«Вокруг Булгакова»: «подводные камни» «Собачьего сердца»

Самая простая из мыслимых трактовок «Собачьего сердца» сводится к конфликту между выдающимся учёным, рафинированным интеллигентом Филиппом Филипповичем Преображенским и «пролетариями» в лице Шарикова и Швондера. Этот конфликт прямо следует из текста произведения, и он охотно принимается постановщиками, идёт ли речь о блестящей киноверсии или о спектаклях (автор видел три театральные постановки «Собачьего сердца», все они исходили именно из такой трактовки).
«Вокруг Булгакова»: «подводные камни» «Собачьего сердца»
Фото: Украина.руУкраина.ру
Мало того, что такая трактовка не единственно возможная (к этому вопросу мы ещё вернёмся), но сама по себе она неверная просто исходя из текста произведения. Не верите? Давайте порассуждаем.
Профессор и пролетарии
Читая повесть, мы естественным образом подходим к выводу о том, что раз уж профессор Преображенский не любит пролетариев, так он, наверное, не любит пролетарскую революцию и пролетарскую власть. В общем — контрреволюционер и антисоветчик. Поскольку этот образ для «белогвардейца» Булгакова выглядит вполне органично, мы тихо умиляемся безумной храбрости Михаила Афанасьевича, писавшего такую колерованную антисоветчину.
Потом читаем любое абсолютно развёрнутое жизнеописание Булгакова (допустим — классическую ) и наше умиление бьёт нас же по голове тупым тяжёлым предметом. Дело в том, что «контрреволюционер» и «антисоветчик» Булгаков отнюдь не в стол писал «Собачье сердце». Он действительно собирался его опубликовать! И, надо сказать, продвинулся в этом деле довольно далеко. Вероятность того, что книга увидит свет, существовала. В конечном итоге опубликовали её, конечно, только после падения советской системы цензуры, но это произошло вовсе не потому, что сам Булгаков так задумал.
На самом деле мы попали в ловушку общепринятых оценок. Как писал Станислав Ежи Лец — так хорошо научились читать между строк, что забыли прочитать сами строки. В строках же ничего контрреволюционного и антисоветского нет, и, более того, сам Преображенский прямо говорит, что никакой контрреволюции в его брюзжании не содержится.
И правда — а что там?
Может, профессор Преображенский переживает о судьбе государя императора? Нет. И, более того, есть у нас подозрение, что в феврале 1917 года он, может, красный бант, подобно Тальбергу, не нацепил, но уж коллег точно начал называть «гражданами».
Может, он недоволен ликвидацией демократической республики и разгоном Учредительного собрания? Тоже нет. Во всяком случае, демократия в рамках отдельно взятого дома его раздражает.
Может он против преследований ? Куда уж там, если он сам взялся исправлять рукой хирурга божественный промысел
В революции и советской власти не устраивают милейшего Филиппа Филипповича всего три «Б» — быдло, бардак и отсутствие привычного благосостояния (хотя по сравнению с окружающими профессор — человек более чем обеспеченный).
Справиться с этими напастями профессор Преображенский собирается вполне контрреволюционно — путём призыва городового. Но если выйти за пределы «Собачьего сердца» и почитать ещё и фельетоны Булгакова, то можно легко установить, что сам Михаил Афанасьевич вполне был готов удовлетвориться обычным советским милиционером. А раз так, то, наверное, и Филипп Филиппович удовлетворился бы
Проницательный читатель может, конечно, заметить, что раз уж книга предполагалась подцензурной, то Булгаков и не мог там ничего антисоветского и контрреволюционного писать. Но при этом он всякую разную контрреволюцию вполне мог иметь в виду
Во-первых, мы вольны предполагать что угодно, но из текста ничего такого всё же не следует.
Во-вторых, «Собачье сердце» отнюдь не шариковы и швондеры читали, а хорошо известный Булгакову Николай Ангарский (Клестов). И даже . Люди образованные и проницательные. Не стал был он им для прочтения ничего сомнительного давать.
Пролетарии и профессор
Итак, с профессором всё понятно — у него есть проблемы с пролетариатом, но нет проблем ни с пролетарской революцией, ни с пролетарским государством. А как там у пролетариев?
Хм Простите. А кто такие Клим Чугункин и Полиграф Шариков? Они что — пролетарии?
Знаете, когда обобщённая «ксюшасобчак» начинает возмущаться «властью шариковых и швондеров», то у нас немедленно развивается когнитивный диссонанс. Потому что Чугункин, судя по известным о нём фактам и культурному багажу, оставленному Шарикову, пролетарием никогда не был. Был он балалаечником в трактире, то есть, относился к той самой творческой интеллигенции, что и упомянутая «ксюшасобчак».
Нам тут же вспомнились два печальных обстоятельства.
Первое связано с личными обстоятельствами Булгакова — его младший брат, Иван Афанасьевич, после службы в Белой армии оказался в эмиграции, образования так и не получил и потому всю жизнь проработал «балалаечником в трактире». Уровень, конечно, был повыше — не трактир, а ресторан, и не просто балалаечник, а балалаечник в оркестре, но смысл тот же Иван Булгаков умер в 1969 году в Париже от последствий фронтового ранения. В последние годы сильно пил.
На момент написания «Собачьего сердца» (1925 год) о судьбе младшего брата Михаил Афанасьевич знал в общих чертах. Текст книги выглядит жутковатым предсказанием.
Второе обстоятельство связано с недавно опубликованным «Комсомольской правдой» фрагментом воспоминаний :
« и , людей дикого темперамента, особенно в состояния опьянения, обуздать не могли. Единственным, кого эти два персонажа слушались в период запоя, был я. И мне звонили из театра "Современник" неожиданно, часа в два ночи, и говорили: "Пожалуйста, если нетрудно, подъезжайте. Олег Николаевич ". Я даже не дослушивал, что с Олегом Николаевичем, и пёрся. В это время великого Ефремова держали несколько человек. А у него был пунктик: нутряной демократ, он ненавидел все, что касается роскоши, барства, и в состоянии крайнего опьянения ногами бил машины, стоявшие у театра. Тогда машины были признаками неслыханного благополучия. Причем Олег так расходился, что бил и свою машину тоже. Тут надо было обуздать его, чтобы машину не пришлось потом "госпитализировать"».
Да простят автора поклонники актёрского таланта Ефремова-старшего (сам автор тоже к ним относится — в восторге от Мольера из булгаковской «Кабалы святош»), но не видят ли они чего-то общего между пьяными выходками «нутряного демократа» и шариковским «взять всё, да и поделить»? Уровень, разумеется, разный. Но наклонности — одинаковые.
И да, кстати, Шариков-то тоже подался отнюдь не в пролетарии — стал активистом и быстро устроился на административную работу. Как бы не интеллигент, конечно, но что-то близкое. Тоже прослойка.
Тут вспоминается история из жизни — в 1930 году он подал документы на поступление в Московский институт инженеров транспорта и в анкете, естественно, написал, происходит из семьи служащих. Тут следует отметить, что даже 60 лет спустя такая анкета считалась при поступлении не слишком хорошей и при прочих равных условиях абитуриент из семьи рабочих или колхозников, а особенно — имеющий производственный стаж, имел более высокие шансы на поступление. Джугашвили повезло — в приёмной комиссии нашёлся бдительный товарищ, который что-то заподозрил и попросил Якова Иосифовича написать должность отца
Возвращаясь к «Собачьему сердцу», делаем вывод — нет в тексте никакого конфликта интеллигенции и пролетариата, да и не могло быть. Потому что для пса Шарика (равно как и для писателя Булгакова) «пролетарий» — дворник. С настоящими пролетариями они не знакомы. Это мог себе позволить на несколько месяцев углубиться в производственный (а на стройке Беломорканала — даже в зэковско-производственный) коллектив и написать в результате «Время — вперёд!». Булгаков на такое не разменивался (и был по-своему прав).
В общем, видим мы в повести конфликт между представителями научной интеллигенции и представителями интеллигенции творческой. Сам по себе этот конфликт существует, конечно, но Булгаков предпочёл ему более понятный и актуальный на то время конфликт между представителем производственной интеллигенции и активистами. Собственно, именно это делает повесть очень современной — сколько вокруг нас шляется шариковых и швондеров, занятых исключительно «общественным активизмом»?
Резюме
Того конфликта, который виден с первого взгляда и лежит буквально на поверхности, в «Собачьем сердце» нет и близко. Также отсутствуют в тексте прямые следы «контрреволюции» и «антисоветчины».
Именно это дало основания члену Компартии Владимиру Бортко ставить «Собачье сердце» — ну не увидел он там никакого криминала с точки зрения партийной идеологии. Более того, смог убедить в этом товарищей по партии.
Бортко увидел в «Собачьем сердце» другие мотивы. Например, такие: «коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество» (В.И. Ленин). «Образование» Шарикова очень хорошо описано в «Задачах союзов молодёжи» — «естественно, что на первый взгляд приходят в голову мысли о том, что учиться коммунизму — это значит усвоить ту сумму знаний, которая изложена в коммунистических учебниках, брошюрах и трудах. Но такое определение изучения коммунизма было бы слишком грубо и недостаточно. Если бы только изучение коммунизма заключалось в усвоении того, что изложено в коммунистических трудах, книжках и брошюрах, то тогда слишком легко мы могли бы получить коммунистических начетчиков или хвастунов, а это сплошь и рядом приносило бы нам вред и ущерб». А вы говорите — переписка Каутского с Энгельсом
При жизни Булгакова «Собачье сердце» не было издано не из-за его «антисоветизма», а из-за того, что сатира (вполне благонамеренная, заметим, сатира) на некоторые особенности советского строя (тех же «активистов») оказалась чересчур ядрёной.
Впрочем, существуют и другие точки зрения, о которых мы поговорим в последующих выпусках «Вокруг Булгакова».
18+