Свободные Медиа 12 августа 2019

«У меня хрустнула передняя часть челюсти. Я почувствовал резкую боль, от чего стал громко кричать».

Фото: Свободные Медиа
В начале августа отчитался, что отправил в суд дело пятерых бывших полицейских, которые в 2017 году вымогали в  деньги у задержанных и избивали их. Согласно информации из СМИ, судить будут Георгия Баграмяна, Дениса Джанари, Николая Довганя, Романа Виноградова и Арменака Бабаджаняна.
Те же лица указаны на сайте Прикубанского районного суда. Свободные Медиа связались с родственниками Георгия Баграмяна, которые утверждают, что он не виновен. Редакция приводит обе версии произошедшего в эпизоде с потерпевшим Тимуром Халиловым.
Показания полицейского
Бывший старший оперуполномоченный отдела по контролю за оборотом наркотиков Георгий Баграмян в своих показаниях следователю рассказал, что в июне 2017 года узнал от своего источника, что некий Тимур Халилов причастен к обороту наркотиков. Полицейский приехал к его дому в район улиц Бершанской и Плиева. Из дома вышли два молодых человека, сели в подъехавший черный автомобиль и уехали. Одним из пассажиров был Тимур Халилов.
Некоторое время машина ездила по городу, по пути подобрала еще одного пассажира. В итоге автомобиль остановился на пересечении улиц Чернышевского и Красных зорь. Халилов вышел из машины и пошел вдоль трамвайных путей. Баграмян вместе с напарником поехал вслед за машиной, но скоро потерял ее из виду, а другие два полицейских Довгань и Виноградов пошли за Халиловым.
Когда Баграмян вернулся к коллегам, те уже общались с молодым человеком. Халилов нервничал и не мог внятно объяснить, что он здесь делает. Тогда полицейские провели досмотр при понятых и нашли у Халилова пакетик со «спайсом». Весь этот процесс полицейские снимали на видео.
В итоге на Халилова составили административный протокол по ч.1 ст. 6.9 КоАП за отказ от прохождения медосвидетельствования на опьянение, а также возбудили уголовное дело по ч.2 ст. 228 УК за незаконное хранение наркотиков в крупном размере. Молодой человек пробыл в  почти четыре месяца, пока с него не сняли обвинение.
Родственники бывшего полицейского Баграмяна утверждают, что оперативники не нарушали закон и вели себя корректно. В качестве доказательств своим словам они предъявляют протокол допроса подозреваемого, в котором Халилов не высказал никаких претензий в отношении полицейских.
Также они показывают ответы из ИВС и СИЗО, где содержался Халилов. В учреждениях заявили, что при медосмотре у Халилова не было обнаружено каких-либо видимых повреждений и что он не обращался за медицинской помощью. Не противоречат показаниям полицейского и понятые. Однако в своих показаниях они говорят, что машина полицейских была без номеров, о чем далее скажет и потерпевший (копии всех перечисленных документов находятся в распоряжении редакции — прим.ред).
Показания потерпевшего
В качестве обвиняемого 19-летнего Халилов уже дает иные показания. В СИЗО он рассказывает следователю, что является инвалидом детства с патологией челюстно-лицевой области. Более того, он получает пенсию от , так как его отец погиб в 2000 году при исполнении служебных обязанностей.
Молодой человек рассказал, что вечером 14 июня 2017 года около 18:30 он приехал из Темрюка в Краснодар на попутном транспорте. «Приехав в Краснодар, я вышел на улице Российской (точное место назвать не могу, так как плохо ориентируюсь в городе). На тот момент я был одет в джинсы, футболку и кофту, при себе на спине у меня был рюкзак. Я сразу вызвал себе такси, чтобы поехать к своему другу Андрею.
Когда я ждал такси, ко мне подъехал автомобиль „Лада“. Кажется, темного цвета и без номеров. Из машины вышли двое мне неизвестных мужчин, один из которых сказал „полиция“ и махнул передо мной каким-то удостоверением. Пока первый расспрашивал меня, кто я такой и зачем приехал в Краснодар, второй снял с моего плеча рюкзак и стал в нем рыться. Вытаскивал из него мои вещи и бросал их мне в руки.
В какой-то момент он показал мне полиэтиленовый пакетик небольшого размера с веществом растительного происхождения. При этом он мне сказал, что я наркоман и занимаюсь „наркотой“. Я ответил, что это не мое и я не занимаюсь никакой „наркотой“. Затем они надели на меня наручники и посадили в машину. Один мужчина сел со мной на заднее сидение, а второй — за руль. Я начал говорить, что это не мое. Спрашивал, зачем они это делают. Сидевший рядом мужчина ударил меня кулаком по голове и сказал, чтобы я заткнулся.
Мне стали говорить, что „есть возможность соскочить, если есть кому помочь материально“ и сказали, что нужно 500 тысяч рублей. Я ответил, что у меня друг банкир и я у него попрошу денег. Мужчины спросили у меня, как я буду просить деньги. Я сказал, что попрошу деньги на операцию больной бабушке.
Полицейские позвонили с моего телефона. Я обратился к другу „Евгений Романович“ и спросил, может ли он дать 500 тысяч рублей на операцию бабушке. Женя ответил, что денег нет. Сотрудник полиции сразу отключил мой телефон и сказал, что раз денег нет, то я буду сидеть за „наркоту“. Я стал кричать и возмущаться. Сидевший рядом мужчина еще раз ударил меня кулаком по голове. Я прикрыл голову руками в наручниках. Мужчина оттянул мои руки и схватил меня за лицо, закрывая рот. В этот момент у меня хрустнула передняя часть верхней челюсти справа. Я почувствовал резкую боль, от чего стал громко кричать.
Далее мы поехали к Андрею на улицу Бершанской. По дороге к нам подсел мужчина плотного телосложения нерусской национальности. Я узнал, что его фамилия Баграмян, так как позже увидел документы на его рабочем столе в отделе полиции. Когда мы приехали ко двору Андрея, я позвонил ему. Он вышел во двор, сотрудники полиции сразу надели на него наручники и повели нас двоих в дом Андрея, где посадили нас на диван и начали обыск.
Один из сотрудников показал нам с Андреем тот же самый полиэтиленовый пакетик и сказал Андрею, что он попался с „наркотой“. Андрей стал возмущаться. Я сказал, чтобы они отстали от нас. Тогда один из них взял диванную подушку, натянул мне ее на лицо и начал бить по шее и по почкам.
Затем мы вышли во двор, и нас посадили в машину. Мы ездили по разным улицам Краснодара. В это время Андрея заставляли куда-то звонить, но он отказывался, и тогда полицейские били его. Мы остановились, и Андрея пересадили в „Ладу-весту“. Цвет не помню. Мы поехали дальше. Остановились где-то за гаражами, точное место не знаю. Туда же приехала и „Лада-веста“, на которой увезли Андрея. Потом один из сотрудников взял из салона автомобиля тот же самый полимерный пакетик и пошел в машину, где сидел Андрей. Я услышал его голос. Он кричал: „Это не мое!“. Андрея высадили из машины. У него на лице и одежде была кровь.
Потом сотрудник полиции сел ко мне в машину и стал пихать полиэтиленовый пакетик мне в руки. Я стал отталкивать его и кричать: „Это не мое!“. Мужчина ударил меня еще два раза по голове. Я испугался и сказал, что со всем согласен. Сотрудник полиции передал мне пакетик и сказал, чтобы я положил его в карман и дал инструкции, что делать и говорить при понятых».
Далее в своих показаниях Тимур Халилов рассказывает, что все дальнейшие действия он совершал из-за страха перед полицейскими. Он настаивает на том, что никогда не принимал наркотики. Судмедэкспертиза, которую провели спустя три месяца нахождения Халилова в СИЗО, не дала однозначных ответов на вопросы о повреждениях на теле потерпевшего. Экспертизу проводила эксперт Наталья Киричкова. Она же обследовала полицейского Юрченко, потерпевшего в деле адвоката Михаила Беньяша.
Бывшие полицейские обвиняются в превышении должностных полномочий с применением насилия и специальных средств (ч. 3 ст. 286 УК РФ), вымогательстве совершенном группой лиц по предварительному сговору с применением насилия в крупном размере (ч. 2 ст. 163 УК РФ). Дело уже находится в Прикубанском районном суде, однако дата первого заседания пока что не назначена.
Ранее пенсионеры из Краснодара рассказали Свободным Медиа, как полицейские подбросили их сыну наркотики.
Комментарии
Другое , Михаил Беньяш , СКР , МВД , ФСИН , Краснодар
Читайте также
В Италии призвали отменить санкции против России
5
Максим Сураев посетил центр содержания бездомных собак «Красная сосна»
Последние новости
Мэру Туапсе предъявили обвинения
В Геленджике по требованию мэрии сносят аквапарк
Петицию о крупном личном номере на форме полицейских подписали больше 120 тысяч человек