Ещё

«Заозёрная школа», или Танаисский феномен. Истории о донских поэтах 1980-х 

«Заозёрная школа», или Танаисский феномен. Истории о донских поэтах 1980-х
Фото: АиФ Ростов
Одно из самых ярких воспоминаний моей юности — майский вечер в Танаисе. Попали мы туда, две студентки-филологини, совершенно случайно. «Стопили» на трассе машину, чтобы уехать в .
День был субботний, авто неслись на дачи, были заполнены вёд­рами и кастрюлями с маринованным мясом — брать нас никто не хотел. Наконец остановился молодой парень с забранными в хвост волосами, сказал: «Девчонки, давайте лучше в Танаис? Там праздник поэзии. Будет выступать Гена Жуков и другие из „Заозёрной школы“…»
«А кто такой Гена Жуков? — не поняли мы, понаехавшие. — И что такое «Заозёрная школа»?..
Так мы, две смелые дуры, взяв с водителя слово, что он нас никуда не завезёт, оказались в Танаисе на празднике, которого никогда уже больше видеть мне не доводилось.
В центре заповедника у Башни поэтов горел костёр, вокруг костра сидели люди, одетые в самые невообразимые наряды — от выгоревших тельняшек до накидок, напоминающих древнегреческие тоги. Горячее вино в эмалированных кружках, переборы струн и стихи-стихи-стихи. Стихи, нужно отдать должное, были великолепные.
«Ну, вот это и есть «Заозёрная школа», — сказал нам новый знакомый. — Нигде в мире подобного нет, считайте, что вам повезло, что вы меня встретили и увидели этих людей живьём».
Как всё начиналось
Я, действительно, больше никогда не видела ничего подобного. Да и сама «Заозёрная школа» в 1997-м уже громко не звучала, но были живы её основатели, их последователи, и ещё шли тогда уже не такие частые подлунные концерты. Потом поэты стали уходить в небытие, и танаисский феномен оказался в прошлом. И вдруг недавно я узнаю, что в Ростове готовится к выпуску книга «Эхо тысячи концертов». Это сборник сочинений и стихов поэтов «Заозёрной школы», над которым работает писатель . Мы встре­тились и поговорили.
Светлана Ломакина. АиФ на »: Игорь, не все наши читатели знают, кто такие поэты «Заозёрной школы», и в чём её особенность?
Игорь Ситников: Это уникальное явление в культурной жизни нашего края. В конце прошлого века у нас в Ростове-на-Дону случился интеллигентский взрыв. Поднялся художественный поэтический пласт, аналогов которому ранее не было. Группа поэтов, ещё не признанных, но талантливых, и можно даже сказать гениальных, объединилась в «Заозёрную школу». Если говорить простыми словами, то это выглядело так. В Ростове и области жили поэты, которые знали друг друга, дружили, общались, выпивали, творили. , к примеру, работал декоратором в театре, занимался керамикой, делал трубки, другие перебивались случайными заработками. И вот однажды директор археологического музея-заповедника «Танаис» Валерий Чеснок предложил им приехать к нему в Танаис. Там идут раскопки древнего города и всегда нужны рабочие руки: кто-то из поэтов хорошо чинил радиоприёмники, кто-то мог склеить горшок. Вечером — посиделки у костра, песни.
— Какой у директора музея мог быть интерес брать на работу поэтов?
— Многие думают, что он хотел им помочь, но я считаю, что в этом была и своя прозорливость, стратегически очень точный ход. Раньше Танаис был только музеем, местом, куда приезжали археологи. Как вдруг с приходом поэтов и бардов началось народное паломничество. Люди ехали в музей на электричках, машинах, велосипедах, даже пешком приходили с рюкзаками, селились на территории Танаиса, работали на раскопах, чтобы каждый вечер сидеть у костра, слушать стихи и песни. В тёплые летние дни в заповеднике было так много палаток, что к Башне поэтов, где происходило всё самое интересное, было не пробиться!
— Я читала, что и башню они строили сами…
— Да. Нужна была сценическая площадка, где бы проходили праздники, и они придумали башню, в которой актёры могли бы переодеться, хранить какие-то свои вещи, ночевать. Строительство началось где-то в 1985 году, строили всем миром. С материалами помогали соседние колхозы, камень клали сами поэты. Потом подтянулись их друзья, волонтёры и путешественники, которые останавливались в заповеднике…
Фатальные повороты судьбы
— Слышала, что у истории «Заозёрной школы» был печальный, но красивый финал…
— Кто говорит о финале? Школа жива, пока живы поэты Бондарев­ский, Евтушенко! Живут стихи! Хотя есть в этой истории какая-то фатальность. Поэты улетали из гнезда, оставляли Дон, жили в столицах, разъ­езжали по стране, но трое из основателей школы — Геннадий Жуков, Виталий Калашников и Владимир Ершов упокоились под Танаисом, на Недвиговском кладбище. Жуков ушёл, истратив духовные силы и подорвав здоровье. Посмертный диагноз — разрыв брюшной аорты. Истинная причина — самопожертвование искусству, всем нам.
Смерть Калашникова была случайна, дика и нелепа как любая вопиющая несправедливость. Известный поэт, с мечтами и планами, жил в Москве. Под Рождество он поехал к друзьям и был убит на улице каким-то отморозком.
Брунько, свободный романтик, был посажен в тюрьму за нарушение паспортного режима. Там за год он подорвал здоровье и заболел туберкулёзом. После его часто можно было ви­деть на углу Семашко и Садовой, читающим кому-то свои вели­кие стихи. Затем он просто исчез из города, и только спустя время стало известно, что поэт похоронен в Новошахтинске.
— Почему всё-таки «Заозёрная школа»?
— Название течения имело два первоисточника: знаменитую «Озёрную школу» английских поэтов-романтиков XIX века и, по преданию, бранчливое высказывание ростовского идеолога от литературы, мол, какая-то «Заозёрная школа»… Более серьёзных теоретических обоснований названию, да и самому братству, не существует. Виталий Калашников в предисловии к одной из книг своих стихов оговаривается, что школы, как таковой, нет, есть содружество поэтов, объединённых единым мышлением.
С миру по нитке
— А как вы вышли на эту тему?
— Я сотрудничаю с Областной специальной библиотекой для слепых, там ведутся серьёзные краеведческие литературные исследования.
И однажды в Интернете мне попадаются стихи Владимира Ершова. Мы познакомились случайно. Я интересовался темой курительных трубок, и мой друг фотограф сказал, что на Седова в старом ростовском дворике живёт мастер очень высокого класса, коллекционер. Мы пришли, спустились в подвал, в типичную каморку, где всё было заставлено керамикой и трубками, там сидел Ершов. Большой, мощный человек. Он считал себя моряком, в молодости ходил в море, и вообще в жизни его было немало приключений. Тогда мы говорили о том, что он пишет стихи, но образ его с хорошими стихами в голове моей никак не вязался, и я не стал развивать эту тему. А в ноябре прошлого года Ершов умер, и в память о нём ростовчане начали выкладывать в сети его произведения. Это были очень сильные, глубокие вещи. И я пожалел, что рядом со мной жил такой талантище, а я не смог оценить его по достоинству. Начал копать тему и вышел на «Заозёрную школу», в библиотеке поделился мыслями о том, что хорошо бы было издать сборник. Вот так всё и началось.
— Когда он выйдет и где его можно будет купить?
— Книжка получилась гениальная. Тираж небольшой. Об остальном объявим попозже. Этот проект задуман, как общественный и благотворительный. Феномен «Заозёрной школы» был настолько ярок, что память о нём не стёрлась за десятилетия. Думаю, что среди представителей донского бизнеса найдутся люди интеллигентского склада и помогут с изданием. Реализуем, а на вырученные средства создадим памятный знак современной донской поэзии. Как говорит Игорь Бондаревский, единственный оставшийся в живых отец-основатель «Заозёрной школы», составитель, редактор и дизайнер нашей книги: «Выйдет! Никуда она не денется, раз написана!» И я в этом тоже абсолютно уверен.
Одиночество в мегаполисе
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео