Ещё

«Главное — не допустите войны!»: Трогательные и захватывающие рассказы ветеранов ВОВ 

«Главное — не допустите войны!»: Трогательные и захватывающие рассказы ветеранов ВОВ
Фото: Tvoybro.com
Война — это каждодневное испытание человека. Испытание болью — своей и чужой, физической и моральной. 1418-дневное дыхание смерти. Пули и снаряды, волей случая не положившие навеки в землю — это безусловная выверка тебя на прочность. Как и бесконечно тянущееся, отвратительное состояние постоянного прощания с жизнью, когда тебе приходится противостоять не только врагу, но принципам естествознания: перебарывать голод с жалким и в то же время спасительным кусочком сухаря в кармане, стараться не замёрзнуть, много двигаться, когда нет ни сил, ни энергии, быть постоянно на чеку и в величайшем стрессе, каждый божий день, на протяжении нескольких лет. Много двигаться. Сложно представить, каково это — на ногах преодолеть расстояния, которые мы привыкли пересекать на поездах, самолётах и автотранспорте с пересадками, а тем более осенью, зимой, ранней весной, когда, скорее, предпочтёшь остаться дома, нежели высунуть нос на улицу.  —  — Тим () —  — Сталинград —  —  —  — Глухов —  — Киев — Ковель —  — Магнушев —  — Кюстрин — Берлин, — таков был маршрут Анатолия Цветкова в годы войны.  — Харьков — Воронеж —  —  —  —  —  —  — Орша —  — Шклов — Борисов —  —  —  — , — столько прошёл . Третий герой материала, наша собеседница Инесса Павловна, не повидала столько городов, но, возможно, находила не меньше: от койки до койки, вокруг раненых бойцов в ленинградском госпитале. У каждого из них свои истории и воспоминания, которые мы постарались передать во всех подробностях, а студия и школа дизайна DSGNclub — воплотить в своих иллюстрациях., Командир стрелковой дивизии АНАТОЛИЙ ИСАЕВИЧ ЦВЕТКОВ вспоминает, как война испытывала его судьбу,
— Впервые я чуть не получил пулю в районе белорусского города Смолевичи. Мы охраняли участок границы, где высадился фашистский воздушный десант: противники были переодеты в форму красной армии, но передвигались с немецким вооружением. Один диверсант уже нацелился на меня, но мой напарник Сытин его опередил и уничтожил, спас от смерти. За пару часов нам удалось разгромить десант, сохранив наши коммуникации. Да, двигаться приходилось много. Мы — пограничники, пехота и связисты — были слабо моторизированы. Машины использовались только для технических нужд: подвоза боеприпасов и продовольствия., Почти 3 000 км я прошёл до Сталинграда, а когда уже наступали, частично стали использовать автотранспорт — по ленд-лизу от американцев и трофейный.,
Наступление шло смешанным способом. Когда подступались к Варшаве, использовали буквально всё, вплоть до повозок, запряжённых лошадьми. Все были так устремлены к Берлину, что 500 км преодолели за полторы-две недели. В фильме «Весна на Одере» хорошо показано, как это выглядело со стороны, хотя там режиссёры сгустили краски: показали, как наши солдаты используют карету знатного вельможи для наступления, — это гротеск, конечно, но всё что можно было использовать, мы использовали. Наступали бы пешком, потратили в три раза больше времени.
Награды напоминают мне о самых тревожных моментах. Орден Красной звезды был получен за форсирование Днепра — мы возвращались на нашу сторону, и тут нашу лодку разбило снарядом — мы очутились в воде, еле цеплялись за обломки и кое-как причалили к берегу. Вот такие эпизоды делали ткань войны, где каждый её день был насыщен неожиданностями. Орден 2-й степени мне дали за форсировании , я участвовал в переправе войск на другой берег и отторжении атаки противников на наш плацдарм. Нас было мало, нужно было стоять небольшим количеством человек против целого подразделения фашистских войск. Мы удерживали его в течение трёх суток ввосьмером, чтобы все остальные смогли переправиться!, Ранен, в кармане — лишь корка сухаря, есть хотелось страшно, но выстояли. Как? Благодаря упорству: невзирая ни на что, отбить товарищей и удержать свои позиции!,
Одна из важнейших для меня наград — Медаль за отвагу, которую я получил первой, за оборону Сталинграда. Я там участвовал с самого начала и до конца, и в один из дней мне пришлось заменить выбывшего из строя пулеметчика. В результате я спас жизнь полутору десятков бойцов, не отступил с позиции ни на шаг и не позволил фашистам продвинуться. Но от разорвавшегося неподалёку снаряда меня накрыло землёй. Так сказать, был похоронен заживо — соратники, считай, откопали с того света. Или вот под Берлином — уничтожали группу диверсантов, и тут мне выстрелом сбило шапку! Летнего обмундирования мы ещё не получили… Если бы не повернул голову, пуля угодила бы прямо в лоб.
Самые страшные моменты… Да, я четыре раза чуть не погиб. Но на войне нет случаев, чтобы тебе что-нибудь да не угрожало: постоянный стресс, постоянное воздействие тех или иных факторов — голод, холод, непрерывная оборона и уворачивание от пуль. Когда мы на Висле 3 дня не ели вообще! По пол-сухаря — как испытание на твердость, это тоже страшно! Все моменты, в большей или в меньшей степени связанные с угрозой жизни, были нашим ежедневным спутником на всём протяжении войны. Была такая поэтесса , легендарная женщина — она создала несколько сборников, сама являлась санитаркой и пехотинцем. Так вот, она написала:
Я только раз бывала в рукопашной, Но сотни раз я видела во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне., Мне лично кажется, что Великую Отечественную войну ещё не все до конца осознали., Наш народ выдержал, несмотря на огромные потери. 1418 дней под такой угрозой мало кто выстоит. Очень грустно, что некоторые — и в других странах, и в нашей — недооценивают всё это. Нужно рассказывать, говорить об подвиге, передавать из поколения в поколение, чтобы никогда больше не допустить таких страшных времён., Командир взвода химической защиты НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВАСИЛЬЕВ вёл войска к победе от Калуги до польской границы,
— Начало войны для меня было самым страшным. Я входил в войска НКВД. Когда немцы стали наступать, служил в Днепропетровске, охранял важные ж/д дороги, мосты, переправы, тоннели, ж/д станции. Сдерживать врага было нечем, приходилось отступать — они то справа прорвутся, то слева. Чтобы не оказаться в окружении, мы полгода в составе полка двигались на северо-восток. Так дошли до Харькова, а затем до станции Лиски под Воронежем, где остановились на реке на зимовку. Это был конец 41-го года, в декабре лёд встал, немцы остались на одной стороне Дона, а мы — на другой, всю зиму постреливали друг в друга. А весной 42-го, когда потеплело, немцы возобновили наступление, наш полк стал отступать по дороге на восток, на Саратов, а меня с группой солдат отправили в Кострому, где формировался оперативный полк внутренних войск. Там я уже был командиром отделения, потом помощником командира взвода, и оттуда меня отправили в пограничное саратовское военное училище., С училища нас срочно выпустили в 43-м — были бои на Курской дуге, и пошли слухи, что немцы готовятся применить химическое оружие., Я как раз отучился на химическом отделении и был отправлен на фронт в качестве командира взвода химзащиты. Два года мы двигались от Калуги до Кёнигсберга, помогали проводить Белорусскую операцию — наш полк участвовал в ликвидации немецкой группировки на реке Березина в районе Борисова. И вот когда мы уже продвинулись по территории Белоруссии, прошли через всю реку, начальник штаба вызывает меня и ставит задачу: пока все заставы убывают на передовые части нашего фронта в Вильнюс, мне нужно возглавить тыловые подразделения полка. Я должен был собрать всех и всё в кучу — хозяйственников, склады, комендантский и химический взводы, возглавить и двигаться к Вильнюсу. Пограничники уехали на автомобилях, а мы отправились с повозками и лошадьми в составе человек 200. Выстроил я всю команду, и растянулась она на 2 км. Как двигаться — не сказали, я принял решение не делать большого крюка через Минск, а отправиться напрямую, по дороге к старой границе.,
Через полсуток подходим к деревне. Смотрю — бежит навстречу мужчина, местный житель, машет рукой: «Стойте!» Говорит, немцы только вышли. Чуть мы с ними не столкнулись. Дело опасное, собрал помощников — командиров сапёрного и комендантского взвода, посоветовались, как быть. Назад уходить — позорно, решили прорываться. Выдвинулись, и с наступлением темноты началась стрельба — напоролись друг на друга, мы и враги., Преследовать ночью — пустое дело, остались заночевать. На утро гляжу — наши ведут ко мне человек 10 немцев., У меня был разговорный немецко-русский, я на гражданке классов 10 окончил, кое-чего знал. Спрашиваю, где оружие. Отвечают — и ничего не понятно. По разговорнику читаю — понимают. Объяснил им, какие могут быть последствия негативные, если станут вырываться, и они сидели тихо. А дальше уже двигались в сторону Вильнюса без столкновений с врагом — по пути встречали колонны пленных немцев, добрались, своих встретили, доложили, что всё в порядке, и двинулись дальше, в сторону Кёнигсберга. Единственное — потерялся по пути конь начальника штаба, за это я выговор получил. Наш пограничный полк так и остался стоять на окраине разбитого Кёнигсберга, а мы продвинулись немного дальше, до польского города вблизи границы., Ленинградская медсестра ИНЕССА МИХАЙЛОВНА ПАВЛОВА спасала раненых бойцов в годы войны, — Все ожидают от ветеранов историй, как они героически заслоняли друзей от пуль врагов и бросались на амбразуру — таким был мой первый муж, он прикрыл командующего флота собственным катером, когда все береговые снаряды устремились в его сторону. Вот так и погиб, и ведь не в своё дежурство вышел, и погода была страшной, штормовой! У меня таких историй нет, но то, что пережила и повидала, как и многие другие, кто трудился на благо победы, — тоже страшно. Я была медсестрой в военном госпитале в Ленинграде, повидала все ужасы блокады. Однажды пошла за водой к лунке, смотрю, человек сидит — замёрз насмерть, значит. У нас ничего не работало — ни водоснабжение, ни электричество, ни канализация, люди выкидывали из окон объедки, использовали лучники, мылись с помощью кастрюльки в перерывах между днями, когда можно было сходить в баню., Вот ты отдежуришь сутки, не присядешь ни на минуточку, затем поспишь три часа, встаёшь и тащишься в кочегарку с ведром за углём.,
В госпитале мы трудились с утра и до ночи, с теплом и любовью. Мы принимали раненых бойцов, работали посреди безумных страданий: перевязывали, носили на носилках с этажа на этаж, кололи уколы, мыли, утешали. Когда шли обстрелы, ранений было меньше, а наступление сопровождалось очень большим поступлением раненых. Ты кружишься вокруг каждого, успокаиваешь, помогаешь заснуть, потом бежишь менять, стирать и отглаживать бинты — их только через Ладогу можно было достать, и приходилось пользоваться старыми. Ноги огнём горят — ставишь тазик с водой, чтобы отошли, и перечитываешь истории болезни, пока сидишь.
Тогда и дружба была настоящая, человеческая; все в одинаковом положении — никто не знал, что будет завтра. Никогда не забуду потрясающих, таких молоденьких и красивых парней, которые оказывались у нас с настолько тяжёлыми ранениями! Один поступил с ампутированной ногой — как же он переживал, что его никто не полюбит! «Напишите моей маме, что я честно воевал», — и я плакала возле него всю ночь: «Конечно, полюбит! Смотри, какой ты умница, у тебя всё заживёт!». Серёжей его звали, он потом мне письма ещё писал: всё хорошо, медсестричка его полюбила, всё сложилось., Самое незабываемое зрелище в моей жизни — празднование снятия блокады Ленинграда.,
Тогда мы с подругой были на дежурстве, но как не поглядеть хоть одним глазком на салют в честь такого радостного повода? Мы договорились с одной медсестрой, что она нас подменит ненадолго, и поскольку увольнительных не оформляли — побежали без шинелей, прямо в халатиках, почти две остановки, а мороз был страшный. Салют должен был прогреметь над Петропавловской крепостью. Смотрим — а на Васильевском острове столько людей: и детей, и взрослых, и военных, и гражданских — все радуются, поздравляют друг друга со слезами на глазах, кричат «Ура!». Вот это была настоящая, неподдельная, всеобщая радость! Ожидание того, что война скоро закончится! Салют отсчитали, пора бежать обратно — подходят двое морячков: «Девочки, вы чего без шинелей по морозу?» — накидывают нам на плечи свои и провожают до госпиталя., Иллюстрации: DSGNclub
Видео дня. Бузова похвасталась элитной квартирой за 120 млн рублей
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Видео
Больше видео