Ещё

15 марта исполняется 90 лет со дня рождения Жореса Алферова 

15 марта исполняется 90 лет со дня рождения Жореса Алферова
Фото: Российская Газета
Во всех званиях и должностях оставался прежде всего ученым. Фото: Из книги «Жорес Алфёров»/ издательство «Людовик» / 2020
Родители, со слов Жореса Алферова, вторым ребенком в семье ждали девочку. И даже имя ей придумали — Валерия. Но 15 марта 1930 года в роддоме белорусского на свет появился он. Чтобы сын-первенец не чувствовал себя одиноко с именем Маркс, отец и второму нашел подходящее, с тем же пролетарским, интернациональным посылом — Жорес.
Жоринькой — называла мама, Жориком и Жоркой — такие же, как сам, мальчишки во дворе. А он, немного повзрослев, носил с гордостью свое, ни на чье не похожее имя. И может быть, уже тогда что-то важное про себя понял.
В 44-м, когда не стало вестей от брата, а потом пришла похоронка, настоял, чтоб раньше срока приняли в комсомол и записали в ударный комсомольский лыжный батальон — добить фашизм и отомстить за Маркса.
Войну успели закончить без него. А он с годами понял: месть — мотив не созидательный. Как и беспамятство — грех для всякого, верующего и нет. Себя безбожником не считал, однако религию и науку, веру и знание всегда и непреклонно разводил по разным комнатам. Кавалерийским прошлым атеиста отца, когда сам стал дедом, уже не восхищался, но корней по его и материнской линии держался всегда.
А когда случилась Нобелевская премия и на нем сошлись лучи софитов, сделал так, что в Берлине, рядом с улицами Эйнштейна, Гейзенберга и , появилась улица его кумира — основателя Физтеха академика Иоффе. В своем, отдельно взятом случае, он пролетарский лозунг перенес в науку и подал тем самым пример остальным.
Оставшись без партии, которая распустила себя в 91-м, Алферов ни в какую другую уже не вступил. Решил однажды и уже навсегда: «Моя партия — ». В думской он числил себя последним беспартийным коммунистом, а его голос с парламентской трибуны — был голосом открытого протеста, когда попирали интересы большинства и ущемляли науку.
свою формулу пассионария вывел раньше. Но читаешь — и такое чувство, будто портрет писали с Жореса Алферова.
В воскресенье, 15 марта, исполняется 90 лет со дня его рождения. В , в Академическом университете, соберутся соратники и друзья. Там же будет презентована книга «Жорес Алферов», которая вышла в известной серии «Портрет интеллекта» (издательство «Людовик») с галереей авторских фотороабот и редких фотографий из семейного архива Алферовых. Наряду с этим в мемориальное издание вошли последние интервью и статья Жореса Алферова, опубликованные в «Российской газете». По просьбе составителей книги и журналистов «РГ» портрет академика Алферова дополнили своими красками близко знавшие его коллеги.
Когда в лаборатории становилось тесно, Жорес и его друзья-коллеги «мозговой штурм» устраивали на природе. Фото: Из книги «Жорес Алфёров»/ издательство «Людовик» / 2020
, академик РАН:
Он был среди нас запевалой
Так вышло, что в доктора наук мы подались с Жоресом в один год: сначала он, потом я. Алферов защищался в Ленинграде, я — в . И на отзыв, как в ведущую организацию, его диссертация поступила к нам — в Институт радиотехники и электроники Академии наук СССР. Завотделом физики полупроводников поручил этот отзыв готовить мне.
Сегодня оглядываюсь назад и понимаю, когда у меня была первая, пусть даже теоретическая возможность как-то насолить коллеге, зажать фигу в кармане, сделать при всех «козу». То есть хотя бы одним мазком или каплей дегтя отметиться на полотне того, что он сделал в науке к 40 годам. Никто же не знал, что через тридцать лет соискатель докторской степени станет нобелевским лауреатом. А оппонент на то и оппонент, чтобы пятна найти даже на Солнце. Но, увы: кроме какой-то стилистической погрешности и одной-двух, не совсем точно оформленных ссылок, придраться в его диссертации было не к чему.
А если по существу, масштаб и глубина его работы произвели впечатление не только на меня и моих коллег. Жорес Алферов уже тогда предложил к реализации полупроводниковый лазер на двойной гетероструктуре из арсенида галлия с алюминием. И буквально вскоре это произвело переворот в способах передачи, приема и обработки огромных массивов информации.
В отличие от теоретиков, к которым отношу и себя, Жорес был экспериментатором. Причем его находчивость органично сочеталась с лидерскими качествами — и в повседневной жизни, и в той области науки, которую Алферов для себя избрал. Заводила в компании друзей, он был запевалой и на работе. Исследовательский коллектив под его руководством задал по сути новое глобальное направление в электронике — гетероструктурную электронику. Напомню для примера, как был создан миниатюрный усилитель сверхвысокочастотных сигналов СВЧ, который играет решающую роль в сотовых телефонах.
Не все знают, что принцип сотовой телефонной связи был предложен фирмой «Бэлл» в США еще в 1943 году. Но долгое время приемно-передающие устройства такой подвижной радиосвязи (то, что теперь именуют сотовыми телефонами) были очень громоздкими — главным образом, из-за тяжелых усилителей сигналов в диапазоне СВЧ и других элементов обработки информации. В лучшем варианте они едва помещались в багажнике автомобиля и при этом должны были отделяться от людей (абонентов) специальным защитным экраном.
И лишь после того, как в 1969 году Жоресом Алферовым и его командой был создан миниатюрный СВЧ-усилитель, а в моей лаборатории и, параллельно, в нескольких лабораториях за рубежом удалось получить миниатюрные СВЧ-фильтры на так называемых поверхностных акустических волнах, стало возможным разместить сотовый телефон в дамской сумочке или просто в кармане.
Королевский прием для нобелевских лауреатов. Стокгольм, 2000. Фото: Из книги «Жорес Алфёров»/ издательство «Людовик» / 2020
И лишь после того, как в 1969 году Жоресом Алферовым и его командой был создан миниатюрный СВЧ-усилитель, а в моей лаборатории и, параллельно, в нескольких лабораториях за рубежом удалось получить миниатюрные СВЧ-фильтры на так называемых поверхностных акустических волнах, стало возможным разместить сотовый телефон в дамской сумочке или просто в кармане.
Однако пройдет еще почти двадцать лет, прежде чем в Москве зазвонит первый сотовый телефон — уже в привычном для нас понимании, а мы с Жоресом в один день почувствуем себя именинниками.
Сегодня у жителей нашей страны более 300 миллионов сотовых телефонов — «мобильников», как теперь говорят. Правда, все они зарубежного производства. Почему в России так и не смогли наладить конкурентное производство своих сотовых телефонов, рассуждений было много, и повторять их не хочется. Я лишь могу согласиться с тем, что сказал Жорес Алферов на Втором съезде народных депутатов СССР 14 декабря 1989 года — уже после того, как в Москве зазвонил первый сотовый телефон от фирмы Nokia. Многим запомнились его слова с кремлевской трибуны, что мы построили «на основе самой материалистической в мире философии самую идеалистическую, в худшем смысле слова, в мире экономику».
Жорес очень переживал за дела в родном ему Физтехе, где вырос как ученый и откуда был вынужден уйти, чтобы отдать все силы, как сам говорил, «последней песне» — поставить на ноги новый тип образовательного комплекса — Академический университет с лицеем. Это, безусловно, рукотворный памятник, который он себе воздвиг и который не должен быть разрушен.
Осень 1973-го. На базовой кафедре в ЛЭТИ. Фото: Из книги «Жорес Алфёров»/ издательство «Людовик» / 2020
, академик РАН:
Как из будней сделать праздник
Жорес Иванович Алферов напоминал мне актера Юрского, от которого зритель всегда ждал чего-то необычного — такого, что нельзя предугадать. Водружаясь в президиуме любого собрания, мог полностью перевернуть ситуацию, направить разговор совсем в другое русло. Это все знали и этого ждали — одни с любопытством, другие с некоторым страхом.
Если он сам вел собрание, скучно не было никогда. И эта его «отдельность» проявлялась даже в мелочах. Мог прийти на какое-нибудь заседание в черной рубахе. Или, как однажды, — в клетчатой. Да еще галстук с пальмами. «Жорес Иванович, кто это вас так одел?» — «А что такое? Мне нравится». На следующий день приходит в обычном костюме: «Видишь, критику воспринимаю». И смеется.
Алферов довольно часто бывал на Урале. Но по-настоящему он мне открылся в 99-м, когда приехал в Екатеринбург получать Демидовскую премию. Церемония награждения проходила в резиденции губернатора, а Жорес Иванович только вернулся из Америки и выглядел «не по-нашенски». Пиджак из вельвета или бархата, очень тонкого, который подчеркивал его молодцеватую стройность, белоснежная рубашка, облегающие брюки и черные кроссовки на толстой подошве — они при каждом шаге по сцене слегка пружинили.
Ему, как и остальным лауреатам, одевают ленту, вручают награды, поздравляют и дарят цветы. Он берет букет и неожиданно для всех спрыгивает со сцены… Не по лесенке спускается, а просто прыгает вниз, в зал. А на первом ряду сидит Тамара Георгиевна, и он — к ней, чуть не на коленях — преподносит цветы. У других лауреатов тоже жены в зале сидят, но никто не догадался, а Жорес Иванович это сделал — не нарочито, а очень искренне. И главное — жену представил. Под шквал аплодисментов он как бы дарил ей свой успех…
Все лауреаты выступали с ответным словом. И Жорес Иванович начал традиционно: «Урал — край мастеров, а лесковский Левша с одного из первых Демидовых списан». И вдруг — вопрос в зал: «А знаете, что Демидовы вовсе не Демидовы, а Антюфеевы — жили в Туле, в городе оружейников?»
И живо, в лицах рассказал историю, как Антюфеевы стали Демидовыми…
Его «отдельность» проявлялась даже в мелочах. Мог прийти на заседание в черной рубахе. Или, как однажды, — в клетчатой. И еще галстук с пальмами
А еще запомнилась наша совместная поездка в Стэнфордский университет. Прилетаем в Сан-Франциско, идем в этот центр, и нас встречает… город студентов. Жорес Иванович говорит: «Посмотри, какая красота! Я хочу такой же!» Перед нами — учебные корпуса, вдали — девятиэтажные дома, поближе — коттеджи. Стадион с тартановой беговой дорожкой… И вдруг — что такое? Снова толкает: «Смотри!» За деревьями открывается лужайка, а на ней… Вглядываемся: да это же скульптуры Родена! «Врата ада», «Бронзовый век», «Вечная весна» и еще, еще… Как это может быть? В парижском музее Родена — мы были там вместе — их около восьмидесяти. А тут полное собрание — как оказалось, 110 работ. И все подлинники! Это, оказывается, подарок Рокфеллера Стэнфордскому университету. Жорес Иванович говорит: «Ёлки-палки! Вот студент бежит мимо этой красоты — он же о чем думает? О своей физике. А красота на него влияет…»
В общем — одна на двоих белая зависть. Только у Жореса Ивановича — еще и конкретные соображения, как свое дело «приподнять». Взять те же нобелевские конференции — когда Алферов в 2003 году в Петербурге собрал два десятка нобелевских лауреатов и на неделю устроил пиршество интеллекта, не все его затею поняли. Такие траты! Ведь принимали гостей по высшему разряду. Да, такого в России никогда не было, но зачем? Жорес Иванович ответил: «А пусть наши молодые ученые и студенты увидят, что нобелевские лауреаты такие же люди. Не боги горшки обжигают».
Вот так он приподнимал всё, за что брался. Ставил высшую планку. А может, просто хотел, чтобы не буднично жизнь катилась, а всегда было что-то необычное. Было удивление. Был праздник.
Видео дня. Чиновника-хама в Ярославле ждет служебная проверка
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео