О дивный новый мир: наше будущее — антиутопия? 

О дивный новый мир: наше будущее — антиутопия?
Фото: ТАСС
Морали, по существу, нет места в реальной политике. Хорошо это, плохо ли, но так было, есть и будет, во всяком случае, в обозримой перспективе. И нынешняя пандемия COVID-19 ничего в этом плане радикально не изменит.
Таково общее мнение участников дискуссии на тему «О дивный новый мир?! Российское общество в посткоронавирусный период», состоявшейся на днях в онлайн-формате на площадках ТАСС и  (Всероссийский центр изучения общественного мнения). Само заглавие, позаимствованное у знаменитого романа Олдоса Хаксли, ясно показывает, что организаторы склонны представлять себе наше ближайшее будущее в жанре антиутопии.
Раздоры вместо согласия
Жизнь и работа на удаленке порождают необычные формы симбиоза. В данном случае прессу пригласили присутствовать на виртуальном заседании Научного совета ВЦИОМ. То есть специалисты — социологи и политологи — обменивались мнениями и оценками друг с другом, а журналисты внимали и старались встревать со своими вопросами.
Меня интересовала мораль. С самого начала кризиса мне казалось, что вирус принуждает людей быть человечными. Напоминает, что, по сути, все мы в одной лодке, поскольку перед болезнью и смертью все равны. Требует проявления лучших качеств: любви, мудрости, взаимопонимания, терпения, сострадания. Умения ладить друг с другом.
На практике, однако, мы нередко видим обратное. Пандемия служит тревожным фоном, а порой и прямым поводом для раздоров. , например, упорно пытаются «переводить стрелки»: то на , который якобы медлил с оповещением о зародившейся на его территории инфекционной угрозе, то на , где, по мнению англоязычных СМИ, подозрительно низки показатели смертности от COVID-19.
На этом общем фоне президент США  еще и попытался недавно риторически «украсть» у россиян победу во Второй мировой войне: в дни 75-летия общего праздника заявил, будто нацистов разгромили «Америка и Великобритания». А как ждать добра в будущем, если искажать и чернить прошлое и настоящее?
Когда, если не теперь?
Но мы все же ждем добра. И, когда собранные ВЦИОМ аналитики заговорили на международные темы, я спросил, возможно ли в условиях пандемии привнесение морали во внешнюю политику, прямое провозглашение солидарности и гуманности как политического принципа.
Честно признаюсь, что мысль не моя или, во всяком случае, не совсем моя. Еще прошлой осенью эксперты из  (НИУ ВШЭ) и  представляли в ТАСС свой доклад о новых подходах к укреплению стратегической стабильности и, в частности, призывали на уровне руководства страны провозгласить борьбу за мир одной из главных целей российской внешней политики.
О том, что это не просто маниловщина, помимо авторитета самих исследователей говорило тогда участие в презентации их доклада замглавы и председателя . И это было еще до появления нового вируса-убийцы. А ныне уже сама природа бросила людям вызов, требующий от них согласия и сплоченности. Казалось бы, когда же и провозглашать гуманистические принципы, если не теперь? На мой взгляд, это могло бы стать мощным инструментом «мягкой силы».
Натура против природы?
Но слово «природа» — многозначное. «Я думаю, что человеческая природа слишком устойчива и это маловероятно, к сожалению», — сказал в ответ на мой вопрос член руководства . Он лишь допустил, что после нынешних тяжких испытаний «появится шанс, что моральные и этические соображения будут хоть какое-то время играть большую роль, чем обычно», в качестве «ценностного фундамента большой политики».
Хотя даже с тем, что это желательно, согласны не все. «Сразу вспоминается попытка многих американских моралистов нести свою мораль в разные регионы мира и на этом основании переконфигурировать целые страны, что регулярно заканчивается обрушением всех государственных институтов и выжженной землей», — язвительно заметил глава ВЦИОМ . «Упаси нас бог от нового нашествия моралистов!» — добавил он.
Что ж, замечание справедливое. Я и сам не раз описывал, как ослепленные неуемной гордыней глобалисты-интервенционисты в США рвутся «осчастливливать» весь мир, насильно переделывая его по своему образу и подобию. Но вирус убедительнее любых критиков отвечает таким гордецам, как говаривал один мой американский приятель: «Когда человеку кажется, будто он знает все ответы, бог меняет все вопросы». А смысл нынешней дискуссии, как я понимаю, как раз и заключался в том, чтобы попробовать извлечь уроки из нынешней ситуации, когда прежние идеологические конструкции и догмы во многом обнуляются.
Зари пока не видно?
Впрочем, и с этим тоже согласны не все. Руководитель Центра социального проектирования «Платформа» , начинавший разговор, не видит признаков восхождения «зари нового мира». На его взгляд, ничего «принципиально нового» в мироустройстве пока не появилось и говорить о наступлении «новой эпохи» еще рано — хотя бы из-за сохранения «старых элит» и глубоко укоренившихся привычек. Позже многие, включая эксперта из Германии Александра Рара, соглашались с тем, что силы, заинтересованные в сохранении статус-кво, конечно, и после пандемии будут упорно гнуть свою линию.
Весьма скептически относится к концепции «дивного нового мира» и глава исследовательской группы «Циркон» . Собственно, его скептицизм распространяется и на саму угрозу COVID-19, масштаб которой, на его взгляд, «в несколько раз преувеличен». На замечание Федорова о том, что к числу «COVID-диссидентов» относится и Трамп, российский специалист с юмором ответил, что американец «оказался слабоват».
По мнению Задорина, в ходе нынешнего кризиса «очень многие структуры на самом деле показали свою устойчивость». Более того, на его взгляд, «сам процесс во многом был управляемым», а не стихийным: на уровне национальных элит наблюдалась согласованность реакции на развитие событий, избираемых моделей поведения, управленческих решений. Соответственно, он считает, что «революций скорее не будет» и концепцию «гибели глобализации» следует «отправить в утиль». Сохранятся прежние тенденции и силы, включая «мировое разделение труда и ресурсов», а также, по его определению, «социокультурные империи» — североамериканская, европейская, евразийская, китайская и т.д.
"Разбитые надежды"
В роли главного ниспровергателя устоев на сессии выступил аналитик из Экспертного института социальных исследований , посвятивший свое выступление «разбитым надеждам». Имелись в виду надежды на науку и медицину; на цифровизацию всего и вся, включая системы управления и образования (работают разве что механизмы надзора и штрафов, что только озлобляет людей и порождает конспирологические теории); на «экономическое убежище» в виде незатронутых кризисом отраслей (таковых по сути нет); на «доброе государство», которое всех поддержит и выручит (этого не происходит даже в богатых странах так называемого золотого миллиарда населения Земли); наконец — и на «нового гуманного человека», т.е. на ту самую мораль, о которой я спрашивал.
На самом деле, по мнению Кузнецова, в условиях пандемии и после нее «морали станет значительно меньше», а людей, которые на нее ссылаются, «станут просто гнать и высмеивать». Востребованы же, наоборот, будут «новая жестокость и новый эгоизм» в самых разных областях — от медицины и правопорядка до сокращения внутренней и внешней помощи нуждающимся. Тут, правда, эксперт сделал оговорку, что это, может, и хорошо, поскольку прежде вмешательство Запада в дела бедных стран под предлогом оказания им помощи нередко порождало или усугубляло кризисы.
Для современной антиутопии, с точки зрения политолога, характерно будет также снижение запроса на самоидентификацию по признаку принадлежности к меньшинствам ("в очереди за пособием по безработице и бесплатным супом наплевать, какая у тебя гендерная идентичность"), усиление запроса на «массовые идеологии и простые решения» наподобие «Взять все и поделить!» Опыт Венгрии и Польши, прежде считавшийся в  маргинальным, начнут перенимать и «в Центральной, и особенно в Южной Европе», — сказал Кузнецов.
Вождь-"искуситель"
Соответственно, на его взгляд, все более востребован будет и новый тип политика — «лидер-искуситель», т.е. вождь, а не «скучный управленец с бесконечными ссылками на то, что посоветовали эксперты». Человек, «вселяющий в избирателей надежду, может, даже и ложную». Трампа, кстати, российский политолог считает лидером именно такого рода, несколько даже опередившим свое время.
Следом Кузнецов назвал «запрос на сильное государство, которое продуцирует не норму, как мы привыкли, а справедливость», включая «новые социальные гарантии и новые меры защиты» своих граждан. Эксперт исходит из того, что по итогам нынешнего кризиса «виноватыми будут объявлены действующие элиты», от которых потребуют расплаты «за то, что они с нами сделали».
Наконец, последние пункты данного прогноза — запрос на «новое общество потребления», своего рода «материальную компенсацию» после «возвращения с войны», и на «экономический рост без ограничений», в том числе налагаемых заботой о климате и окружающей среде. Жизнь по принципу «после нас — хоть потоп» — тем более что смертоносный вирус может и вернуться.
Автору все это напоминает эпоху «модерна» в начале прошлого века, у меня его картина вызвала ассоциации и с историческим интервалом между Первой и Второй мировыми войнами. В США тоже обращают на это внимание.
"Квартира — машина — дача"
В дискуссии, продолжавшейся более двух часов, было еще много любопытного. Мне, например, понравилась мысль руководителя Школы культурологии НИУ ВШЭ Виталия Куренного о том, что с пандемией у нас «схлопнулось настоящее», т.е. возникла своего рода пауза в течении исторического времени.
Это, конечно, породило «колоссальную неопределенность» в общественном сознании. И специалист считает, что в том числе и с этим связано обострение исторической памяти в дни недавнего юбилея Победы. Обращение к прошлому своей семьи, к письмам, фотографиям и архивным документам — «это способ справиться с неопределенностью», — сказал Куренной. И напомнил, «чем обернулась фундаментальная неопределенность Веймарского периода».
Между прочим, на взгляд культуролога, помимо семейных альбомов мы можем найти в собственном прошлом и другие опоры. Кризис показал, что наш «цивилизационный уклад», выражаемый известной формулой «квартира — машина — дача», неожиданно удобен и устойчив. Куренной, по его словам, видит в этой «системе самообеспечения», целенаправленно создававшейся в советское время, «наше большое перспективное преимущество».
"Экспертная рефлексия"
Конечно, я не упускал из виду и тему морали. Немец Рар по ее поводу сказал, что на Западе «роль церквей или религии не будет повышаться», там «люди, наоборот, начинают все больше и больше отталкиваться от этого». А «в исламском мире», на его взгляд, в случае развития пандемии по неблагоприятному сценарию «нас ждет дальнейшая радикализация, в том числе и в отношении религии, своей другой морали и т.д.»…
Пока, по признанию германского политолога, европейцам хватает более насущных забот: от «фрагментации» Евросоюза до вопросов о том, почему смертность от COVID-19 в Европе сейчас в общей сложности выше, чем в США, причем на западе континента выше, чем на востоке. Надо понять, «какова причина и что все это будет значить для дальнейшей солидарности и сотрудничества внутри ЕС», — вздохнул Рар.
Выступавший следом за ним научный руководитель Центра политической конъюнктуры считает, что «дискуссии по поводу морали в политике, особенно у тех, кто не имеет отношения к принятию политических решений, опасны». «Если мораль является обоснованием политических действий, то да, она имеет право на существование, — сказал он. — А если она служит инструментом политической борьбы и потом приводит к репрессиям, то тогда с этой моралью, конечно, нам не по пути». Особенно рискованно, по убеждению политолога, заводить разговоры на эту тему и «пытаться отделять чистых от нечистых» в условиях кризиса.
Помимо всего прочего, Чеснаков выразил мнение, что «нельзя ожидать от граждан в большой массе, что они будут анализировать или рефлексировать на тему изменений». «Вообще-то, это сфера элитных дискуссий, — сказал он. — Население не может обозначать для нас новые границы возможного. Для этого существуют люди, для которых рефлексия — это основная профессия». В целом, на взгляд политолога, в России «нести в жизнь изменения» готовы от силы 30% «более молодых, энергичных и урбанизированных» людей, а остальные меняться не хотят и не будут.
Мысли эти Чеснаков высказывал в заочном споре с Задориным из группы «Циркон», и под занавес дискуссии тот ему возразил. «С учетом распространения социальных сетей то, что называется коллективным разумом, вступает в очень серьезную конкуренцию с экспертной рефлексией, — сказал он. — Социальная рефлексия — это теперь не удел отдельных элитных групп, а массовый процесс».
Я в этой полемике на стороне Задорина. Мне тоже всегда казалось, что так называемые простые люди гораздо лучше разбираются в политике и политиках, чем часто кажется последним. Мне это было хорошо видно, когда я со стороны наблюдал за внутриполитическими спорами в США. Думаю, и у нас в России то же самое. А осмысленно судят люди или интуитивно, — не так важно.
Не рефлексировать, а помогать
В целом, на мой взгляд, в дискуссии о «дивном новом мире» у каждого из участников была своя правда. Ее стоит иметь в виду, но вовсе не обязательно принимать за истину в последней инстанции. Тем более что, по словам самих аналитиков, отрасль политических прогнозов сейчас в кризисе: почти все наработанное до пандемии приходится переосмысливать заново.
А что касается морали, мне лично ближе максима : «Не в том суть жизни, что в ней есть, но в вере в то, что в ней должно быть». Кризис окончится, после него нам всем придется возвращаться к нормальной жизни, а в чем-то и выстраивать эту жизнь заново. Знания при этом, конечно, понадобятся. Но еще важнее, по-моему, будут надежда и вера.
Думал поставить на этом точку. Но тут как раз приятель прислал ссылку на статью о том, что Рунет переполнен просьбами о продовольственной помощи — «как в войну». Так что сейчас надо вообще не рефлексировать, а помогать тем, кому не на что купить еды. Вот и вся мораль.
Видео дня. Егор Крид перестал скрывать свою возлюбленную
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео