Ещё
Пока вы не уснули: в России отреагировали на наказание WADA
Пока вы не уснули: в России отреагировали на наказание WADA
В мире
Эрдоган Макрону: мне у тебя надо спрашивать, что покупать?
Эрдоган Макрону: мне у тебя надо спрашивать, что покупать?
В мире
Парижский саммит начался с конфуза
Парижский саммит начался с конфуза
В мире
Зеленский передумал насчет встречи с Путиным
Зеленский передумал насчет встречи с Путиным
В мире

Марина Цветаева в письмах Фаины Раневской и Виктора Бокова 

Марина Цветаева в письмах Фаины Раневской и Виктора Бокова
Фото: ИД "Собеседник"
8 октября — годовщина со дня рождения российского поэта .
О ее трагической судьбе поэтессы знают многие. Но есть факты, которые известны лишь узкому кругу поклонников творчества Цветаевой.
В руках нашего корреспондента оказалась личная переписка крымского врача Леонида Чеховича с людьми, лично знакомыми с Мариной Цветаевой. Обычному доктору из крымских Сак приходили письма от известных в СССР людей. Ответил на письмо и поэт , долгие годы друживший с Мариной Цветаевой, и дочь поэтессы — , и режиссер . А великая и поэт в своих письмах поделились воспоминаниями, которые раскрывают гениальную поэтессу с иного, не творческого ракурса.
Из письма от Фаины Раневской:
«Дорогой товарищ Чехович!
Простите, что не сразу ответила на Ваше хорошее, интересное письмо. Я хвораю. Ко мне все время обращаются с просьбами рассказать о Марине Цветаевой. Вы психотерапевт, и Вам станет понятно, как мне это тяжело, поскольку в молодости я дружила с ней и крепко любила. Восхищаясь ее гением.
Почему-то мне все время вспоминается, как вдохновенная и нездешняя Марина просила меня доставать ей хорошие бутылочки от духов, с которых она сцарапывала этикетки, приговаривая: «А теперь бутылочка ушла в вечность». Такое сочетание мудрости и инфантильности меня всегда восхищало. И сейчас, вспоминая это, хочу плакать…
Одно из писем Фаины Раневской доктору Чеховичу
Познакомилась я с Мариной году в 15-м. По возвращении ее из эмиграции, я была потрясена этой страшной переменой, которую в ней увидела во всем: ужасный страх перед жизнью, дикую усталость, чувство смертного одиночества. Старалась быть ей полезной, в чем могла…
Мне дорого, что Вы так любите Марину Ивановну.
С уважением Ф. Раневская. 16 мая 1976 г.»
Из письма поэта и прозаика Виктора Бокова (автор текста песен «Оренбургский пуховый платок», «На побывку едет молодой моряк». — Авт.) стало известно об одном дне из жизни великой поэтессы — о проводах Марины Цветаевой в июле 1941 года из Москвы в Татарстан (г. Чистополь). В тот день ее, совсем одинокую, провожали два человека — и Виктор Федорович Боков.
Виктор Боков
Из письма от 4 августа 1979 г. :
«Уважаемый Леонид Герардович!
Отвечаю на Ваше письмо. Проводы Марины Цветаевой с северного речного порта были 8 июля 1941 г. Накануне Борис Леонидович Пастернак сказал мне в Переделкине, что Марина уезжает и он хотел бы ее проводить и был бы рад, чтобы и я принял в этом участие…
…На другой день, то есть 8 июля, в северном речном порту увидели Марину Цветаеву одну, в окружении вещей. Никто ее не грузил, не отправлял. Пастернак представил меня.
Марина была в кожаном пальто, в темно-синем берете. Меня удивили ее брови — они были поставлены «домиком», в глазах проступала боль Богородицы.
Она смотрела на панику эвакуации населения и спрашивала:
— Боря, это не 1914 год? Ничего же не изменилось! Это же Россия царя!
Она сомневалась, надо ли ехать. Борис Леонидович убеждал, что ехать надо, Москва будет фронтовой — и это уже недалеко!
Он спросил:
— Марина! А что ты взяла из еды?
Она ответила:
— А разве на пароходе не будет буфета?
— Ты с ума сошла! Какой буфет!
Мы пошли в ближайший гастроном и накупили ей бутербродов, несли их на руках, в незавернутом виде.
Никто не подходил к Марине Ивановне, между тем пароход грузился, и вещи писателей активно грузились на автомашину и отвозились.
Я взял льда у мороженщицы и стал метить вещи Марины. На смоченном листе писал химическим карандашом «Литфонд, Елабуга, Цветаева». Разнообразил эти слова перестановкой «Елабуга, Литфонд, Цветаева», «Цветаева, Литфонд, Елабуга».
Марина Ивановна улыбнулась этому озорству, спросила:
— Вы поэт?
— Поэт!
Потом я достал частный пикап, побросал в него вещи. Грузя их, я от напряжения порвал пуговицу на костюме, она очень убивалась по этому пустяку, очень хотела эту пуговицу пришить.
Подошел сын Мур (. — Ред.), сказал категорично:
— Мама! Я решил остаться в Москве! Я офицер, я не могу бросить столицу!
Ни поцелуев, ни рукопожатий. Он повернулся и ушел. Я был удивлен такой сценой прощания сына с матерью.
Брови-«домики» обострились, провожая Мура.
Я сказал Марине Ивановне, что гадал на нее по книге «Символов и Эмблемата» Петра I.
— Что мне выпало? — спросила она.
— Если мы еще встретимся с Вами, я тогда Вам отвечу.
А вышел ей гроб со звездочкой и надпись: «не ко времени и не ко двору». Эта книга была страшной, она все угадывала. Марина Ивановна ее знала наизусть — я узнал об этом потом от Ариадны Сергеевны (дочери Марины Цветаевой. — Ред.).
Марина Цветаева с дочерью Ариадной Эфрон
Вещи Марины Ивановны я довез до парохода, их сгрузили, и она, простясь с нами, поднялась на пароход.
Дали сигнал отправления, и пароход стал отчаливать.
Марина Ивановна стояла и смотрела на нас с Борисом Леонидовичем. Расстояние между нами увеличивалось. Никто не знал, что Цветаева больше не вернется в Москву.
…31 августа 1941 г. я приехал в Чистополь на побывку по командировке.
Уже на пристани Чистополь я услышал разговор о том, что кто-то из писателей повесился. Сердце мое дрогнуло в страшном предположении:«Это Марина!»
Поднимаясь от пристани в город, идет сын Марины Ивановны, Мур, и, видя меня, говорит: «Марина Ивановна повесилась в Елабуге». Гаданье оказалось зловеще точным.
Я первый привез в Москву страшное известие, от меня узнал об этом Пастернак…»
Публикацию подготовилаМария Санина
Видео дня. Грудь под цензурой: голых женщин заклеили скотчем
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео