё

Виталий Милонов: органам опеки легче забрать ребёнка, чем решить проблему 

Виталий Милонов: органам опеки легче забрать ребёнка, чем решить проблему
Фото: News.ru
завершила одну из самых напряжённых парламентских сессий. Депутатам пришлось работать не только над изменениями, связанными с пандемией коронавируса, но и вносить поправки в федеральные законы в связи с новой редакцией Конституции страны. Один из самых известных российских парламентариев в интервью NEWS.ru рассказал о своих законотворческих планах, а также поделился собственным взглядом на прошедшие в  и  протесты, поправку об обнулении президентских сроков и сравнил жизнь в Москве и .
О новых инициативах, смене пола и домогательствах на работе
— Сейчас в Государственной думе идёт работа по приведению законодательства в соответствие с новой редакцией Конституции . Какие изменения, на ваш взгляд, необходимо внести в первую очередь. Над какими проектами вы лично будете работать?
— Изменение основного закона страны требует корректировки целого пакета законодательных актов, и эти законопроекты разрабатываются нами совместно с правительством и . Но, как правило, законодательная деятельность депутата базируется на тех направлениях, которые мы выбираем себе сами в рамках наших профильных комитетов и непосредственно личной депутатской работы. И здесь у меня достаточно много разных предложений, которые уже находятся в Госдуме в разной степени проработки.
Это и законопроект, касающийся кредитных каникул в случае наступления чрезвычайных ситуаций. Причём я этот проект предложил тогда, когда ещё никакой пандемии не было. Как раз мы тогда обсуждали, что в разных частях России — на Дальнем Востоке, в Сибири — случались стихийные бедствия, которые, по сути, парализовали экономику в том или ином регионе, и было бы логично во время действия чрезвычайной ситуации ввести кредитные каникулы для людей, чтобы они могли, оставшись без жилья и работы, не думать о том, что нужно срочно бежать платить кредит. Но пандемия внесла свои коррективы, подсказав нам, что этот законопроект очень важен. И такие решения нужно принимать именно на базе закона, а не в ручном режиме.
Есть и другие новшества, начиная от парковок для многодетных мам, светоотражателей для детей и запрета рекламы экстрасенсов, до штарфов за вредное целительство и шарлатанское занятие так называемой народной медициной, которое повлекло вред для здоровья и жизни человека. В принципе, законодательных инициатив очень много.
Главное для меня как человека, который тоже участвовал и поддерживал Конституцию, — это то, что новый формат взаимодействия правительства и Госдумы позволит с большей эффективностью получать обратную связь со стороны федеральных чиновников в отношении депутатских инициатив. Потому что иногда, не скрою, какие-то инициативы, очень неплохие, не находили поддержки — на них либо просто не было времени, либо не доходили руки, то есть к ним относились не очень серьёзно.
Ещё один вопрос более сложный, он касается таких вещей, как смена пола. По большому счёту эта история совершенно антинаучная — пол поменять невозможно. Но в этом вопросе как раз нужна дискуссия. Мы подходим к периоду, когда многие пытаются реализовать международные установки, которые предписывают, что граждане, сменившие пол, могут вступать в браки и усыновлять детей. То есть мы через эту проблему, это европейское нововведение допускаем к усыновлению детей людей, которые в принципе одного пола. Но что в документах изменено, не меняет природы человеческой. X— и Y-хромосомы не меняются в зависимости от того, какой у вас паспорт, они даны вам с рождения.
— Раз вы затронули эту тему… Группа сенаторов во главе с  внесла в Госдуму пакет законопроектов, направленных на защиту семьи и детства, в том числе в нём предполагается и запрет на усыновление однополыми союзами и трансгендерами. Но здесь же авторы предлагают предусмотреть в законодательстве и право изымать детей из семьи только по решению суда и при доказанной вине родителей. То есть речь идёт о серьёзном ограничении ювенальной юстиции. Вы поддерживаете предложенные новеллы? Может быть, планируете внести поправки ко второму чтению документа?
— В принципе, я согласен с Еленой Борисовной, и она вносит этот законопроект из своих правильных, с моей точки зрения, убеждений. Но механизм того, как это сделать, требует, возможно, корректировки, и я с коллегами готов это обсуждать.
С одной стороны, я категорический противник тех мер, которые зачастую не по закону используют чиновники органов опеки, когда им, вместо того чтобы решать проблему, легче забрать ребёнка. С другой стороны, в этом случае органы опеки, или какие-то другие, должны иметь возможность оперативно подготовить запрос в суд, и суд уже принимает решение на основании подготовленных документов. Но ребёнок — это очень нежный человек, и каждая минута пребывания в опасной ситуации грозит ему долгими психологическими проблемами.
Конечно, в этом случае необходимо использовать самые современные технологии. Например, создание специальных комиссий, которые в режиме ВКС готовы были бы оперативно принимать решение о временном изъятии ребёнка из семьи на срок до недели или десяти дней, пока дело рассматривается в суде. Эти временные комиссии должны быть оперативными, быть всегда на связи, и в них необходимо включить не только педагогов или психологов, но и представителей общественных организаций и даже религиозных, так как иногда конфликтные ситуации касаются и вопросов вероисповедания.
Возьмём тех же  или мормонов. В этом случае необходима квалифицированная точка зрения, которую, к сожалению, ни психологи, ни педагоги представить не могут. А наличие профессионального психолога и представителя религиозной организации поможет разобраться в некоторых нюансах.
Иногда же дело идёт на часы. Я сам был внештатным участковым инспектором по делам несовершеннолетних и видел, как это работает. Конечно же, нужно менять сложившуюся ситуацию, и я благодарен Елене Борисовне, что она как сенатор поднимает эту проблему.
— Но жизнь ребёнка — самое главное, и нет ли в отказе от ювенальной юстиции угрозы для его безопасности?
— Когда мы говорим о такой тонкой материи, как взаимоотношение ребёнка и большого взрослого общества, всегда есть опасность, которая кроется как с одной стороны, так и с другой. Точно так же мы обязаны защитить детей от бездушных неграмотных сотрудниц отдела органов опеки, которые просто не хотят иметь проблем, и для них изъятие ребёнка — самый простой и не требующий какого-то напряжения способ, чтобы не разбираться. Но что греха таить, ведь иногда ситуация в семье бывает связана не только с нежеланием, но и с невозможностью родителей обеспечить должный уровень порядка в семье.
А иногда есть пьющие родители. И это огромная проблема, которая сейчас не решена никак, — наличие одного из супругов в состоянии стойкой алкогольной зависимости. Если мы посмотрим опыт прошлых лет, то раньше были места, куда их принудительно помещали на лечение, но теперь эта процедура крайне сложна. Но, извините меня, запойный алкоголик — это трагедия для детей в семье. И как здесь правильно принять решение? Если один из родителей пытается обеспечить ребёнка всем необходимым, а второй ведёт антисоциальный образ жизни? Получается безвыходная ситуация.
— Сейчас много говорят о харассменте и домогательствах. Как, на ваш взгляд, можно решить эту проблему? Насколько она серьёзна в России?
— Говоря о модной теме — новом взгляде на права женщин и на проблему взаимоотношений мужчины и женщины, — я бы разделял вещи, связанные с уголовными или административно наказуемыми действиями, — это насилие и вопрос в принципе позиционирования роли женщины в семье. Женщина в семье должна занимать ту роль, о которой она с мужем договорилась.
Чужая душа — потёмки, и вмешиваться в дела семьи с универсальным рецептом невозможно. Семья — очень сложный организм, и государственное вмешательство в личностные отношения, я считаю, недопустимо. Но что касается вопросов насилия, то здесь как раз не надо спекулировать на этой теме.
Да, есть проблема, связанная с работой полиции, пробелы, связанные с тем, что недостаточно чётко прописан механизм возможности закрепления некого статус-кво или ограничительных мер для того или иного человека в семейных конфликтах. Но опять же, это очень спорная и тонкая дорога. Почему, рассуждая о том, что именно применительно к семейным скандалам, мы вводим охранительные заградительные барьеры, а почему они не вводятся в других случаях?
— А если мы говорим, например, о служебных отношениях?
— Мне кажется, что сейчас как раз общество очень сильно поменялось. И в принципе, есть общественная позиция, которая крайне негативно относится к людям, распускающим свои руки на работе. И новые телекоммуникационные возможности, социальные сети, новые медиа позволяют абсолютно легко об этом говорить, если, конечно, хочешь об этом разговаривать.
Проблема неуставных, неформальных отношений в рамках работы кроется не только в том, что есть негодяйские начальники. Есть целый набор людей, что греха таить, приезжающих в Москву, покорять столицу, которые не то что являются жертвами, а наоборот, инициаторами этих неформальных отношений и считают, что это лучший способ построить свою карьеру. И тогда что? Мы будем осуждать их, что они домогаются начальников, считают, что пока «кожа молода», надо делать по максимуму всё. Это очень сложный нюанс. Когда мы будем говорить, что критерии оценки эффективности работника должны базироваться не на личностных и эмоциональных отношениях и восприятии, а на объективной оценке его работы, то тогда эти нюансы тоже уйдут.
Ну, во всём мире есть любимые помощницы или помощники. Это человеческая жизнь, и я категорически не согласен, что всегда это плохо. Сколько я знаю случаев счастливых браков, счастливых семейных очень удачных союзов, которые возникли с начала взаимоотношений начальника и подчинённого. А почему бы и нет? Это же человеческая жизнь. Просто если есть чувство такта, чувство меры, то я не знаю, почему нельзя иметь то же чувство собственного достоинства.
О поправках к Конституции РФ и протестах в Москве и Хабаровске
— Наибольший резонанс вызвала поправка об обнулении президентских сроков. Как вы и ваши коллеги восприняли это предложение? Хорошо ли это для политики и граждан?
— Я думаю, что это очень плодотворно отразится на политической конкуренции в нашей стране. Многие оппозиционеры буквально затаились в ожидании и предчувствии того, что в случае если Владимир Владимирович не будет баллотироваться в следующий раз, для них это будет простая избирательная кампания, в которой при помощи набора популистских слоганов и хороших современных технологий можно и победить. Но нет, придётся сражаться с сильным противником, сильным оппонентом.
Я думаю, что разговор о возможности сроков для президента, который я особенно часто слышу со стороны наших западных коллег, надо начинать с другого. Его надо начинать с отмены режима экономической войны, которая нам была объявлена, а зачастую и политической войны. И я хочу напомнить, что в США не все президенты менялись в срок, когда была сложная экономическая ситуация.
В принципе, разве вопрос, связанный со сроками, ставился не с тем, чтобы человека избрать, а с тем, чтобы он имел возможность избираться? Разве этот вопрос был решён условно только на уровне парламента? Нет. Это сложный вопрос, и если бы его хотели решить в закрытом режиме, то тогда, возможно, дискуссия и ограничилась бы Госдумой и . Этого было бы достаточно. Но сознательно пошли на то, чтобы провести всенародное голосование. И я считаю, что это и есть высшее проявление демократии. Это всенародное обсуждение и всенародное принятие тех установок, которые позволят стране жить в дальнейшем.
Ни в одной стране мира, практически, я не помню всенародного обсуждения. Более того, я вспоминаю массовые протесты во Франции, когда менялась конституция и народ не спросили. И в других странах, вплоть до Кипра, когда менялось законодательство в очень серьёзных, сущностных вопросах и при наличии абсолютно чёткого негативного отношения со стороны подавляющего большинства людей такие решения продавливались. Потому что так нужно было ради некой общеевропейской демократии. А нас критикуют за то, что мы действительно пошли на одни из самых совершенных демократических процедур — всенародное обсуждение поправок к Конституции.
— Но всё равно получается, что люди выходят против поправок. Несанкционированные акции прошли в Москве, Санкт-Петербурге.
— Я честно говорю, что был рад этим акциям, и вот почему. Исходя из тех предупреждений, которые наши уважаемые оппозиционеры нам предъявляли, я думал, что, возможно, круг моих знакомых другой и я не замечаю того огромного количества людей, которые непременно не согласятся с этими поправками. Мне было интересно. Но я увидел эти акции и понял, что они занимают внимание москвичей и петербуржцев гораздо меньше, чем другие проблемы. Я думаю, что митинг в защиту домашних животных соберёт больше людей. И самое главное, именно людей, а не завсегдатаев московско-питерской тусовки, которые в принципе являются постоянными участниками всех оппозиционных митингов.
Так что масштаб тех акций, которые были, был чрезвычайно невелик. Но это нормально, что есть люди, которые называют себя демократами, но не хотят подчиняться нормам закона, а идут на другие меры, уже менее демократические, в частности эмоционального воздействия. Но мне радостно, что те меры, которые применялись к протестующим, на несколько порядков более лайтовые, чем в США.
— Но в Москве, тем не менее, были жёсткие задержания…
— Жёсткие задержания были во всех городах Соединённых Штатов, которые участвовали в Black Lives Matter. А полиция, унижая и предавая мандат, данный ей народом, вставала перед мародёрами и грабителями на колени. Вот что недопустимо.
В Москве же были задержания как обычно. Это то, что мы требуем от полиции. Ведь в рамках согласованных акций разве были задержания? Или в рамках действий, которые гражданские активисты ведут, соблюдая закон, разве допускается беспредел?
Мне кажется, что, наоборот, очень нежно относятся к этим людям. Есть не очень большая группа, которая очень хочет быть замеченной. Если бы они вышли без экстрима, то эти акции вообще бы растворились в московском лете. Если ты идёшь на ожесточение акции, то тогда тебя повяжут, и есть шанс, что об этом напишут.
— А что касается массовых протестов в Хабаровске, вызвавших большой общественный резонанс. Как вы оцениваете ситуацию в крае и шансы врио губернатора , который до этого назначения был вашим коллегой? Справится ли он, на ваш взгляд?
— Что касается Михаила Дегтярёва, то я с ним очень хорошо знаком, и всё, что я могу сейчас, лишь пожелать ему справиться с этой очень непростой ситуацией. Жители Хабаровского края не являются фанатами одной партии, они в первую очередь хотят, чтобы их губернатор имел статус защитника краевых интересов. Дегтярёву будет непросто.
Посмотрим, какие первые шаги он предпримет, ведь именно по ним можно будет судить о том, примут его в крае или нет. Ему придётся ещё завоёвывать доверие, которого у него сейчас практически нет. Это сложный процесс. И здесь, я хоть и не являюсь членом , но искренне желаю ему победы и успеха.
В Хабаровском крае живут люди разных политических взглядов, и для политика главное — это не следование узкопартийным интересам, а комфорт для жителей. И если им будет комфортно при новом губернаторе, то никто не говорит, что все губернаторы должны быть . Более т