Ещё

Программы МВА становятся сложнее из-за цифровизации бизнес-процессов 

Фото: Российская Газета
Первое место в глобальном рэнкинге программ МВА в этом году (QS World University Rankings: Global MBA Rankings 2019) занял Стэнфордский университет. В десятку лучших вошли еще пять школ в США, а также школы из Великобритании, Испании и Франции. Эксперты отмечают, что позиции в рэнкинге начинают отвоевать и азиатские школы. Пока китайская China Europe International Business School в Шанхае замыкает топ-25.
В рэнкинге оценивается, в частности, такой показатель: сколько выпускников программы МВА начали свой бизнес. В Стэнфорде это 16 процентов, а в европейской IE Business School (международная бизнес-школа в Мадриде) — 25 процентов.
— Российское бизнес-образование, как и российский бизнес, достаточно молодо, для того чтобы говорить о его полноценной включенности в мировой контекст, — полагает директор департамента маркетинга и корпоративных коммуникаций Ассоциации менеджеров Юрий Праслов. — Мой личный и профессиональный опыт говорит о том, что российские программы востребованы прежде всего теми абитуриентами, которые ищут связей в России и странах СНГ. Как частное лицо вы, скорее всего, пойдете в глобальную бизнес-школу, чтобы выйти на мировой рынок труда. И дело здесь не только в международной аккредитации, но и в связях, которые приобретаете.
Требования о наличии степени МВА не находятся в числе приоритетных у российских работодателей при найме высшего менеджмента. В течение 15 лет средняя доля вакансий с упоминанием МВА находится на уровне 1 процента от общего числа вакансий топ-менеджеров, рассказали «РГ» в HeadHunter. Пик спроса на таких управленцев пришелся на 2010-2011 годы, что совпало с периодом восстановления после кризиса конца 2008 года. Затем в течение нескольких лет спрос снижался, но в 2018 году вновь вернулся к росту, превысив 1 процент. Доля кандидатов с наличием МВА также невысока.
В регионах она, по данным HeadHunter, держится на уровне 0,3-0,5 процента.
В Москве таких соискателей — немногим более 1 процента. По словам рекрутеров, российские работодатели указывают МВА в вакансиях скорее как преимущество, а не требование. В последнее время они больше ориентируются на подтвержденные профессиональные навыки, успешность бизнес-кейсов и оценку топ-менеджера на рынке.
На бизнес-образование влияет и тренд на цифровизацию экономики. Эту тему обсуждали на X Гайдаровском форуме: эксперты пришли к выводу, что меняться должны не только сами программы МВА, но и преподавательский состав.
— Новые тренды, влияющие на цифровую экономику, должны быть учтены преподавателями. Они должны идти в ногу со временем, ведь от этого будет зависеть успешность MBA, — отметил академический директор Executive MBA Школы менеджмента Антверпена Кун Ванденбемпт.
Среди навыков, которым должен обладать специалист с МВА, он выделил способность управлять сложными проектами и решать нестандартные ситуации, креативность.
— В производственных и управленческих процессах будущего человеку будет отведена роль прежде всего работы с исключениями, быстрое принятие решений в условиях неопределенности, коммуникации и командное решение плохо формализуемых задач, -отметил ректор Московской школы управления СКОЛКОВО Марат Атнашев. — До настоящего момента подобные компетенции можно было проявить лишь на важных управленческих постах. Теперь они будут требоваться и от линейных менеджеров, и от производственного персонала. Корпоративные иерархии станут более плоскими, а управление -сетевым. Это потребует совершенно иной корпоративной культуры: основанной на свободе и личной ответственности за результат, поощряющей эксперименты, дающей право на ошибку, стимулирующей горизонтальные взаимодействия.
Вместе с трендом на цифровизацию экономики растет спрос и на новые цифровые навыки.
— Мы наблюдаем всплеск интереса к образовательным программам по цифровизации — и в первую очередь, это запрос именно на освоение конкретных инструментов и получение практических знаний, — продолжил Марат Атнашев. — В то же время мы убеждены, что успех цифровизации компании зависит от того, насколько руководитель умеет подойти к этому процессу не как исполнитель, а как предприниматель. Это означает, что за внедрением любых процессов должно стоять понимание, как изменится клиентский опыт, как цифровизация повлияет на операционные процессы внутри организации и какую дополнительную информацию о клиентском опыте мы получим.
Например, стремительное наступление искусственного интеллекта означает, что самые привычные рабочие задачи потребуют совершенно новых компетенций. Человеку необходимо научиться развивать и использовать те особенности его мозга, которые выигрышно отличают его от машин: любопытство, многозадачность, критическое мышление.
В последнее время бизнес-школы, российские в том числе, стали развивать дистанционные форматы обучения. В 2017 году ассоциация AMBA (проводит независимую аккредитацию бизнес-школ и программ МВА) провела первые аккредитации онлайн-программ МВА. На годовом собрании ассоциации школам было рекомендовано вводить смешанные программы обучения. Дистанционные форматы подходят не всем, считают эксперты.
— Когда люди учатся, это всегда полезно. На программах МВА не всегда вопрос в том, чтобы получить конкретные знания, -отметил доктор экономических наук Сергей Пятенко. — Главное — это среда, которую такие программы формируют. Люди общаются с себе подобными, вырываясь из привычной среды. Это дает им возможность переключить мозги, придумать новые идеи, творчески подойти к решению задач. В этом смысле дистанционные программы МВА проигрывают очным. Дистанционно можно учиться конкретным навыкам — как трактовать очередное письмо минфина, как посчитать что-то в Excel. А всерьез пытаться выработать стратегию бизнеса дистанционно невозможно — не важно, торгуешь ты пивом или издаешь газету.
Марат Атнашев также полагает, что задача бизнес-школ — дать импульс и инструменты для дальнейшего развития, увеличить социальный капитал слушателя. И не всегда онлайн-образование может справиться с этими задачами.
— Поэтому мы, как и многие другие образовательные институты, перешли к смешанной системе (blended learning) — это комбинация онлайн-обучения (туда уходит максимально «знаниевый» компонент), а также работы в классе с профессорами или экспертами, — рассказал он.
Преимуществами онлайна Марат Атнашев назвал получение быстрой обратной связи, что дает возможность вносить изменения в образовательные курсы и адаптировать их под новые запросы.
Участники рынка отмечают, что вместе с пониманием, что управленческие процессы будут меняться, будет меняться и подход к обучению. Иметь только одно образование мало.
— Выигрывают те провайдеры образовательных услуг, которые предлагают качественный контент в кратчайшие сроки и под конкретный запрос от корпоративного заказчика. Здесь ситуация складывается не совсем в пользу российского бизнес-образования, — заключил Юрий Праслов.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео