Ещё

«Стальные директора» и новаторы: с чего начинался РКЦ «Прогресс» 

«Стальные директора» и новаторы: с чего начинался РКЦ «Прогресс»
Фото: Волга Ньюс
— Когда и с чего это предприятие начиналось?
— Предприятие было создано в 1894 году. Жил тогда в  инженер и предприниматель Юлий Александрович Меллер, из обрусевших немцев. Он организовал в районе Боткинской больницы мастерскую, которая занималась производством велосипедов. Их собирали по французской лицензии, но при этом вносили ряд конструктивных изменений.
Мастерская Меллера изготавливала свою продукцию для императорской семьи, в том числе велосипеды особой конструкции для царевича Алексея. К 1910 году это уже было большое предприятие — завод «Дукс».
Юлий Меллер был очень предприимчивым человеком, чувствовал перспективные направления производства. Поэтому завод перешел на изготовление аэропланов по бельгийским и французским лицензиям, и назывались они так же, как и за рубежом…
— Фарманы?
— Да, Фарманы, Ньюпоры и другие. Но одновременно на заводе начали вносить в эти крылатые машины свои изменения. Меллер собрал группу талантливых отечественных авиационных инженеров. В частности, здесь начинал свою работу известный . То есть, изначально это были французские, английские, бельгийские самолеты, но вскоре были созданы свои модификации.
Продукция «Дукса» пользовалась спросом, и с началом Первой мировой войны Меллер получил самый крупный заказ в стране на постройку аэропланов. Это были истребители, разведчики и летающие лодки Телье. А потом случился 1917-й год…
— А в  это предприятие как попало?
— В Куйбышев завод эвакуировали в 41-м. Но не сразу. Перед войной создали высотный истребитель МиГ-1, потом — МиГ-3. Перешли на серийное производство. С июня по начало октября сделали большое количество МиГ-3 — более 3000 изделий. А в начале октября по указу правительства на восток эвакуировали многие заводы, и, в частности Государственный авиационный завод № 1 (бывший «Дукс»).
— Кто этим занимался?
— Практически «перевозил» завод , который тогда был главным инженером предприятия. На эту должность его назначили в начале 1941 года. Тогда как у директора Анатолия Тихоновича Третьякова была задача взорвать прежнюю площадку, если немцы прорвутся к Москве. К счастью, этого делать не пришлось. Что касается куйбышевской площадки, то здесь еще не были достроены здания цехов…
— Чисто поле?
— Чисто поле — это большое преувеличение. Но обстановка была тяжелая. Фактически с крышей был только один корпус. Остальные корпуса не имели крыш, хотя строительные работы шли полным ходом. Установка оборудования и сборка истребителей МиГ-3 начались практически сразу.
Зима в тот год была очень жесткая. Как согревались? Рыли ямы, разводили костры, заливая авиационный керосин. У костров грелись, а потом опять к станку. Первые МиГи сделали уже в октябре, из частей и агрегатов, которые привезли с собой.
Здесь нужно отметить, что в августе 1941-го вышло постановление правительства, а Сталин вызывал директора Третьякова лично и поручил ему освоить производство штурмовиков Ил-2 в короткий срок.
Третьяков ездил в Воронеж, где Сергей Владимирович Ильюшин на 18-м заводе уже делал свои первые Ил-2. Но в Москве производство наладить не успели…
— Так эти штурмовики у вас выпускались? А на авиационном заводе?
— И на соседнем заводе их делали, это как раз и был тот самый 18-й завод. Он был головным предприятием по Илам. У нас на заводе этих самолетов выпускалось меньше. Но здесь еще с 1920-х годов существовало развитое экспериментальное производство и очень сильный серийно-конструкторский отдел с высокопрофессиональными инженерными и конструкторскими кадрами. Они неоднократно дорабатывали конструкцию Ил-2 вместе с КБ Ильюшина.
— Третьяков и Литвинов тогда работали вместе, как говорят, рука об руку?
— Да. Среди директоров предприятий Третьяков первым стал Героем Социалистического Труда. Это высокое звание ему присвоили за производство МиГ-3 в 1941 году, еще до войны. Он был замечательным производственником. Когда Третьяков был главным инженером, то вместе с директором Ворониным они усовершенствовали систему поточного производства. Фактически это был первый полноценный конвейер в отечественной авиационной промышленности.
На куйбышевской площадке конвейер усовершенствовала группа инженеров под руководством Виктора Яковлевича Литвинова. Но это был уже не истребитель, а Ил-2 с бронекорпусом, совсем другая технология.
Третьяков и Литвинов старались наладить выпуск Ил-2 как можно скорее. Ведь было громадное давление со стороны Верховного главнокомандующего. Зимой 1941-го пришла известная телеграмма Матвею Шенкману (директору 18-го завода), а копию получил Третьяков: «Выпускайте побольше Илов!». По сути, это уже грозило расстрелом, если бы к началу 42-го не наладили серийный выпуск Ил-2 на заводе № 1. Первый штурмовик взлетел в небо 31 декабря 1941 года, а к концу зимы 42-го уже выпускали до 10 боевых машин в сутки.
— Литвинов тогда был главным инженером? То есть, на его плечи многое легло?
— На нем лежали практически все вопросы производства. В конце 1941 года здесь было еще очень много проблем по части энергетики, оборудования, строительства не было полноценной взлетно-посадочной полосы, не были решены многие социальные вопросы.
Негде было расселять людей, а прибыло-то около 10 тысяч человек из разных городов: Москвы, Смоленска, Киева, Таллина, Риги и т. д. Все они стали работниками завода № 1. Их размещали в бараках, в которых ранее жили заключенные, строившие этот завод, а также в Зубчаниновке, в Смышляевке на съемных квартирах. Вопрос жилья стоял очень остро. И его решали.
По распоряжению Третьякова начали строительство домов, позже это дело в полной мере воплотил в жизнь Литвинов. Строили дома рядом с заводом, позже в районе Кировского шоссе (ныне проспект Кирова).
Что касается производства — в 1942 году здесь появилось поточное производство, но конвейер «по старой схеме» не мог обеспечить требуемый выпуск самолетов. Все тормозил цех основной сборки, который в рабочей среде называли «болотом». Самолеты стояли в том положении, как их завезли, и нужно было переходить от одной машины к другой, в очень стесненных условиях. Уходило на это много времени.
Чтобы исправить ситуацию, Литвинов собрал группу, в которую вошли конструкторы и технологи, работавшие еще на московской площадке. И они разработали новую систему. С самого начала — производства гаек и винтов ‑ вплоть до полной сборки самолета.
Впервые для целей конвейерного производства был применен электротельфер. То есть, самолеты уже не нужно было перемещать вручную и на лошадях (была тогда такая тягловая сила в авиационном производстве).
В цехах основного производства применили стендовую систему сборки, когда перемещались не самолеты, а специальные стенды. В итоге, если к концу 1942 года с трудом выпускали до 10-12 машин в день, то в 43-м, когда полностью внедрили новый конвейер, ежедневный выпуск в 15-16 самолетов стал обычным делом.
В начале 1944 года Третьякова вызвали в Москву для перевода на другой завод, и первым лицом здесь, в Куйбышеве стал Виктор Яковлевич Литвинов. В это время уже было освоено производство Ил-10, полностью цельнометаллических самолетов с большей скоростью и усиленным вооружением. Их, конечно, сделали меньше, чем Ил-2, но именно эту машину фашисты назвали «черной смертью».
— А есть какие-то отзывы людей, которые тогда работали с Третьяковым и Литвиновым?
— Есть даже отзывы, так сказать, «сторонних организаций». Дело в том, что в сентябре 1942 года к нам приезжал представитель президента США Рузвельта — Уилки. Он провел на предприятии почти целый день, встречал его Третьяков, водил по заводу, показывал производство.
С ним тогда приехали военные атташе, которые посещали завод еще на московской площадке. Они полагали, что выпуск такого большого количества самолетов на новой площадке невозможен. Но американские военные и Уилки увидели, что все обстоит ровно наоборот. Объемы производства росли с каждым месяцем.
А в это время как раз решался вопрос, продолжать ли дальше поставки американской боевой техники и оборудования по ленд-лизу. И именно после посещения нашего завода вопрос решился в положительную сторону. Уилки из Куйбышева поехал на переговоры к Сталину, и через два месяца вопрос о ленд-лизе был решен в полном объеме. Так вот, Уилки назвал Третьякова «стальным директором».
— Почему?
— Здесь, на мой взгляд, сыграли роль два обстоятельства. Третьяков был таким статным товарищем, под два метра ростом. Нижегородский мужик, который когда-то работал в Сормово на судостроительном заводе. Это с одной стороны, чисто внешний момент. А с другой, он упрямо гнул свою линию несмотря ни на что. Мягко, но верно. Даже перед Сталиным. Уилки увидел в нем несгибаемого человека и авторитетного директора, решающего вопросы любой сложности.
— А о Литвинове хорошие отзывы?
— Я не встречал по документам и воспоминаниям, чтобы за всю историю предприятия о первом руководители были такие же замечательные отзывы, как о нем. Во-первых, он был директором дольше всех, 18 лет — с 1944 до 1962 года. И он «провел» завод от авиационной до ракетно-космической техники. В 1958 году у нас начали делать ракеты, и все это подготавливал как раз Литвинов.
Виктор Яковлевич очень хорошо проявил себя в годы войны и позже, когда шло производство самолетов МиГ-9, МиГ-15, МиГ-17. Литвинов одновременно был жестким и человечным. Он был требовательным, но всегда пытался вникнуть во все вопросы до тонкостей, очень хорошо знал производство.
Третьяков долгое время работал начальником планового отдела, он был отличным стратегом в плане выполнения госзаказа. Литвинов тоже был замечательным стратегом, плюс к тому отлично знал производство на всех уровнях — от отдельного станка до окончательной сборки изделия. Поэтому на всех уровнях — рабочие, конструкторы, технологи ‑ отзывались о нем положительно. Он требовал, но и хорошо поощрял.
С другой стороны, он всегда мог взяться за то, за что директора других заводов может быть и не взялись бы. Например, это произошло с бомбардировщиком Ту-16. Его сначала стали делать на , но в 1953 году вышло постановление правительства — решили делать эту машину у нас.
Литвинов рассматривал этот шаг, как ступеньку к освоению еще более сложной техники. Собственно говоря, он всегда занимал такую позицию: огромный завод, должен решать новые, все более сложные и ответственные задачи, осваивая выпуск самой передовой техникой.
Завод начал серийное производство Ту-16 в 1954 году. Так что, когда в 1957-м  подбирал завод для серийного производства ракеты Р-7, сомнений относительно нашего предприятия не возникло.
— А Королев перед этим здесь бывал?
— Да, конечно. Потом приезжали и другие «высокие гости» ‑ и . Все они здесь были. Королев приезжал несколько раз, потом прислал своего заместителя — , который вместе с Литвиновым перепрофилировал завод на выпуск ракет.
Собственно, это перепрофилирование началось в феврале 58-го, три первые ракеты были сданы уже 31 декабря того же года, а 17 февраля 59-го был первый пуск куйбышевской ракеты.
— Литвинов переехал в Куйбышев с семьей?
— Да сразу всей семьей. У рабочих-то была надежда вернуться в Москву, а у Литвинова не было сомнений в том, что это всерьез и надолго. В Москву он вернулся только в 1965 году, когда был назначен заместителем министра. Вернулся в столицу уже будучи дважды Героем Социалистического Труда. Первую Звезду Героя ему дали в 1945-м за производство Илов, вторую — в 1960-м за ракету Р-7.
— Несмотря на то что как вы говорите, Литвинов был больше производственник, он же наверняка входил в какие-то органы власти?
— Такая была эпоха. Если ты был директором такого крупного предприятия, то так или иначе влиял на то, что находилось за его территорией. Если говорить о строительстве жилых домов, то оно было почти по всей Безымянке. С другой стороны, поддерживали подсобные хозяйства, и не только свои. Еще и колхозы, и совхозы, находящиеся рядом.
Естественно, что такой человек был делегатом съездов партии, его выбирали депутатом Верховного Совета СССР. Но наибольший его расцвет, как государственного деятеля, начался в 1962 году. Ему уже давно предлагали перейти на государственную должность, но он держался завода. Тогда как раз происходил переход на ракетно-космическую технику, и тут уже никто не настаивал, понимая, что кроме Литвинова — никто не сможет быстро перепрофилировать завод.
В 1962-м, когда он уходил, завод начал делать не только ракеты, но и космические аппараты «Зенит». Его приемником стал . А Литвинов был назначен председателем Куйбышевского Совнархоза.
Но в 1965 году ввели министерства. возглавил новое Министерство общего машиностроения, которое занималось производством ракетно-космической техники, и Литвинов стал его заместителем. На этой должности он проработал до начала 1970-х.
— А в Куйбышев-то приезжал?
— Конечно. Поскольку курировал ракетно-космическую промышленность, то бывал по работе на всех предприятиях. На «Прогресс» приезжал довольно часто.
— Принимали хорошо?
— Хорошо. И, надо сказать, что отношение к человеку лучше всего проявляется не тогда, когда он является руководителем завода, а когда он уже там не работает. После того как Литвинов вышел на пенсию, его приглашали на различные торжества и неизменно тепло принимали. Последний раз он был здесь в 1981 году, когда праздновалось 40-летие эвакуации завода на куйбышевскую площадку.
Видео дня. Баснословные гонорары Лолиты шокировали Юрия Лозу
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео