В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

«Официально заявляю: у озера Кара-Кель дно есть»

Лучший водолаз живет в . Недавно такое звание присудили Геннадию Мишаткину, сотруднику республиканского поисково-спасательного отряда . И неспроста: за его плечами более 20 лет работы, несколько стихийных бедствий и огромное число часов, проведенных под водой. А также много гадалок, «затонувших сокровищ», «озер без дна» и даже петухи-ищейки.

«Официально заявляю: у озера Кара-Кель дно есть»
Фото: «Это Кавказ»«Это Кавказ»

Про конкурс

Видео дня

— На самом конкурсе делать уже ничего не надо, приз дают за совокупность заслуг: опыт работы, стаж, количество часов, проведенных под водой, количество поисково-спасательных операций. Каждый год регионы выдвигают своих претендентов.

Когда я выиграл по Северному Кавказу, это не было сюрпризом: тот год был насыщенным, и, честно сказать, я знал, что мою работу должны заметить, но российский уровень — это другое.

Конечно, мы работаем не за награды, но было очень приятно. Больше всех, наверное, обрадовалась моя мама, а жена боится, что теперь работы еще больше будет. Так и сказала: «Вот опять тебя дома не увидим…»

Про первое погружение

— Когда мне было лет 14, я впервые нырнул под воду с баллоном. Это было на спасательной станции , где спасателем работал отец моего друга. Иногда он пускал нас понырять.

Помню, меня завораживало ощущение невесомости: можно было пройти по дну, а можно было оторваться от него и проплыть, как рыба, или пролететь, как птица. А еще в то время был очень популярен со своими экспедициями. Это тоже усилило мой интерес к подводному миру.

Поэтому сразу после армии я целенаправленно устроился на спасательную станцию. Отработал там 9 лет: сначала в должности водолаза, потом — начальника маневренно-поисковой группы. В 2007 году я стал начальником республиканского аварийно-спасательного формирования на водных объектах. А в 2012 году перешел в поисково-спасательный отряд МЧС России.

Про график

— Каждый день я заступаю на работу как простой спасатель в составе дежурной смены. В каждой смене есть водитель, старший смены, водолаз и альпинист. По одному профессионалу в каждой сфере: мы же не знаем, что может произойти. На такие происшествия, как ДТП или техногенка (техногенные ЧС — крупные аварии на технических объектах, обрушение мостов и тоннелей, взрывы газа в домах. — Ред.), выезжаем все вместе.

Даже если я не работаю в какой-то день, но есть необходимость в моих навыках, мне позвонят и вызовут на работу. Если выездов нет, я занимаюсь ревизией, поддерживаю оборудование в рабочем состоянии. А еще мы ежегодно готовим водоемы в преддверии купального сезона и ликвидируем последствия селей в Карачаево-Черкесии и .

Про алкоголь и водовороты

— Наша работа, как известно, связана чаще не со спасением, а с поиском уже утонувшего человека. В теплое время года самые частые вызовы — несчастные случаи на воде. Обычно это горные реки, и, как правило, все происходит из-за употребления алкоголя. Когда начинаешь опрашивать очевидцев, выясняется, что сидела компания: выпивали на берегу и купались время от времени. Но уровень реки за день меняется, и люди, купаясь в одном и том же месте, забывают, что река за несколько мгновений может стать опасной — их может просто снести течением.

А вот в горных озерах основная опасность — так называемые водовороты. На самом деле их не существует — все дело в ощущениях. Температура в горных озерах на глубине не меняется ни зимой, ни летом — всегда наши «любимые» +3 градуса. В жаркий летний день прогревается верхний слой воды, где-то 1,5 2 метра. А внизу она так и остается холодной. Когда человек плывет, вода начинает смешиваться: холодные струи поднимаются наверх, и тактильные ощущения «подсказывают» человеку, что его засасывает в водоворот. Начинается паника: человек сковывается в движениях, сбивчиво дышит. И это самое опасное. Но зная причины, можно совладать со своими страхами и в нужный момент взять себя в руки.

Про приметы

— Обстоятельства часто заставляют нас быть суеверными. Например, есть такое поверье: если здесь, на станции, кто-то шапку на стол кинул — будет утопленник. Срабатывало не один раз. Так что, хочешь или нет, начинаешь верить в некоторые приметы.

Про будни спасателя

— К нам поступает вызов — например, очевидцы сообщают об утопленнике. Дежурный собирает информацию: где этот утопленник (на быстрой горной реке, в озере или в пруду) и какой к нему должен быть подъезд — можем ли мы приехать туда на «Газели» или лучше отправить . Если это горная река, то мы берем с собой катамаран. И сразу отправляемся.

Обычно приходится несколько часов ехать, и, чтобы не терять время, надеваем снаряжение в пути. На месте опрашиваем очевидцев и приступаем к поиску. Сначала мы осматриваем берега, заводи, острова. Затем начинается зондирование более глубоких мест. Так как глубина наших горных рек не превышает двух метров, водолазы используются нечасто. Да и скорость течения не всегда позволяет в них работать.

Если все же погружение необходимо — одеваем водолаза. Есть тяжелое водолазное снаряжение — оно весит порядка 80 кг — и легкое, наше любимое, оно весит где-то 40 50 кг. Работать под водой можно не более 4 часов. Потом водолаза должны заменить, иначе он получит переохлаждение.

Про гадалок, петухов и другую кавказскую специфику

— Основная специфика в работе на Кавказе — в общении с родственниками пострадавших. Нужно лояльно подходить, гибко. Наше население, например, в экстренных ситуациях очень любит прибегать к помощи гадалок. Вот гадалка сказала, что здесь, на этом участке, нужно тело искать. Как мы можем отказать близкому родственнику? Поэтому приходится сначала отрабатывать их версии, а потом — свои.

И с петухами мы плавали. Оказывается, есть такая примета: надо с собой на лодку взять петуха с отчего двора, плыть с ним по водоему — и там, где он закукарекает, в этом месте и покойник. Родственники настаивали — пришлось взять петуха с собой. Но какой петух будет кукарекать, когда качка и у птицы стресс? Но мы стараемся проявлять лояльность к родственникам пропавших людей, у них ведь и так беда.

Про второй день рождения

— Однажды мы с напарником заимели второй день рождения. Шли на катамаране по реке Большая Лаба, начиная от села Рожкао и вниз до поселка Курджиново. Искали пострадавшего по заявлению из . Там есть опасный участок реки, который называется «Прощай, родина». Перевернувшись перед этим участком, мы нигде не могли зачалиться, чтобы перевернуть катамаран, отдышаться, прийти в себя. Так что просто шли по руслу, держась за катамаран. Вокруг были скальные берега, которые усугубляли ситуацию. В последний момент, когда мы поняли, что нас подносит к водопаду, приняли решение спасать себя, а не судно. Кое-как выбрались на берег. К счастью, катамаран тоже удалось поймать — на реке был затор, там он и застрял. Это был мощный всплеск адреналина, который дал нам силы для борьбы за жизнь.

Про упрямых купальщиков

— Еще когда я работал на спасательной станции Черкесска, был один случай. Два подростка отчаянно прыгали с катамарана. Мы трижды предупредили их по громкой связи. Тогда они демонстративно поставили катамаран напротив спасательной станции и прыгнули с него одновременно. Катамаран удалился от них. Вынырнув, они поплыли обратно к нему, но быстро выдохлись, стали грести к берегу. На наши обращения к ним они по-прежнему не реагировали. Один парень приплыл к берегу, второй двигался очень медленно. Когда было понятно, что не доплывет, мы прыгнули в лодку и вытащили его. И он сразу заявил нам: «Я вообще-то плавать умею. Просто сейчас болею и быстро устал».

Про мифы и легенды

— Помимо своей основной работы мы занимаемся развенчанием мифов: сомы-убийцы, озеро без дна, утонувшие машины с сокровищами. Таких легенд много, но мы с ними боремся. Официально заявляю: у озера Кара-Кель дно есть.

Эта странная гипотеза о его бездонности появилась потому, что на дне озера есть трещина, карстовый разлом. Глубина этой трещины — около 4 метров. Кроме того, там большая заиленность. Ил как пух. Когда ты проваливаешься туда, сразу поднимается взвесь, и видимость становится нулевой. Ты перестаешь понимать, где верх, где низ, и становится очень некомфортно.

Про эмоции и жену-дайвера

— Эмоции в нашей работе вредны. Спокойствие и здравый смысл. Водолазу нельзя нервничать, это до хорошего не доведет. «Спокойствие и только спокойствие», как говорил Карлсон.

Самое сложное в моей работе — ты месяцами можешь не бывать дома. К примеру, все прошедшее лето я провел в командировках вдали от семьи.

Моя жена — бухгалтер. Но я смог увлечь ее подводным плаванием. Сейчас она все знает и умеет пользоваться снаряжением. Ее можно назвать полноценным дайвером. Когда удается все-таки отдыхать вместе, мы очень любим понырять.