Ещё

Швыдкой: На дискуссии на тему различия рас наложено своего рода табу 

И тем не менее после завершения первой международной программы по расшифровке человеческого генома в 2003 году (она была начата в 1990 году под руководством нобелевского лауреата ), когда ученые, занимающиеся «науками о жизни» ("life sciences"), смогли прикоснуться к неведомым доселе тайнам природы человека и его эволюции, стало ясно, что результаты их труда требуют не только естественно-научного осмысления. При всеобщем понимании, что любые гуманитарные трактовки открытий антропологов, биологов или генетиков могут быть политизированы и встречены в штыки широкой общественностью.
Но Н. Уэйд, который много лет занимался проблемами происхождения человека, не мог остаться лишь сторонним наблюдателем той революции, которую переживают науки о жизни, понимая все риски, которые возникают при обсуждении влияния биологических различий между человеческими сообществами на их социально-экономическое бытие. Книга «Неудобное наследство. Гены, расы и история человечества», недавно опубликованная в , вызвала, пожалуй, еще большую дискуссию, чем его предшествующий научно-популярный бестселлер «На заре человечества» (он был издан в  в 2006 году, в России — в 2016-м). Дискуссию, содержание которой Н. Уэйд смог легко смоделировать. Что он и сделал, желая оградить себя от обвинений в том, будто он использует научные открытия для утверждения превосходства одних рас над другими. Ему слишком хорошо известно, что «научный расизм» еще более зловещая штука, чем расизм невежественных людей. И именно он принес немало неисчислимых бед человечеству. Причем не только в ХХ веке, когда теоретики «расовой неполноценности» тех или иных народов прокладывали нацистам путь к оправданию истребления целых народов.
Завершилась ли биологическая эволюция человека в праистории, или это непрерывный процесс?
Трагический опыт Второй мировой войны определил однозначное отношение к проблеме равенства рас и народов, дав мощный политический импульс к началу борьбы с колониализмом и расовой сегрегацией.
В Уставе , принятом 16 ноября 1945 года, сказано: «Только что закончившаяся ужасная мировая война стала возможной (…) вследствие насаждаемой на основе невежества и предрассудков доктрины неравенства людей и рас…». И  и ЮНЕСКО на протяжении всей своей деятельности обращались и — уверен, — к сожалению, еще будут обращаться к проблемам прав и свобод человека, которые не могут и не должны зависеть от его расовой или этнической принадлежности.
В гуманистически ориентированной научной и общественной среде и тем более в государственно-правовом поле на дискуссии на тему различия рас наложено своего рода табу. Никто не хочет давать повода правым радикалам-популистам манипулировать научными знаниями в своих целях. Неслучайно многие ученые категорически избегают касаться не только темы расовых различий, но и вообще обсуждать вопрос существования рас. В качестве характерного примера Н. Уэйд приводит высказывание выдающегося биогеографа : «Реальность человеческих рас — еще одна расхожая „истина“, которой суждено кануть в Лету вслед за плоской землей». Даймонд обнародовал его еще в ноябре 1994 года в журнале «Дискавер», почти за десять лет до завершения программы расшифровки генома человека. Но подобной точки зрения придерживаются и ученые, которые имели к ней непосредственное отношение к новому пониманию природы человека, в частности, Крейг Вентер, — его исследовательская компания составила конкуренцию госпрограмме Дж. Уотсона по расшифровке генома.
Уэйд задает вопрос: насколько генетика влияет на формирование социумов того или иного типа?
У научной общественности может быть множество вопросов к аргументации Н. Уэйда. Мне было бы самонадеянно становиться арбитром в такого рода профессиональном споре. Но ряд существенных социально-экономических и гуманитарных проблем, которые он обсуждает в своей книге, безусловно, требуют того, чтобы не прятать их в подземелья политкорректности.
Прежде всего вопрос о биологической эволюции человека: завершилась ли она в праистории, продолжалась до недавнего времени или это вообще непрерывный процесс? Какого рода мутации способны на него влиять? И насколько социально-экономические изменения способны воздействовать на биологическое, в том числе и на генетическое развитие человека?
Н. Уэйд, стараясь избежать обвинений в «научном расизме», демонстрирует свою приверженность теории моноцентризма. То есть происхождения человека и человечества из единой популяции homo sapiens в Восточной Африке, сложившейся там 180-200 тысяч лет назад, которая примерно 50 тысяч лет назад рассеялась по нашей планете. Таким образом представляя единство человечества как своего рода «тему с вариациями». (Замечу, он вообще не касается еще одной чрезвычайно опасной с точки зрения политкорректности темы — о скрещении выходцев из Африки с неандертальцами Передней Азии и сибирскими «денисовцами», некоего промежуточного звена между неандертальцами и людьми.) Но вместе с тем Уэйд задает весьма важный вопрос: насколько генетика влияет на формирование социумов того или иного типа? Почему социально-демократические матрицы западной модели развития плохо работают в государствах Азии или Африки с традиционным укладом жизни, меняя их лишь поверхностно. И как соотносится разнообразие человеческих сообществ с генетическими особенностями людей? Н. Уэйд понимает, что формулируемые им вопросы находятся в зоне риска. Но нет сомнения и в том, что знание лучшая основа для морали и политики, чем невежество.
Видео дня. Из-за порноклипа Линдеманна его концерт на грани срыва
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео